Плохо, очень плохо, он не должен знать об этом! А если это простое отравление, и я просто побеспокою его по пустякам? Кажется, Дениэлю не очень нравиться, когда я беспокою его в борделе, ещё помню его лицо, когда я объявилась там, пусть и в сопровождении охранника, но всё же было обидно, видеть его лицо.
Размышляла девушка в тот момент, сидя на кровати и прижимая руки к своему животу. Вроде ничего не чувствовала и всё было хорошо, но вот очередной рвотный приступ, снова приходится ускоряться, чтобы успеть добежать до туалета. И как назло в тот момент, когда Мишель вытирала губы холодной водой, рядом с ней, как из пустоты и неизвестности, возникла служанка. Она тут же что-то стала делать, привела Лавинь обратно в комнату, усадила на кровать и убежала куда-то. Лишь через пять минут до девушки дошло, что она побежала звонить Дениэлю, который объявился на пороге спальни через полчаса с бешенными и круглыми глазами. И как бы Мишель не сопротивлялась, она всё равно оказалась сидеть на больничной кушетки и смотреть, как доктор делает забор крови.
- Дениэль, - уже в который раз простонала Лавинь, пытаясь достучаться до его сознания, но он был упрям как тысяча чертей. – Это пустяки, со всеми это бывает – плохая погода, весна, давай вернется наверх, у меня болит голова, и я хочу полежать. К вечеру я буду как новенькая! – Мишель смотрела на мужчину умоляющими глазами, пусть и понимая, что это всё равно бесполезно. Ну какой же он упертый!
На самом деле Мишель до ужаса боялась услышать истинный диагноз от врача, который продолжал перечислять возможные симптомы её заболевания. Нет, Мишель не боялась иметь детей, просто это так неожиданно и внезапно, да и она не знала, как может отреагировать сам Фрост. Ей рассказывали «заботливые» служанки, что случилось однажды с его женой и сколько женщин предположительно были беременны от него. А его он тоже не поверит ей? Не поверит, что она хранит ему верность? Тогда точно можно готовить веревку потуже…
Но вот она смотрит ему в глаза снова и снова и верит, что всё будет хорошо, ведь он ни разу больше не сделал ей больно. Почти. Разве мелкие синяки считались чем-то опасным? Она даже не обращала на них внимания, настолько была увлечена процессом и поглощена им. Врач подходит к девушке, в миллионный раз измеряя пульс и попутно сообщая предварительный диагноз. Беременность. Но ведь это предварительно и не точно! Может это псевдобеременность, такое бывало у некоторых женщин, она слышала пару раз подобные истории. Девушка умоляющими глазами смотрит на Фроста, опять прося отпустить её, кажется, ещё чуть чуть и она точно встанет на колени. Откуда такая боязнь иметь детей? Мишель сама не знала ответа, ей просто хотелось снова лечь спать, скушать шоколадку или что-нибудь сладкое.
- Может, не стоит делать поспешных выводов, доктор? – девушка положила руку на живот. – Какой предположительно срок? Давайте подождем несколько недель и сделаем ещё одно обследование.

Мишель практически молча всё оставшееся время сидела на кушетке и болтала ножками, которые не доставали до пола, как маленький ребенок с недостатком внимания. Может быть, оно и к лучшему, если она будет беременной. Теоретически это защита от внешнего мира, служанки говорили, что беременные женщины ценятся, их стараются не трогать, потому как любой ребенок важен и находится на особом счету, защита от Фроста, если тот опять будет в неадекватном состоянии и решит проверить Мишель на прочность в очередной раз. Страх перед своим хозяином ещё не провел окончательно у Лавинь, девушка пару раз ловила себя на мысли, что готова назвать его хозяином или господином, когда он был строг или у него были важные гости, а Мишель должны была быть лишь красивым украшением, изредка говорящим «Да» или «Нет».
Страх накатывал всё с большей и большей силой, Мишель чувствовала его своим нутром, особенно, когда врач сказал, что сейчас сделает девушке укол в вену, нужно больше полезных витаминов, да и тошнить не будет. Но это только слова, а Мишель до ужаса снова начинала бояться всего и вся, поэтому, когда девушка увидела в руках врача небольшой шприц – стала яростно мотать головой, так, что короткие волосы больно били по щекам.
Врач что-то говорит, но она не слышит, не может успокоиться и только прижимает руку к животу, будто боялась, что с её ребенком может что-то произойти. Ведь это обычные витамины, которые обязательно помогут ему окрепнуть! Ты хочешь его родить или потерять через несколько недель? – Пыталась убедить девушка себя, а заметив взгляд Дениэля и вовсе смирилась со своим положением. Протянув врачу руку, Лавинь зажмурилась, укола она не почувствовала – к боли девушка давно привыкла, в этом не было ничего нового или неожиданного. Садится ровно, наконец-то, и замечает, как изменяется лицо Фроста, которой судя по всему, был очень рад новости. Мишель покорно слезает  с кушетки, и садиться на коленки к мужчине, по привычке обнимая одной рукой его за шею. Врач уже успел поспешно и тактично удалиться из помещения, оставляя парочку наедине. Внезапно Мишель понимает, что больше не может держать в себе все свои эмоции и уткнулась носом в его плечо, начиная тихонько плакать, но на лице застыла глупая улыбка счастья. Если получиться – она станет мамой, её так будет называть маленький человечек, за котором надо будет заботиться, она будет всегда дарить ему радость, ибо они и так уже живут в достатке, так почему бы не одарить его ещё и заботой?
- Мне страшно, - озвучивает она истинную причину её слез и продолжает говорить быстро, чуть ли не тараторить: - А что, если я не смогу его родить? Сколько раз бывали случаи выкидышей или мертворождения? – Мишель уже не стала говорить, что может умереть сама с этим ребенком, но пойдет на такую жертву – отдать свою жизнь за жизнь его. Но заключать такие сделки опасно, ведь природа не обязана выполнять все свои обещания, это просто глупо.

От его прикосновений становиться тепло и хорошо, сразу хочется обо всем забыть, Мишель снова хотелось оказаться в их постели, закутанной в теплое и пушистое одеяло, как это было в детстве, когда Ми было годика три, но она хорошо запомнила, как мама частенько заворачивала её в теплое одеяло и прижимала к себе. Все женщины в тайне мечтали иметь дочерей, но не все признавались в этом. Сама же Мишель была не против иметь дочку, она хотела, чтобы та была обязательно похожей на папу, потому что хотела порадовать Дениэля, показать,  что верна ему от пальцев ног до кончиков волос.
Мишель кладет голову ему на плечо и прикрывает глаза, могло даже показаться, что девушка дремала, но на самом деле спать почему-то быстро расхотелось. Не хотелось так же и отпускать Дениэля. Пусть так же держит её на руках, гладит и успокаивает, нон вот только слова о второй попытке заставили тело девушки превратиться в напряженную струну. В глазах моментально появился маниакальный страх, а чересчур бурное воображение уже нарисовало картину возможных событий: либо как через пару недель у неё случается выкидыш и она лежит пару дней на кровати как убитая, не способная произнести даже звук, либо как врач извлекает из её тела мертвого ребенка, который должен был появиться на свет, но его тоненькая шея обмотана пуповиной, и тогда уже Мишель готова повеситься, потому что за девять месяцев будет любить своё чадо больше жизни. Как же всё это сложно, но от таких картин Мишель снова захотелось забиться в угол того темного карцера и проплакать всю ночь. Так проще – быть в одиночестве, но знать, что ты не одна.
И всё же Мишель прощает ему такие слова, которые заставили глаза снова предательски заблестеть от наполняемых слез. Она улыбается, старается думать о хорошем, но тут снова новость как гром среди ясного неба. Сначала Лавинь хотела спросить для чего ей телефон, потом для чего ей звонить родителям. А у неё была как-то страшная мысль – найти способ дать им хоть одну весточку, что она жива, что у неё есть хороший  и заботливый хозяин, но нельзя говорить, что он хозяин борделя, иная братья решат, что из их любимой сестры сделали шлюху.
Пару раз глотаешь воздух ртом, чтобы понять, что всё это взаправду, что сейчас ты не проснешься в теплой кровати, а рядом, по своему обыкновению будет лежать Дениэль, но это не сон, потому что Фрост здесь, его глаза в паре сантиметров от её глаз. Тут же охватывает паника. Сначала начинаешь набирать номер телефона, пару раз сбиваешься и начинаешь набирать по новой, но потом резко сбрасываешь и трясущейся рукой протягиваешь телефон Фросту.
- Прости, Дениэл, я не могу так. Если это всё из-за ребенка, то это будет не правильно. Я не могу быть твоей женой, да, матерью твоего ребенка быть смогу, хоть десятка, но я не готова, я… просто боюсь, Ден. – Она смотрит в его глаза и понимает, что ещё немного и что-то случиться. Плохое или хорошее – не важно. Мишель проводит рукой по его плечу, отводя взгляд в пол. Ну что сказать? Она правда не могла себе представить себя в роли жены Фроста. Ей всегда казалось это чем-то недосягаемым, хотя вот он лежал каждую ночь с ней, был нежный и искренний, говорил приятные слова, в его объятиях всегда приятно было засыпать… и отказ? Ми не хотела разбить его сердце, если он испытывал к ней какие-то чувства.
- Не злись только, пожалуйста. – просит она и смотрит в глаза. Опять страх и боль, опять то же чувство, что и парой недель назад. Кажется, ещё немного и она опять назовет его «хозяином» и это после того, сколько трудной работы было проделано!

Почему она дрожит всё время, когда он находится рядом? Риторический вопрос, конечно, но девушка даже не знала, что ей делать… Мама как-то говорила о браке, когда Мишель пыталась узнать побольше о своём возможном будущем, та говорила, что замуж выходят по любви, и то очень редко. А что такое эта любовь? Когда у тебя есть дорогой тебе человек, за которым ты будешь ухаживать всю свою жизнь, беспокоиться и хранить верность; или когда ты почти месяц спишь с ним в одной постели, при этом дрожа от страха, но не из-за того, что он может сделать что-то плохое, а из-за того, что он молчал и всё время держал тебя в ежовых рукавицах. Может быть, Дениэлю не стоило тогда останавливаться и окончательно сломать замочек в душе Мишель, а не подбирать к нему отмычки? И правда, в такие моменты понимаешь, что путаешься и готова на всё, лишь бы проблем больше не было, уже готова сама отдать этот ключик от своего сердца, пусть играется с тобой, сколько захочет, лишь бы не трогал.
Когда врач окончательно покинул комнату, Мишель вдруг охватил леденящий душу ужас. Она до сих пор не понимала этого чувства, которые испытывала к Дену. То ли боится, то ли уважает… Бред, об этом она точно никогда и никому не расскажет, даже той служанке, с которой всегда общалась как с родной, потому что они все работали на Фроста, а не на глупую девушку. И что ему сказать теперь? «Ден, прости, я не могу быть твоей женой, потому что испытываю какие-то чувства»? Вот уж точно дурочка. Он поднимает её голову, чтобы заглянуть в большие, блестящие от слез глаза, чтобы убедиться, что Мишель не играет с ним в кошки-мышки. От этого прикосновения мурашки идут по коже, но, смотря ему в глаза, хочется забыть обо всем, броситься на шею и рассказать обо всех навалившихся на неё проблемах. Она не может. Боится? Вполне возможно, её всё ещё не покидало чувство, что он делает всё это ради ребенка. Лавинь слышала о том, что некоторым мужчинам нужен был только наследник, а потом они выкидывали девушек на улицу практически сразу родов.
- Боюсь, что разочарую тебя. – Большие серо-голубые глаза наполняются предательскими слезами, но на этот раз Мишель не успевает дать им волю, чувствуя его руку на своем затылке, упорно прижимающую к своему плечу. Хорошо,  пусть будет так, даже проще, и становиться как-то уютнее. Мишель верит ему, но теперь не на слово, не будет больше искать подвоха, потому что знает, что Дениэль не предаст, не оставит её. И все прошлые попытки бунта или побега казались ей глупыми. В его объятиях тепло, Мишель давно не было так хорошо, как сейчас, рука на животе тому подтверждение. Девушка едва заметно улыбается и кладет свою холодную ладошку поверх его, чуть надавливая, и опуская вниз, безмолвно указывая, где расположен его будущий ребенок. Возможно, это будет мальчик, Мишель будет долго молиться, чтобы это был мальчик.
Как родная… - эти слова эхом разносились по сознанию девушки. Неужели все эти старания наконец-то увенчались успехом, и он теперь будет говорить это чаще?
- Я хочу, Дениэль, правда, хочу! – Воскликнула Мишель, как будто он сейчас откажется от этой идеи и отправит её домой. Она садится ровно на коленях и обнимает его за шею, прижимаясь к мужчине всем телом. – Я хочу, чтобы у него не было проблем, не было забот, чтобы мы его любили. Но ведь ты уже всё решил, не так ли? – девушка по-доброму улыбается, как и в прошлые дни их совместной жизни, ведь по-другому и быть не может. Но вот она снова сидит на этой противной больничной кушетке, а он совершает немыслимое. Многие девушки могли похвастаться тем, что заставили опуститься хозяина борделя на колени? Вряд ли, но и Мишель не собиралась этим хвастать. На лице едва заметная улыбка счастья, на бледных щечках снова появляется долгожданный румянец, а в глазах опять зарождается тот самый огонек. Мишель смело спрыгивает с кушетки и опускается рядом с Дениэлом на колени, беря его руки в свои и крепко сжимая, будто он сейчас куда-то пропадет или исчезнет. Плевать, что он сейчас скажет, чтобы она поднялась и не стояла на коленях!
- Да, я выйду за тебя замуж, Дениэль Фрост. И я уверена, что мы не разочаруемся. – Она не отпускает его руки и улыбается с каждой секундой всё шире. Счастье? Не знаю, может быть остается немного.
Всё остальное время девушка хранила молчание, потому что не знала, как правильно сформулировать вопрос. Судя по виду Фроста, они собрались пожениться как минимум в ближайшие несколько часов, а значит, требовалось узнать как можно скорее. И лишь в машине девушка решила задать пугающий раньше вопрос:
- Скажи, а почему именно я? В той машине было почти два десятка девушек, и наверняка половина была бы в твоем вкусе, тебе не пришлось так долго возиться с ними. И из этих двух десятков выбор пал на меня. – Он наверняка запомнил её испуг в тот момент и должен был знать ответ, который был так важен для Мишель.