После побега Николетт ни разу не удалось выйти из комнаты, дверь постоянно была заперта, еду приносили, но ни завтракать, ни обедать, ни ужинать Марк ни разу с ней не пожелал. Также как и просто поговорить или даже обратить внимание на девушку. Хотя один раз он всё же заявился в комнату Николь в одну из ночей. Марк был пьян, ужасно зол и стремился лишь утолить свои желания, не спрашивая, хочет ли того Ник. Как бы та ни упиралась и ни пыталась вырваться, ей не удалось, Хаузер только ещё сильнее разозлился, буквально изнасиловав девушку, после чего ушел, оставив её в комнате и повернув ключ в замочной скважине. После этого прошло несколько дней, за которые Николь всё не находила себе места. Всё валилось из рук, то и дело с ней случались истерики, да и головная боль давала о себе знать. Доктор сказал, что у неё сотрясение, так что головные боли были в порядке вещей. Вайс практически все свое время проводила в кровати, то вытирая слезы, то пытаясь читать книги, Марк по-прежнему был непреклонен и так и не появлялся. Хотя, может быть, и к лучшему, потому что Николь вновь начала бояться его и сторониться.
- Я пришла вновь обработать раны, – дверь с тихим стуком отворилась, в комнату зашла Ева, что-то держа в руках. Она приходила практически каждый день, протирая ссадины и раны Николетт, и вновь уходила. Никогда толком не произносила ни слова, лишь делала своё дело. Девушка привычно села напротив, прикладывая мягкую ткань к ссадинам Николетт.
- Я сама, – твёрдо произнесла Николь, забирая у Евы тряпку и начиная протирать мелкие ранки с такой силой, что скорее оставила бы новые следы, чем эта процедура хоть как-то помогла бы заживлению.
- Прекратите! – Ева выхватила из рук девушки тряпку, поднимаясь с места и с ужасом глядя на Вайс.
- Уходи… – тихо произнесла Николетт, даже не взглянув на прислугу, после чего упала на кровать, уткнувшись в подушку. Из глаз хлынули слёзы, она плакала почти в голос, не в силах перестать и прийти в себя.
Время летело так медленно, что казалось прошла целая вечность до следующего стука в дверь. Николетт с готовностью подскочила с кровати, ожидая, пока в комнату кто-то войдёт. Она знала, что примерно в это время ей должны были принести обед. Но вместо того, чтобы приняться за еду, Вайс выскользнула в коридор, как только дверь отворили, чуть ли не сбив с ног прислугу. Девушка заглянула в комнату Хаузера, но там мужчины не было, значит после обеда он последовал в кабинет, куда и направилась брюнетка, буквально ворвавшись в помещение, пока её не затормозила охрана и не отвела вновь в комнату.
Николь уверенно прошла в кабинет, подойдя вплотную к столу, за которым сидел Марк. Он и усом не повел, сделав вид, что ничего не произошло. Девушка сверлила его взглядом несколько минут, но и на это ноль внимания, он игнорировал Вайс.
- Я хочу поговорить… – спокойно произнесла Николь, ожидая, что мужчина хотя бы взглянет на неё, но нет, она ошибалась. Николетт сжала кулак, так что ноготки до боли вонзились в нежную кожу. Хотелось стукнуть кулаком по столу, снести всё здесь на пол и хоть как-то заставить Хаузера обратить на себя внимание. Но Ник знала, что тогда он взбесится, либо просто выставит её из кабинета, отдаст охране, чтобы кто-то из них вновь кинул её в комнату. И вновь она не может сдержать слёзы, чувствуя, как они обжигают щёки, часто моргая, чтобы хоть как-то преградить им путь
- Да поговори ты со мной, пожалуйста! – Николь сорвалась на крик, хотя всеми силами и пыталась сдержать себя. - Что угодно, только не игнорируй! Избавься от меня, убей, отправь обратно к отцу, выгони из дома, продай, что хочешь делай, но не поступай со мной так!
Вайс тыльной стороной ладони вытирала слёзы и мокрые дорожки на щеках, всё также ожидая, когда Марк всё же сжалится.

Вслед за Николетт в кабинет ворвались несколько охранников, в ту же секунду подхватывая девушку под руки, чтобы увести обратно в комнату. Но Марк всё же пожелал, чтобы Николь осталась здесь. Мужчина достал выпивку, наполняя свой стакан и начиная говорить. Кажется, это произошло впервые за все то время, что прошло после их побега.
Да, было бы весьма ошибочно предполагать, что Хаузер клюнет на слёзы и рыдания и всё простит. Хотя в первые минуты Николь наивно поверила в это, когда мужчина ласково погладил её по щеке, и его голос звучал достаточно нежно и спокойно. Но все эти мечты разбились вдребезги, как только Вайс заметила прежний злой блеск в глазах хозяина.
Перспектива очутиться в подвале наедине с Хаузером вовсе не вдохновляла, более того пугала Николетт. Он и сейчас то выглядел угрожающе, а подвал вселял ещё больший страх. Марк резко сжал волосы девушки, причиняя боль. Николь не сопротивлялась, даже когда голова вновь начала раскалываться, напоминая о полученных травмах. Зато это было хоть какое-то общение, пусть даже сейчас Ник готова была трястись от страха и бежать со всех ног, но она добилась хотя бы этого в свой адрес, а нескончаемый игнор сошёл на нет.
- Я не могла сказать, - сквозь слёзы произнесла Вайс, пытаясь всё же перестать плакать, но рыдания всё вырывались наружу тихими всхлипами. - Да и что бы ты сделал? Тебе плевать на всех, кроме себя. Как ты отблагодарил Питера за то, что он помог нам? Приказал своим людям избавиться от него? Так? Он рисковал ради нас, а ты решил, что этого недостаточно! И что бы ты сделал, если бы я сказала тебе, что у них моя сестра? Также наплевал бы на всё! Я жалею о том, что ты попал к террористам, но я бы отдала за неё свою жизнь, - прокричала Николь, с силой рванув Хаузера за руку чтобы высвободиться. Это причинило ей ещё больше боли, так как Мужчина крепко держал её за волосы. - Хочешь затащить меня в подвал? Пожалуйста, это твоё право. Я буду и дальше терпеть все эти побои и унижения до тех пор, пока ты не решишь избавиться от меня. И мне тебя искренне жаль, потому что ты привык только к тому, что все вокруг тебя ненавидят!
Николетт замолчала, испуганно вглядываясь в лицо Хаузера. Весь этот словесный поток вылился сам собой. Всё это копилось настолько долго и когда-нибудь просто должно было высвободиться. Вайс не оправдывала своих поступков, более того, она ненавидела себя за них, ненавидела себя за то, что потеряла то расположение и то отношение к себе, которое было. И самым паршивым было то, что Марк практически во всём был прав, Николь действительно могла признаться ему и сказать о той встрече с террористами, и всё бы сложилось иначе. Так что спорить с тем, что она всему виной, было бы глупо.

Она сама испугалась собственных слов и уже сожалела о сказанном, нужно было просто молчать, не отвечая, не говоря ни слова, молчать и ждать, пока Марк успокоился бы. Хотя вряд ли это возможно после того, что натворила Николетт. И вряд ли сама Николь, будучи на месте мужчины, смогла бы простить, слишком уж много проблем от неё было, лишь от одного её появления в этом доме. И, наверное, если бы Хаузер наперёд знал, чем ему это обернётся, то не искал бы Вайс всё это время.
Хватка ослабла, а потом мужчина и вовсе перестал удерживать Николетт, отстранившись от неё. Но в глазах по-прежнему оставалась эта злость и холодность, в голосе слышны были стальные нотки. И сейчас следовало бы повиноваться, выйти за дверь, покинув кабинет, и уйти в комнату, чтобы не мозолить Марку глаза. Николетт даже начала пятиться назад, словно загнанная собака, глядя на своего хозяина, но почему-то остановилась, продолжая на него смотреть. Одна её сторона твердила бежать быстрее, рвать отсюда когти и скрываться в своей комнате под кроватью, пока Хаузер не вышел из себя, а другая требовала слёзно просить прощения и хотя бы один единственный раз проявить слабость и пойти на уступки, чего она никогда не делала. Но не в этот раз...
Упрямо помотав головой, Николетт немного неуверенно, но всё же стремительно приблизилась к Марку, аккуратно укладывая свои ладошки ему на плечи, глядя при этом в глаза. Руки сместились на спину мужчины, обнимая и ласково поглаживая, в то же время, если бы Марк попытался даже силой отодрать от себя Николь, то та бы до последнего сцепляла свои пальчики, чтобы этого не произошло.
- Прости меня, - прошептала Вайс, уткнувшись мужчине в грудь, после чего приблизилась к его губам, целуя, столь же неуверенно и нежно. - Пожалуйста, прости, - в глазах стояли слёзы, а губы продолжали шептать слова прощения, то и дело прерываясь на поцелуи, осыпающиеся на губы Хаузера.
- Я не требую доверия, я готова делать всё, что угодно, чтобы заслужить его, но только не запирай меня опять в комнате, пожалуйста, прости-прости-прости, - шепчет в самые губы, после чего вновь утыкается в грудь Марка, обнимая сильнее и прижимаясь к его телу.
Она была готова даже забыть о той ужасной ночи, когда Хаузер пришёл к ней в комнату, обо всех обидах на него, даже о том, что произошло с Питером, лишь бы вернуть свою жизнь, которую Николь так не хотела терять, но всё же сделала это. И если сейчас Марк вновь отправит её и не даст ни единого шанса, то тогда Николетт опустит руки. Она просто не знала, что могла бы сделать ещё, чтобы заслужить прощение.
- Я хочу, чтобы всё было как раньше, я правда виновата, я знаю, прости, – не унималась Николь, начиная всхлипывать и теперь не поднимая глаз на Хаузера, а наоборот спрятав взгляд. Хотя её начинающиеся вновь и с новой силой рыдания уже были слышны.

Николь пытается прекратить свои рыдания, но с первого раза ей это не удается. Марк отстраняет её от себя, так что Николетт послушно делает пару шагов назад, всё ещё опустив голову и предпочитая не смотреть на своего хозяина. Но слушать она ещё не разучилась. Неуверенно поднимает глаза на Хаузера, всё ещё всхлипывая, но готовая слушать всё, что он скажет, внимает каждому его слову, обдумывая их. Его голос не срывается на крик, Марк говорит спокойно, совершенно спокойно, а Николь остаётся лишь кивать периодически на слова мужчины.
Правда желание Хаузера узнать всё, что знает Николь о террористах, не обрадовало девушку. Она ненавидела такие моменты, когда приходилось делать то, что не хочешь. С другой стороны, сейчас она вроде бы и желала заслужить прощение Марка, а потому должна была рассказать то, что он просит. Но некоторое время Вайс всё же молчала, не произнося ни слова, потом испугалась, ведь Марк мог подумать, что она вовсе не собирается ему что-то говорить.
Она ненавидела предавать, но каждый раз обстоятельства складывались не совсем удачно для Ник. Они больше не мои друзья. Последнее время они только и делают, что пытаются разрушить мою жизнь и убить меня, так почему я должна кого-то покрывать?..
- Я ни с кем из них не спала, - обиженно произнесла Николь, вытирая слёзы и надув губы. - Никогда, - добавила Ник, повторно вытирая слёзы и пару раз всхлипывая, после сделала один неуверенный шаг навстречу к мужчине, хотела сделать и второй, но всё же осталась на месте. Хотя когда она прижалась к нему ещё пару минут назад, он всё-таки сменил гнев на милость. Да и Николь не могла отрицать того факта, что соскучилась по Марку за эти дни, проведённые взаперти.
- Чем мои знания могут быть полезны? Я сама толком не знаю ничего. Да, я знакома с некоторыми из террористов, но большинство из них скрываются в поселении. Само поселение находится за городом, могу показать на карте, если нужно. Оно расположено почти рядом с Пустошью, поэтому туда никто не суётся. Большинство из них такие же, как и я. Людям дают кров над головой и всё необходимое для жизни, взамен просят выполнять что-то, если не задумываться, что ты делаешь, то можно прожить спокойную жизнь. Когда я сбежала из дома отца, меня нашли братья Франсуа, они и занимаются всем, отдают приказы. Всё это время они пытаются добраться до Байера, пока безуспешно, но на их стороне уже достаточно людей, даже богатых. Некоторые финансируют террористов, а в свободное время, думаю, вполне себе сносно общаются с Байером и его окружением, в том числе с тобой... – Николь кротко взглянула на Марка, после чего продолжила: - Я не знаю, что ещё нужно сказать. Может быть, я и знаю что-то полезное, но… – девушка пожала плечами, закусив губу. - А имена… я знаю имена, но фамилий нет, так что чем это может помочь?
Вайс вновь, уже наверное по привычке, вытерла слёзы, которые почти даже не чувствовались на личике, и посмотрела на Хаузера, ожидая его реакции на её слова и в то же время вспоминая, что ещё она могла упустить в своём рассказе. Всё сразу было вспомнить очень сложно, но она старалась, чтобы заслужить прощение Марка.

Николь успокоилась практически мгновенно, только ощутив прикосновение к своим щекам, покрытым дорожками слёз, к губам. Она прикрывает глаза, всё ещё всхлипывая, но уже спокойнее, сдержаннее. Если Марк готов так терпеливо беседовать с ней, не обращая внимания на все её проделки или хотя бы делая вид, то это уже хорошо, можно было вздохнуть спокойнее и продолжать в этом же духе - пытаться угодить хозяину, пока он совсем не забудет о происшествии и не простит её.
- Я получала записки, - медленно протянула Вайс, раздумывая и пытаясь сообразить, припоминая все факты и вспоминая, от кого раз за разом эти записки приходили. - Мне их передавали, - вновь столь же задумчиво. Николь взглянула на мужчину, когда наконец смогла вспомнить важные детали, но некоторое время просто молчала, сводя концы с концами в своих мыслях. - Один из охранников. Он и тогда был в городе со мной, когда мне сказали, что Эванна у террористов. Высокий такой, - Николь начала описывать мужчину, понимая, то не сразу может вспомнить имя. Охрана сменилась не так давно, да и девушка не особо интересовалась их именами и фамилиями. - Вспомнила! Роберт...
Вайс вновь погрузилась в собственные мысли, задумчиво глядя на Марка. Вряд ли она желала подставлять кого-то, тем более прекрасно знала или предполагала, как поступит Хаузер с охранником. Но из всего нужно извлекать выгоду - Николетт всего лишь хочет помочь и заслужить прощение вкупе с доверием.
Девушка машинально взяла стакан из рук Хаузера, держа его в руках. Дальше речь зашла о том, о чём Николь не хотела бы говорить, не хотела бы вспоминать и посвящать в эту часть Марка. Но раз уж она обещала, что не будет ничего скрывать от хозяина, то, стало быть, это была очередная проверка на прочность. Большой глоток алкоголя, она даже не знает, что налито в стакан, но ощущение такое, словно горло огнём обожгли. Ник прикрывает рот ладошкой, закашлявшись и пытаясь переварить вкус алкоголя. Выпила, как говорится, для смелости.
- Да, - тихо согласилась со всем сказанным Николь, отводя взгляд в сторону, чтобы не пересечься глазами с Марком. Неприятная тема для разговора... Она отлично помнила тот день, когда попалась в руки охотников и не смогла выбраться просто так, пришлось заплатить свою цену. Хотя Марш сдержал своё слово - отпустил Николетт. Сделка есть сделка. Николь хотела свободы и получила её, для этого пришлось лечь под Марша, а взамен он не стал разыскивать её хозяина. Так что всё вроде бы честно, если не одно но - охотник нарушал закон.

Если бы она не была так глупа и доверилась бы Хаузеру, то сейчас всего этого не было бы. И Николь не пришлось бы пытаться как-то выкрутиться из всей случившейся ситуации и заново заслуживать доверие Марка. Хотя о каком доверии идёт речь... Если уж Вайс сама не смогла довериться мужчине настолько, чтобы рассказать обо всём, то что уж брать с него - с человека, который в принципе не доверяет никому, кроме себя.
Сейчас главным было оставаться спокойной, выполнять всё, что говорит Хаузер, не перечить и хотя бы попытаться вести себя тише воды, ниже травы. Может быть, благодаря такому своему поведению Николетт и добьётся прошлого расположения хозяина. Не стоило так сразу выбрасывать последнюю надежду, так что Ник всё же поверила Марку и себе, что когда-нибудь всё будет намного лучше.
Ещё пару раз и Вайс свыкнется с мыслью, что её единственным талантом является предательство и попытки сдать виновных людей. Кажется, это всё, чем она занимается в этой жизни и что ей удаётся без особых стараний, слишком просто. Вот и сейчас лишь произнеся имя охранника и заметив в глазах Хаузера вспыхнувший огонь ярости, Николь словно приросла к месту, понимая, что в очередной раз кого-то сдала, вновь, чтобы выкрутиться самой и наладить свою жизнь. Она перебирает всё это в уме, озадаченная вопросом - стоило ли идти на такие меры, прекрасно зная, чего можно ожидать от Марка. Сейчас ему как раз не мешало бы выпустить пар и отыграться на ком-нибудь, наверное, Николь как раз выбрала жертву.
Девушка слабо и неуверенно кивает на слова Хаузера, не переставая следить за его действиями, замечая револьвер в его руках. Не говоря ни единого слова, Марк выходит из кабинета, а Николь, оставшись на месте, прислушивается к его шагам по коридору, сглатывает, неуверенно смотря на дверь. Он не звал её за собой, так что правильным было бы оставаться здесь, тем более она наверняка догадывается, что произойдёт с Робертом, и вряд ли ей стоило наблюдать за этим. Но то ли любопытство, то ли какая-то внутренняя уверенность, что ей нужно быть именно там, Николь словно магнитом тянет по пятам Марка. Она выходит из кабинета, озираясь по сторонам, на выходе из дома девушка встречается взглядом со Стюартом, который обеспокоенно указывает ей на маленький домик, где обычно собиралась охрана.
Вайс медленно приближается к небольшому домику, делая несколько шагов, чтобы оказаться внутри, но лишь застывает на пороге. Оглядывает каждого охранника, пока её взгляд не находит самого Роберта. К его затылку приставлен револьвер, а глаза Марка так и сверкают гневом, вызывая страх не только у Николь, но и у всех присутствующих. Все взгляды обращены только к главным героям, сейчас Николь понимает, что зря пришла и скорее инстинктивно делает шаг назад, чтобы убраться побыстрее из этого помещения, пока её не заметили и не вовлекли в эту "игру". Всё любопытство и интерес испарились, как только Ник оценила ситуацию, оказавшись слишком близко к развернувшимся действиям, уж лучше бы сидела и спокойно дожидалась Марка в его кабинете, нервно кусая ногти и ожидая продолжения допроса.

Всего лишь несколько шагов отделяло Николетт от побега, но, увы, сбежать ей не удалось. Внезапно Марк обратил на неё внимание, а заодно на девушку устремились остальные пары глаз. Хаузер вовлекал её в свою игру, в которой Вайс участвовать вовсе не хотела. Не то чтобы она не считала Роберта виноватым, но виновна была и она сама в случившемся. И её никто не пытался убить, хотя лучше бы так, чем заставлять быть палачом. Неужели это своеобразное наказание за её проступок. В таком случае это слишком жестоко.
- Я... я не хочу, не заставляй меня, пожалуйста, - взмолилась Николь, но мужчина уверенно подтолкнул её к середине комнаты, после чего вложил в её ладонь оружие, которое Ник неуверенно обхватила трясущимися пальчиками.
Слова Марка были правдивы и, черт подери, в Николь всё больше и больше разгоралась злость и ненависть к Роберту. Да, Эванне удалось сбежать от террористов, но где она была сейчас – об этом девушка даже предположить не могла, она боялась. Боялась подумать, что её маленькая Эва попала в лапы охотников или в бордель, или же её уже совсем нет в живых. Николь боялась в это поверить, она надеялась, что всё в порядке, и Эв, как когда-то и сама Николетт, сможет найти выход на улицах Парижа. Все эти мысли заставляли сделать лишь одно – нажать на курок без лишних вопросов и раздумий. Марк лишь поддразнивал девушку своими словами, старательно, прекрасно зная её реакцию, её ход мыслей. И это подействовало…
Николетт закипала, постепенно, значительно медленнее, чем обычно, но её всю заполняла злость и ненависть к Роберту. Она оглядывала его, всматривалась в его глаза, пытаясь разглядеть хоть каплю сочувствия, сожаления, но нет, ничего. Хотя возможно Николетт просто не хотела этого видеть, вырисовывая в своём воображении совершенно иную картину, чем она есть. Девушка уверенно обвила револьвер, сжимая его в руках, её пальчик теперь лежал на курке, оставалось только нажать.
Тебе ведь уже приходилось убивать. Слова раз за разом всплывали в голове. Да, ей приходилось убивать и это не то, чем она могла похвастаться. Попав к Хаузеру, Вайс решила, что больше ей не придётся всё это делать, не придётся переступать через себя настолько, но, видимо, она ошибалась. Хотя какова вероятность того, что она убьёт парня? Всего лишь три патрона, вдруг Роберту настолько повезёт, а Марк после отпустит его. Но тут же в голове созрел ещё один вопрос – с чего вдруг мужчина заговорил об этом… Он никогда ранее не заговаривал с Николь на эту тему, никогда не упоминал, хоть девушка чуть ли не напрямую заявляла о содеянном ранее.
Сама того не ожидая, Николетт, погруженная в свои мысли, нажала на курок, а как только поняла, что наделала, то сразу же опустила руки, вздрогнув и отойдя назад, чувствуя спиной присутствие Марка. Роберт не упал, не скорчился от боли, с ним не произошло ровным счётом ничего. Ему повезло.
Больше пытаться убить кого-то Вайс не хотела. Повернувшись к Хаузеру лицом, Николь протянула ему револьвер, давая понять, что не будет повторять. Но разве это остановит мужчину? Если он уже что-то решил, то добьётся своего, пусть даже насильно заставит Ник выстрелить.

Марк стоял на своём, дав понять девушке, что ей придётся стрелять ещё два раза, как бы она ни хотела уйти из этого помещения. Он смеялся, его вся ситуация явно забавляла, особенно то, как волнуется Ник и дрожит от страха Роберт. Наказать обоих за один раз - отличный вариант, только вот Вайс он вовсе не по душе. У неё ещё две попытки убить человека.
Девушка сильнее прижимается к Хаузеру спиной, чувствуя его дыхание на своей коже. Она чувствует даже его взгляд на себе, когда совершает все манипуляции с револьвером по приказанию Марка. Руки едва заметно дрожат, держа оружие. Вайс сглатывает, в упор смотрит на Роберта, пытается отвлечься от собственных мыслей по совету Хаузера и вновь опускает палец на спусковой крючок уже более уверенно, чем в прошлый раз. Но всё также вздрагивает, сильнее прижимаясь к хозяину спиной. Выстрела вновь не происходит, а в Николь закипает неизвестно откуда взявшаяся злость. Она уже смогла настроиться на убийство, даже если не была готова сделать это, но почему-то была уверена, что Роберт заслуживает этого. Всё-таки слова Марка отчётливо впились в мысли девушки, а образ сестры стоял перед глазами, только усиливая чувство ненависти и злости к парню. И каково же было удивление Николь, когда Роберт до сих пор стоял живой перед ней и уже, кажется, хотел рассмеяться ей в лицо.
На этот раз все манипуляции с оружием Николетт выполняла намного быстрее, чем до этого. Но выстрел так и не раздался, и теперь на лице парня сияла какая-то чрезмерно глупая улыбка, которая взбесила Вайс ещё больше.
И действительно, как она только смогла убить кого-то раньше... В те моменты, когда она лишала жизней охотников, в ней было столько ненависти к ним, она была уверена, что они того заслуживают. Впрочем, как и сейчас... Марк что-то говорил оставшемуся в живых парню, который уже был готов бежать, но Николетт не прислушивалась, словно обитая в каком-то своём маленьком мирке. Девушка стояла поодаль ото всех, теперь на неё никто не обращал внимания, все взгляды были обращены к Марку и Роберту, которому так повезло. Руки Ник сами машинально производили уже привычные манипуляции с оружием, которое у неё никто так и не забрал. Зря.
Марк отошёл в сторону, сам не подозревая того, что сейчас может произойти. На этот раз раздался выстрел, оглушив присутствующих. Николь была уверена, что не промахнулась, а пока все соображали, что произошло, поспешила выйти из маленького домика, жадно вдыхая недостающий кислород, прикрывая глаза и понимая, что руки вновь начинают дрожать. Несколько шагов по направлению к дому. Николь вовсе не собиралась задерживаться здесь надолго, предпочитая вернуться в дом и успокоиться. Тем более она и не предполагала, какова будет реакция Марка на её поступок. Он обещал, что парень уйдёт, если ему повезёт, с другой стороны, Николетт не обещала ничего...

Николь даже не помнит, как дошла и вошла в дом, она хоть немного пришла в себя, как только услышала голос Хаузера. Но даже тогда не сразу узнала своё имя в его словах. Резкий рывок и она оказывается в объятиях Марка, безвольно стоя на месте и лишь чувствуя, как из её пальчиков забирают оружие. Оно и к лучшему, мужчине давно уже нужно было сделать это, чтобы она больше никого не покалечила и не была угрозой для самой себя. Марк аккуратно приподнимает её лицо ладонями, а Ник смотрит настолько отрешённо и будто бы в никуда. На её щеках мокрые дорожки слёз, но Вайс не всхлипывает и не рыдает, она, кажется, даже не понимает, что по её лицу струятся слёзы. Нежный поцелуй и только теперь девушка чувствует этот солоноватый привкус во рту, отстраняется от Хаузера и машинально вытирает слёзы ладошками, начиная всхлипывать. Мотает головой, прикусывая губы. Вряд ли сейчас Николетт разбирает слова Марка и понимает их.
Но вот в неё тычат стаканом, содержимое которого она узнаёт лишь поднося стакан к губам по запаху, так что сразу же отказывается употреблять алкоголь внутрь. Но Хаузер настаивает, и Вайс залпом осушает стакан, сморщив носик, но приходя в себя, насколько это возможно сейчас. Стакан тут же исчезает из её рук стараниями Стюарта, который скрывается где-то на кухне, оставляя Марка и Николь наедине.
Девушка приближается к Хаузеру, утыкаясь носом в его грудь и продолжая шмыгать носом. Не говоря ни слова, Николь обнимает мужчину своими руками, скользя ладошками по спине. Это успокаивает, позволяя отвлечься от всех мыслей. Ладошками она проходится вверх-вниз по несколько раз, пытаясь забыть о том, что произошло ещё пару минут назад. Вся злость и ненависть, что душили девушку в тот момент, прошли, а сейчас на душе оставалось только сожаление о содеянном. Противное скрипящее чувство, которое скребёт изнутри и от которого стоило бы избавиться. И Вайс нашла выход, начиная покрывать губы Марка поцелуями, но не столь нежными как обычно, а скорее требовательными и резкими, вынуждая Марка обратить на неё внимание и не отвлекаться на разговоры. Сейчас только так она спасалась от ненужных мыслей об убийстве и воспоминаний. Правда одного Николетт не учитывала - после её всё равно также будут душить собственный чувства и эмоции и это никуда не испарится, как и тогда, когда она позволила себе убить охотников. Кошмары преследовали её ещё долгое время.

Постепенно Николетт успокаивалась и приходила в себя, полностью сосредоточенная своими действиями и попытками потребовать от Хаузера близости. Впрочем, слишком долго этого требовать и намекать не нужно было, так как мужчина не был против. Вайс обжигала его кожу дыханием, покрывая его губы и шею требовательными поцелуями и сжимая Хаузера в своих объятиях. Девушка добилась своего, и Марк потащил её в гостиную, жадно отвечая на ласки Ник. Из комнаты тут же пулей вылетела Ева, решив оставить парочку наедине. Весьма предусмотрительно.
Почувствовав опору в виде дивана под собой, Николь продолжила покрывать мужчину поцелуями, пока Марк не начал стягивать с себя джемпер. За этими его манипуляциями Вайс следила отчего-то особенно внимательно, а после также внимательно рассматривала торс мужчины. Ушибы и кровоподтёки разбудили в памяти воспоминаний - большинство из этих увечий Хаузер получил, отвлекая внимание террористов на себя, чтобы те не тронули Николь. Очнулась от воспоминаний девушка тогда, когда почувствовала, как с неё снимают майку, задирая ткань вверх и покрывая кожу живота поцелуями.
- Щекотно, - тихо рассмеялась девушка, пытаясь скрыться от поцелуев Хаузера, ёрзая на диване, чувствуя, как кожа покрывается мурашками. Но вскоре успокоилась, лишаясь ещё и джинсов с трусиками вслед за майкой.
Она выгибается в спине, тяжело дыша, под прикосновениями и ласками Марка, отвечая на его поцелуи и продолжая лишать и его и себя оставшейся одежды. Все её поцелуи и прикосновения торопливы и требовательны, Николь покрывает ими тело Хаузера, губами проходится по его ссадинам на торсе, после вновь возвращаясь к его губам и заключая мужчину в свои объятия. Обвивает Марка ножками, прижимаясь сильнее и, наконец, предоставляя ему себя полностью, движется в такт, полностью отдаваясь своим чувствам и перекрывая ход волнующим мыслям. Теперь в голове только стук собственного сердца и мысли исключительно о желании, разгорающемся внутри. С приоткрытых губ срываются поначалу едва уловимые стоны, становящиеся только громче со временем, пока вовсе не затихают, а Николь утыкается в плечо Марка, легко прикасаясь губами к его коже и прикрывая глаза. Дыхание выравнивается, и Николетт чуть отстраняется от Хаузера, смотря в его глаза, а на губах лёгкая улыбка.

Марк закурил, нарушив тишину и слова его были хоть и ожидаемы для Николь, но ей так не хотелось вновь касаться этой темы. Девушка поморщилась и вскоре сползла с Хаузера, забившись ближе к краю дивана. Она уселась, обняв колени и опёршись спиной на диван, закинув голову назад. Недовольно хмыкнула, не решаясь заговорить, но вряд ли Марк долго терпел бы её молчание. Тяжёлый выдох, Николетт кусает губы, думая, с чего начать и, главное, как начать, что сказать. Она с детства была скрытной и не любила говорить о себе, о каких-то происшествиях, а особенно о своих чувствах и воспоминаниях, которые приносили боль.
- Хорошо, - на очередном тяжёлом выдохе произнесла Николь, набравшись смелости. Лишь после этого начала говорить, спокойно и тихо, будто бы эти слова были вовсе не о ней. - Первый раз это произошло через пару месяцев после того, как я сбежала. Я попалась охотникам, как и ещё одна девушка. Нас привезли в какой-то дом, это не был бордель. Охотники решили позабавиться, девушку пустили по кругу, а меня привели потом к одному из них. Он увидел клеймо и пригрозил вернуть меня хозяину, прекрасно понимая, что я сбежала. Для меня это тогда было осуществлением ночного кошмара, тем более я понимала, что на поиски хозяина по клейму не нужно много времени. И пошла на сделку, которую предложил охотник - я не сопротивлялась, а он после отпустил, не позволив своим друзьям притронуться ко мне.
Вайс замолчала на некоторое время, закусывая губы и пытаясь справиться с накатившей на неё волной сожаления и слёз. Только сейчас она понимала, насколько ошибочно было сбегать из дома отца. Если бы она успокоилась тогда, два года назад, и не сбежала, то всего этого бы не произошло. С другой стороны, за все эти годы ей удалось остепениться и сейчас Марку не приходилось терпеть все её выходки, которые могли бы быть.
- Второй раз, - также тихо произнесла Никки, вздохнув, но продолжая говорить: - Меня и другую террористку поймали охотники и привезли в бордель Фроста. Это было месяца через два после моих прошлых приключений, - девушка усмехнулась. - Маркус тогда сам разбирался с девушками, заметил клеймо, взбесился, а Мартина только поддавала жару. Ей грозила смерть, а до этого весьма увлекательное развлечение с охраной. Я хотела помочь и да, видимо, сделки и приключений на свою задницу я нахожу без особых проблем. Он просил меня выдать всё, что я знаю о террористах, взамен на освобождение подруги. Я рассказала, но и этого ему показалось мало... - дальше Николетт продолжать не стала, всё было понятно и без слов, а слёзы душили настолько, что невозможно было их сдержать. Она ещё сильнее обняла собственные коленки, уткнувшись в них носом и прикрывая глаза.