Часы противно тикали, меряя каждую секунду. Время тянулось столь медленно, что Николетт устала ждать, но план был составлен, всё должно было удастся, осталось только ждать нужного времени. Все эти дни девушка следила за окружающими, запоминала, что и когда происходит, точно до секунды. В этом доме всё было по правилам, всё отточено, а прислуга натренирована настолько, что казалось вокруг тебя всего лишь роботы, нацеленные на работу. Охранники сменялись несколько раз в день и ночью, собак кормили также пару раз в день и поздним вечером, когда все уже обычно ложились спать. Этим и хотела воспользоваться Николетт, запомнив отработанную схему действий и придумав план, который, как ей казалось, должен был воплотиться в жизнь, если она постарается. Главное было дождаться подходящего момента и тихо, словно мышка, пройти к входной двери.
Настенные часы в одной из комнат пробили нужное время, и Николетт поднялась с постели, хватая уже собранную до этого сумку, в которой были самые необходимые вещи для первых дней. Ей нельзя было оставаться в Париже, а посему она решила сбежать в другой ближайший город, надеясь убежать таким образом от проблем.
Вайс двигалась тихо. Приоткрыла дверь из своей комнаты, сначала выглянув в щель, убедившись, что никого нет, вышла в коридор. Она, не дыша, прошла мимо двери Марка, которая была чуть приоткрыта, свет в его комнате горел, но сам он, как показалось Николь, спал. Девушка прошмыгнула на лестницу, улавливая каждый шорох вокруг, прислушиваясь к каждому скрипу. Некоторая прислуга ещё домывала посуду на кухне, но из-за шума воды вряд ли они могли услышать мягкие шаги Ник. Входную дверь было сложнее открывать без единого шороха и звука, но Николетт попыталась сделать это как можно тише, просочившись в образовавшуюся щель и оказавшись на улице.  Пару секунд ей хватило, чтобы осмотреть территорию одним взглядом и убедиться, что часть охраны отлучилась кормить собак, а остальные вряд ли заметят в темноте тёмный силуэт девушки, если она будет осторожна. Оставалось лишь за короткое время добежать до забора и очутиться за пределами участка.
Она бежала, максимально прижимаясь к земле, чтобы её не заметили, когда оставалось всего то пару шагов до забора позади девушки раздался лай собак. Они приближались столь стремительно, что Николь не была уверена, успеет ли она перелезть через забор, но попытка не пытка. Да и быть съеденной злыми псами - ужасная перспектива. Девушка, подпрыгнув, ловко ухватилась за край забора, теперь оставалось только подтянуться, а когда Ник окажется на той стороне, то просто побежит, куда глаза глядят.

Николетт удалось преодолеть забор, после чего девушка ринулась бежать со всех ног, лишь бы успеть оказаться где-нибудь подальше от этого дома. Правда в темноте было достаточно сложно ориентироваться, но с другой стороны, Ник было плевать, куда бежать. Она и не думала, что Хаузер прикажет своим людям догонять её, пока не услышала позади себя лай собак и крики мужчин. А этого в её план не входило. Николь не ожидала подобного исхода, думала, что Марк плюнет на всё это и оставит девушку в покое, либо же попытается найти в городе, как только встанет солнце, дав Вайс тем самым фору в несколько часов. А сейчас ей нужно было думать не о том, куда бежать, а как спрятаться, потому что долго она не продержится, если будет без остановки нестись к свободе.
Девушка преодолела пару улиц, останавливаясь в каком-то переулке и переводя дыхание. Вокруг было слишком тихо, просто пугающе тихо. Внезапно где-то совсем рядом залаяла собака, отчего Николь вздрогнула и бросилась бежать. Тут следовало бы признать, что план был не совсем удачным, так как за углом девушка была поймана мёртвой хваткой одного из охранников. Без лишних слов и вопросов её потащили обратно к дому Хаузера. Поначалу она ещё пыталась вырываться, но после успокоилась и просто шагала, окружённая людьми Марка.
- Я бы на его месте пристрелил девчонку. Слишком много проблем.
- Да, только и делаем, что носимся за ней по всему городу. Лучше бы пустил только собак.
- Хотя она на мордашку ничего так, смазливенькая.
Под мужской гогот и разговоры Николетт привели обратно, грубо заталкивая в дом, после чего большинство мужчин разошлись, а лишь двое сопровождали Вайс до гостиной, куда кивком головы указал Стюарт.
На самом деле Николь ни разу не прогоняла у себя в голове, что же будет, если её всё-таки поймают. Как-то не хотелось об этом думать и представлять такой исход событий, а вот сейчас пора бы было задумать о том, что она наделала. Марк уже был в гостиной и, видимо, всё это время, пока патруль ловил Николь, он ждал её именно здесь со стаканов алкоголя в руках. Вайс ещё не понимала по его выражению лица - был он в плохом или же хорошем расположении духа, но сейчас и гадать не стоило - Хаузер был зол.
Николетт остановилась посреди комнаты, не желая подходить ближе к мужчине, двое молодых людей подались чуть назад, ожидая дальнейших указаний от своего хозяина. А Николь оставалось лишь молиться и нервно сглатывать.

Запах алкоголя и бешено бьющееся сердце. Николь едва могла ощущать ещё хоть что-то, даже в ушах стоял звук собственного сердцебиения, будто бы она действительно слышала и чувствовала, как сердце стучится о её грудную клетку. Выброс адреналина в кровь, как только девушка услышала этот до боли знакомый голос. Марк и вправду был зол, пора было бы беспокоиться не то чтобы о своём здоровье, а о жизни в целом, ибо Николетт и понятия не имела, что может сделать с ней Хаузер за повторный побег и причинение такого количества неудобств. И самым паршивым было то, что его слова были правдивы в какой-то степени. За ту неделю, что Вайс провела в этом доме, она ни разу не нуждалась в чём-либо и её ещё ни разу не тронули даже пальцем. Нужно было бы ценить это, а не выдумывать план побега, но увы, Николь сделала свой выбор.
Он говорил, говорил много, холодно и резко, переходя на крик. А Ник не издала ни единого слова в ответ, лишь плотно смыкая зубы, будто заставляя себя молчать. Ладони сжимаются в кулаки, как только девушка чувствует непреодолимое желание залепить пощёчину, она держится из последних сил, пытаясь не взорваться. Николь прекрасно догадывается об исходе - если вдруг она сейчас не сможет сдержаться и нападёт первой, то уже через несколько минут её будут вывозить из этого дома в тёмном мешке. Сейчас был уж точно неподходящий момент, чтобы злить Хаузера.
Она не отворачивалась, не отводила своего взгляда, но по её стеклянным глазам легко можно было понять, что Ник не видит ничего перед собой, не смотрит, просто погрузившись в себя и ожидая, пока всё закончится и её отправят в комнату. Хотя это был бы слишком прекрасный исход событий при наличии у Хаузера такого хитрого ума и жестокой фантазии. Наступившая тишина заставила напрячься ещё сильнее, будто бы Вайс ожидала приговора, но по сути ведь так и было.
- Закупи им резиновых барышень или путёвку в бордель, - тихо, даже шёпотом произносит Николетт, тут же прикусив язык, понимая, что самый лучший вариант в данной ситуации - молчание, потому что просить прощения и умолять девушка была уж точно не способна. Так хотя бы не ухудшала бы своё положение болтовнёй. Что ж ты делаешь?! Заткнись-заткнись-заткнись!
На её лице не мелькает практически ни единой эмоции, хотя в глазах отчётливо выражается страх. Она вовсе не желает, чтобы Марк отдал её охране. Эти громилы ненавидят её куда больше, чем сам Хаузер, как иногда казалось Николь. Они только и делали, что искали и ловили её, искали и ловили.

Отредактировано Nicolette Weiss (22.11.2012 12:43:44)

Нельзя было так откровенно плевать Марку в лицо, тем более с каждым днём все больше и больше узнавая его характер. Он оказался вполне терпелив, что можно было подкрепить неделей, которую провела Вайс в его доме. Но и его терпению пришёл конец, когда Николетт начала это осознаваться, то её окутало противное, липкое ощущение страха и какой-то неизбежности. Она знала, что в ближайшее время произойдёт что-то ужасное и произойдёт с ней.
Приказ Хаузера был тут же приведён в исполнение - двое охранников уже через несколько секунд вели девушку по направлению к подвалу, грубо стискивая её шею и не позволяя ей осматривать помещение. Стюарт шёл чуть впереди, открывая перед охотниками и девушкой двери. Каждый шаг по лестнице в практически полной темноте давался Николь с трудом, особенно учитывая двоих охранников, которые держали её, но удобства это никакого не прибавляло - они только мешались, путались под ногами юной Вайс и, наверное, делали всё для того, чтобы она пропахала личиком половину бетонных ступенек. К счастью Николь, этого не произошло, и она добралась до нужного помещения в целости и сохранности. Комната была серой и угрожающей до такой степени, что не хотелось оглядывать её до мелочей, чтобы заранее не умереть от страха, да и Николетт не давали скучать и попусту проводить эти пару минут, пока сюда не спустился Марк.
- Что, доигралась, а?
Девушка злобно посмотрела на одного и охранников, но её тут же развернули, крепко держа и начиная грубо срывать с неё одежду. И всё бы ничего и она бы потерпела, но когда охранник начал лапать её, то Ник попыталась его оттолкнуть, а после словно взбесилась, пытаясь высвободиться и хоть краешком ногтя покалечить своего обидчика.
- Дикарка!
Кажется, кто-то из охранников схлопотал от попыток Николетт высвободиться. Он было замахнулся на неё, но, видно вспоминая о своём хозяине, опустил руку, прожигая девушку взглядом. Она лишь нагло ухмыльнулась в ответ, прекрасно зная, что Марк не отдавал приказов бить её, лишь отвести в подвал и раздеть, а значит ничего лишнего кроме этого.
Когда вся одежда девушки вплоть до обуви осталась на полу, охранники надели цепи на Ник, подвесив её почти под самый потолок, так что Вайс еле-еле доставала пальчиками ног до пола. Впрочем, она перестала сразу же пытаться это сделать, так как пол был ужасно ледяным. После того, как охрана завершила свои действия, выполнив все приказы, они друг за другом удалились из подвала. Теперь Николь ждала появления Марка, пытаясь успокоиться и принять такое выражение лица, которое не будет выражать этот страх. Сейчас она чувствовала его почти физически. Да ещё и этот холод, от которого всё тело покрывается мурашками и дрожит мелкой дрожью.

Ожидание просто убивало. Николетт прикрыла глаза, пытаясь лишь прислушиваться к происходящему, услышать шаги или хоть какой-то шорох - быстрее всё начнется, значит быстрее закончится. Но комнату поглотила полнейшая тишина, прерывающаяся лишь дыханием самой Николь.
Внезапно до ушей девушки дошли звуки шагов, а через несколько мгновений в помещении появился Марк. Николь машинально распахнула глаза, оглядывая его с ног до головы и пытаясь сама вынести себе вердикт - останется ли она сегодня жива или всё-таки вконец его достала. Вайс и понятия не имела, что её ожидает, а потому её сердце готово было выпрыгнуть из груди от страха. Уж лучше заранее знать, чем терпеть неизвестность. Это отвратительно.
Мужчина пристально вглядывался в личико Николь, будто бы считывал все её эмоции, читал её словно открытую книгу, даже догадывался, о чем она думает. Хотя в подобной ситуации вряд ли можно размышлять о многом.
Хаузер вновь скрылся из виду Николетт, девушка шумно выдохнула, пытаясь найти его глазами. Она слышала дребезжание столика, чувствовала мужчину позади себя, подкрепляя свои догадки его голосом.
Его вопрос показался до боли знакомым... Несколько месяцев назад, когда Николь попалась очередной раз, её постигла весьма незавидная участь быть изнасилованной, и этот вопрос она уже слышала, определённо. Но ведь их никогда не интересуют ответы. Если Марк что-то вбил в свою голову, то вряд ли ответ Николь что-то изменит, всё равно он поступит так, как хочет. Теперь хотя бы Николетт знала, что её может ожидать, но данная перспектива нисколько не радовала девушку.
Ледяной пол обжигал ноги, но даже это сейчас было меньшей проблемой, да и Вайс вовсе не чувствовала ничего сейчас, кроме собственного страха и желания бежать отсюда. Как только девушка услышала очередное шевеление позади себя, то вся сжалась. Теперь её ожидание неизбежности и неизвестности сводились исключительно к ожиданию боли.
- Не надо, пожалуйста, - она редко просила, но сейчас это был тот самый случай. Николь знала, что не выдержит, уж лучше просить, переступив через себя, чем вновь окунуться в те воспоминания и боль, которые она испытала пару месяцев назад и которые её ещё ожидают.
На глаза наворачивались слёзы от безысходности, но Вайс пыталась сдерживать их, у неё все ещё получалось, пока хватало сил на это.
- Пожалуйста, - повторила Николь, уже громче, голос срывался, превращаясь в шёпот, в горле пересохло.
Вайс была готова ко многому, думала, что он изобьёт её до полусмерти, накажет каким-либо другим способом, но это было, пожалуй, самое худшее наказание из всех. И если бы не события, которые произошли с Вайс пару месяцев назад, то сейчас она бы не просила Марка и не так боялась, сжавшись всем телом и ожидая боли.

Николетт сделала глубокий вдох, чувствуя, как заглатывает сигаретный дым полным объёмом своих лёгких. Девушка закашлялась, отчего на глазах выступили слёзы. Марк всё ещё не показался в поле её зрения, но Николь не спешила озираться по сторонам, пока слышала шаги позади себя и какую-то возню. Как ни странно, но это успокаивало. Любой звук или практически любой сейчас успокаивал, а тишина лишь давила на психику. Николетт почувствовала Хаузера позади себя, после чего сразу же ощутила прикосновение тёплой ладони на своей спине. Контраст холода и тепла заставлял поёжиться ещё больше, а мурашки табуном поспешили по спине девушки снизу вверх, доходя до шеи. Резкий жар на уровне пояснице, как будто мужчина рассыпал раскалённые песчинки на её кожу или же стряхнул пепел с сигареты, что было более правдоподобно. Николь от неожиданности и неприятного ощущения дернулась, прислушавшись к тому, как зазвенели цепи, ударяясь друг о друга, но тут же вновь приняла спокойное положение, стараясь вновь не шевелиться.
Грохот опускающего стула позволил Вайс прервать свои мысли, в которые она пыталась полностью уйти, забыться. Хаузер сидел напротив, осматривая свою жертву и, наверное, раздумывая, что с ней делать.
- Да, - после долгого молчания Николь рассекла тишину. Пожалуй, ей сложно было ответить на этот вопрос. В голове проносились не очень приятные воспоминания и ещё более неприятные при ощущении, что это может повториться.
Пожалуй, надо было бы объяснить, ведь Вайс вовсе не виновата в том, что её лишил девственности не Хаузер, а кто-то другой, но девушка молчала. Она не хотела говорить лишнего, если он не спрашивает, хотя бы сейчас, когда она докатилась до этого подвала, можно было взять себя в руки и помолчать пару минут, часов. Николетт прекрасно знала, что должна была достаться Марку невинной, а это клеймо на её плече лишь подкрепляло договор. Но этого не произошло, так что мужчина мог бы и отказаться от столь щедрого подарка, который преподнёс ему отец девушки. Да и, пожалуй, из-за этого факта Николь было не так легко воспитать, как этого ожидал Марк, ведь он ещё не имеет своих рычагов давления на эту юную особу. Хотя один вариант у него уже есть, который заставляет Вайс трепетать от страха.

На лице мужчины Николетт читала недовольство, наверняка ему был неприятен тот факт, что его собственностью уже кто-то воспользовался. А насколько этот факт расстраивал саму Николь, хотя... она лишилась бы девственности либо тогда с Маршем, либо когда её поймали во второй раз, либо уже здесь, в этом доме. Разброс особо не велик и вариантов немного, да и разницы толком никакой.
Стоило бы поблагодарить Марка за то, что он не интересовался подробностями, иначе ему пришлось бы выколачивать их из девушки. А вот выход из ситуации, в которой оказалась Николь, явно заинтересовал её, хотя она и пыталась не подать вида. Правда Вайс заранее догадывалась, что он может ей предложить, а она не знала, сможет ли это дать.
Хаузер поднялся со стула, приближаясь к Николь и дергая за цепь, которая держала Ник. Девушка упала на пол, опираясь руками о ледяную поверхность и чувствуя, что больно ушибла коленки, но не торопилась вставать, слушая Марка. Он вновь сел на своё место, его голос звучал спокойно, даже холодно, что собственно было столь привычно для этого помещения.
Пока мужчина говорил, у Николетт было время обдумать его предложение. Но разве могла она отказаться? Он бы в любом случае остался в выигрыше. Если она не согласится, то он просто возьмёт её силой, а если согласится, то есть возможность закончить всё быстрее и безболезненнее.
Марк был прав, Николь могла чувствовать себя в безопасности, но не в безопасности от него, а тогда чем это существование отличалось от предыдущего? Боялась то она того же... Но сейчас нужно было думать не об этом, а о том, что делать дальше. Да, она была согласна на предложенный выход из ситуации, но она не знала, с чего начать, даже не могла сказать вслух, что принимает предложение. Только сейчас позволила себе поднять взгляд на Хаузера, то и дело опуская глаза в пол. По её выражению лица было всё понятно, она была согласна, но ничего для этого не делала.
Её никогда не учили, как нужно себя вести, этому её учить должен был Хаузер ещё два года назад, но вместо этого Николетт была изнасилована два раза и каждый раз она уж точно не прилагала никаких усилий. Оставалось только перебороть себя и хотя бы подняться на ноги, приблизиться к Марку, что она и сделала в ближайшие пару мгновений. Неуверенно делая несколько шагов, Вайс даже не взглянула на Хаузера, упрямо сверля глазами пол. Ей было бы куда легче, если бы мужчина сам начал действовать, но можно ли было ждать ещё одной поблажки? На сегодня итак было достаточно. И догадается ли Марк, что ему всё-таки досталась достаточно неумелая собственность, которая и понятия не имеет, что нужно делать…
Впервые Хаузер мог заметить в её глазах неуверенность, граничащую с отчаянием. Николь чувствовала себя катастрофически неуверенной, стоя совершенно обнажённой перед мужчиной, да ещё и дрожа от холода всем телом.

Наверное, он был удивлён, что такая характерная и самоуверенная особа не способна даже приблизиться к мужчине, потому что не имеет понятия, с чего начать. С другой стороны, Хаузер ведь желал невинную и неопытную юную девушку, его желание криво, но всё же было исполнено.
Немые мольбы Николетт были услышаны, и Марк дал ей шанс, беря всё в свои руки, а точнее подталкивая девушку хоть к каким-то действиям. Вайс послушно вложила свою ладошку в его ладонь, позволяя увлечь себя на колени, и даже столь же послушно раздвинула ножки, просто пытаясь отключить все мысли и эмоции. Делать всё так, как хотел мужчина, а не как хотела бы сама Ник. Его руки изучали тело Николь, изредка останавливаясь и сжимая грудь, которая каждый раз вздымалась от рваного дыхания. Николетт не знала, приятны или нет ей эти прикосновения, пыталась не думать об этом, пыталась не чувствовать, отключиться, но руки Марка продолжали нежно изучать её тело, с редкой грубостью останавливаясь на груди.
Первый их поцелуй запомнился Николетт надолго, да и Марку скорее всего тоже. Каждый раз при воспоминании Николь ощущала солёный вкус крови во рту, а перед глазами всплывало негодующее выражение лица Хаузера. Но сейчас девушка вряд ли стала бы кусаться, прекрасно понимая, чем ей это обернётся, хотя кто знает, на что девушка способна в порыве страсти.
Николь позволила себя поцеловать, позволила себе ответить на поцелуй, чуть прикрывая глаза скорее машинально, чем от удовольствия, но всё же нехотя отстраняясь от Марка, когда он того захотел. Это был медленный и сладкий поцелуй, Николетт в какой-то момент даже сама подалась вперёд, беря инициативу в свои руки и наконец-таки позволяя себе лёгким движением руки скользнуть ладошкой под футболку мужчины, проводя холодными пальчиками по его спине. Почему-то именно это нежное движение наряду с лёгкой болью от стискивания её груди пробудили в Николь желание, которое теплом разлилось по низу живота девушки.
Сидя на коленях Марка, она чувствовала, как нарастает его возбуждение чуть выше. Всё ещё продолжая поглаживать спину мужчины под футболкой, другой рукой Вайс скользнула к пряжке ремня, сначала весьма спокойно пытаясь разделаться с ней. Но это словно головоломка для особо умных и сразу же надоедает, да и одной рукой совершенно неудобно пытаться расстегнуть ремень. Всё же через пару мгновений ремень поддался, а пальчики Николь ловко принялись за ширинку, рванув её вниз. Теперь дело оставалось за малым, но Вайс не спешила, чуть подавшись назад, а ножками удобнее ухватившись за Хаузера, чтобы не упасть, Николетт обнажила сначала торс мужчины, после чего помогая ему снять ненужную футболку и откинув её в сторону. Теперь она с весьма наглым выражением лица и вовсе без стеснения оглядывала его тело, задерживаясь на прессе и сильных руках. Его работа, наверное, не позволяла ему расслабляться.
Николь чувствовала собственное возбуждение, понимала, что даже ненавидя этого человека, который сейчас рядом, она хочет его, а всё остальное на данный момент отметалось назад. Теперь она понимала, что эти прикосновения, его ладони и поцелуи доставляют ей удовольствие. И как бы она ни пыталась убедить себя в обратном, её тело не слушалось и отзывалось на всё, что делал с ней Марк. Дыхание стало ещё более рваным и тяжёлым, поцелуи более резкими и страстными, а движения требовательными.

Все эти ощущения, приливы эмоций затуманивали разум донельзя, Николетт уже перестала думать обо всём, кроме растущего возбуждения, собственного и Марка. Остальные мысли ушли на второй план, о другом она подумает позже, когда всё это кончится. Возможно, после содеянного девушка будет расстроена, что всё же согласилась на сделку с Хаузером, но с другой стороны её оправдывало слишком многое. В том числе  и то, что поцелуи были страстными и с каждой секундой всё желаемыми, а ощущения внизу живота заставляли дышать всё чаще, глотая ртом воздух в перерывах от поцелуев. Вайс вновь, как и в большинстве случаях, ощутила волю и почувствовала себя хозяйкой положения, она вновь обрела свою прежнюю наглость и уверенность.
Пару мгновений и Николетт понимает, что стул - это не очень хорошая затея, потому что сейчас девушка стремительно приближается к полу, падая на Марка. Видимо, они слишком увлеклись, не заметив, как стул начал заваливаться. Звонкий смех Николь разнёсся по всему подвалу, она попыталась приглушить его и успокоиться, утыкаясь в плечо мужчины, но едва ли ей это сразу удалось. Лёгкий укус в плечо, когда она наконец-таки успокоилась, вернувшись к своим обязанностям.
Девушка почувствовала, как Хаузер пытается сам расправиться с брюками, сердце её тут же бешено заколотилось, дыхание сбивалось, ожидание сводилось всего лишь к секундам, но они тянулись так долго, что невозможно было стерпеть. Вновь поцелуй, быстрый, резкий, страстный, после которого Ник с неохотой отрывается от губ мужчины, чуть приподнимаясь и не без помощи Марка насаживаясь на его возбужденный орган. С губ Николь срывается шумный вздох, тут же перехваченный губами Хаузера. Ей нравится... безумно нравится это ощущение, нравится чувствовать его в себе, двигаться в такт, нравится, как его руки сжимают её ягодицы, а она с силой насаживается на орган. И плевать, что Марк понимает это, Николетт лишь продолжает целовать его, язычком изучая рот мужчины, изредка отстраняясь, чтобы сделать вдох. Покусывает его губы, оттягивая нижнюю, а ладошками нежно проводит по его спине. С каждой секундой ей становится всё сложнее контролировать себя, внизу живота настолько горячо, что девушка хотела бы ощущать Хаузера в себе ещё сильнее. Каждое движение доведено до максимума, до предела, изредка наслаждение пересекается с болью, заставляя Николь шумно выдыхать, а её ноготки в это время уже совсем не нежно, но с долей осторожности впиваются в спину мужчины, слегка царапая.
- Ты всегда позволяешь девушке взять верх? – тяжело дыша и с явной улыбкой на губах, интересуется Николь, после чего расплывается в ещё более широкой улыбке. Это было весьма странным, на первый взгляд, Хаузер привык держать всё под контролем, причем под своим чётким контролем. Ник приподнимается, продолжая двигаться, но теперь упирается ладошками в грудь Марка, смотря на него сверху вниз, продолжая ноготками изучать кожу мужчины. Она прикрывает глаза, закусывая губу, чтобы сдержать очередной шумный выдох, который, выбравшись наружу, способен превратиться в крик.
Николь может чувствовать, как напряжена каждая её мышца, но одновременно она настолько расслаблена и отчасти спокойна, не считая затуманивающего разум возбуждения. Николетт вновь приближается к губам мужчины, страстно целуя его и немного меняя темп – теперь она движется чуть медленнее, мучая одновременно и его, и себя.

Для неё не существовало ничего вокруг, только обнажённая плоть к обнажённой плоти. Все грани стирались, оставалось лишь удовольствие и дикое желание большего. Николетт была зачастую эгоистична не только в жизни, но и в сексе. Она позволила себе раскрепоститься, чтобы не упускать ни капли удовольствия, но всё-таки в чем-то проявлялась её сдержанность - Николь каждый раз с силой закусывала губу, пытаясь не издавать ни звука. Надолго и этого не хватило.
Сладкая пытка девушки заставляла изнывать обоих, а когда терпению Хаузера пришел конец, он резким движением повалил Ник на спину. Холодный пол обжег нежную кожу, отчего Вайс выгнулась ещё сильнее, прижимаясь к мужчине и вскрикивая, то ли от неожиданности, то ли позволяя себе вконец расслабиться. Николь обвила Марка стройными ножками, прижимаясь к нему настолько сильно, насколько это возможно. Она продолжала двигаться, выгибаясь под ласками мужчины, ловя его губы и откидывая голову назад, чтобы захватить воздуха, которого катастрофически не хватало. Ник просто забывала дышать, думая лишь о нарастающем возбуждении и приятном ощущении, разливающемся внизу живота. Это сладкое томление, словно жажда, которую хочется утолить, невзирая ни на что, именно поэтому с каждым движением Николетт хотела бы всё сильнее прижиматься к Хаузеру, старательно подаётся вперед, ладонями лаская его спину, доходя до поясницы, и вновь мягко возвращается обратно к шее, чуть выше к волосам. Но Марк недолго дает ей наслаждаться столь нежным моментом, начиная покрывать тело девушки поцелуями, скользя губами от шеи вниз, останавливаясь на груди, слегка прикусывая сосок. Поначалу Николь лишь выгибается, предоставляя Хаузеру своё тело в полное пользование, тяжело и шумно дышит, пальчиками всё сильнее сдавливает его кожу.
Она вздрагивает и на пару секунд замирает, почувствовав, как пальцы мужчины нащупывают клитор. Прикрывает глаза, словно смакуя момент и пытаясь понять, какие ощущения она испытывает. По телу проносится приятная волна, а томление внизу живота лишь нарастает. Марк наращивает темп, продолжая ласкать податливое тело девушки, заставляя её выгибаться и полностью растворяться в его руках. Николетт не может сдержать стона, который слетает с её губ, распространяясь по помещению.
Ещё ни разу она не достигала пика своего наслаждения, Николь вообще до этого момента испытывала только разочарование в мужчинах и боль в сексе, поэтому сейчас многие ощущения были для неё в новинку. Она открывала свою чувственность, всё новые и новые её грани, когда стеснение ушло на задний план. Теперь Ник растворялась в прикосновениях и ласках, приближая себя и Марка к оргазму, не сдерживая стонов и получая удовольствие от ощущения мужского органа в себе.

Волна оргазма нахлынула на Николетт, заставая девушку врасплох, хотя это и было весьма ожидаемо. И эти ощущения нельзя было контролировать, Вайс выгнулась навстречу Марку, прижимаясь к нему всем телом, издавая стон, переходящий в крик и разносящийся по подвалу. Он сжимает её шею, не то чтобы сильно, но дышать и без этого почти невозможно, она прикрывает глаза, скорее машинально, хватая ртом воздух и полностью растворяясь в собственных ощущениях, которые заглатывают её, заставляя тело содрогаться от напряжения. Но накатившая волна столь же быстро и отступает, покидая податливое тело, оставляя лишь воспоминания о себе мелкой дрожью.
Ещё некоторое время после девушка приходит в себя, не заботясь о том, что лежит на холодном полу. Сейчас это волнует её меньше всего, сейчас её вообще ничего не волнует. Правда через несколько мгновений в её совершенно пустой голове возникает вопрос, сможет ли она элементарно подняться на ноги. Тело стало ватным, главное было дойти сейчас до кровати, а после Вайс был обеспечен крепкий сон. Николетт распахнула глаза, поймав себя на мысли, что совершенно не обратила внимание на то, как Хаузер оказался рядом, а не на ней.
Она медленно села, глазами в поисках своей одежды, после чего встала на ноги, первые секунды чуть пошатываясь. Наспех она надела трусики с футболкой, джинсы, не заботясь о том, чтобы застегнуть их - они итак весьма неплохо держались на её попке. Обувь девушка взяла в руки, переминаясь с ноги на ногу на холодном полу. Только после всех этих действий она обернулась к Марку.
- Я могу идти в свою комнату? - привычный голос, холодный и практически ничего не выражающий, будто бы ещё пару минут назад она не лежала под Марком, издавая сладострастные стоны. Девушку вновь словно подменили на прежнюю Николетт Вайс, правда более уставшую, чем она была несколько часов назад. Да и за это время, что она одевалась, Вайс не издала ни единого слово, отличающегося особой наглостью, как это обычно бывало.
Но как бы она ни пыталась скрыть своего состояния, её взгляд изменился, став не столь озлобленным и запуганным, будто бы она начала более адекватно оценивать мир вокруг себя и Хаузера. По крайней мере теперь Николь могла сделать выводы - в этом доме ей живётся весьма не плохо и в чём-то Марк был действительно прав.
Если все наказания будут проходить именно так, то я могу поселиться в подвале… На губах Ник появилась едва уловимая ухмылка, правда девушка тут же согнала со своего личика это довольное выражение.