Город не шумел как прежде, наоборот с каждым днём здесь становилось всё тише и тише, на улицах опаснее, а люди злее и испуганнее. Эпидемия поглотила всех - и богатых, и бедных, не щадила никого. Любой здоровый или считающий себя здоровым остерегался болеющих, вокруг царила паника и полная неразбериха. Оставалось только молиться, ожидая улучшения дел, что и делали многие верующие и неверующие.
Среди террористов дела обстояли также, как и в любой другой точке города - большинство болели, люди угасали на глазах. Николетт каждый раз, уходя в город, боялась возвращаться обратно в поселение, боялась увидеть очередное бездыханное тело. Она была потеряна, в ней уже нельзя было найти той холодности ума, что наблюдалась ещё пару недель назад. Все попытки сохранять самообладание канули в никуда. Николь пыталась отвлечься от происходящего, охотясь за охотниками, как бы смешно это не звучало. Но и это переставало отвлекать от тяжелых мыслей, казалось, что скоро болезнь настигнет и её, а лекарства до сих пор нет, будто бы всё заранее предопределено.
Девушка передвигалась по городу быстро, не заостряя внимание ни на чём, в сторону продуктового рынка. Несмотря на болезнь, питаться чем-то нужно было, а для Николетт поход за продуктами был всего лишь очередным спасением от ужасающего зрелища в лагере. Обстановка Парижа мало чем отличалась, но здесь Николь хотя бы не могла заметить знакомых лиц, искажённых болью потерей и утрат.
Вайс не сразу заметила, что кто-то преследует её, точнее совсем не заметила, пока не подошла к рынку и не купила практически всё нужное. Она приметила мужчину, которого уже видела ранее в переулке, заметила его взгляд. Может быть, просто показалось, но как только девушка сделала несколько шагов к другой лавке - мужчина двинулся за ней. Нужно было срочно что-то предпринять, чтобы отвлечь его внимание и не попасться уже в какой раз. Но с каждым разом становилось всё сложнее уйти живой и невредимой от преследователей, иногда Ник казалось, что этот раз будет действительно последним, но она ни разу не позволяла себе сдаваться. Слишком уж рьяно девушка желала продлить свободу, обретя её.
Очередная лавка с продуктами. Вайс ловко берёт с прилавка пару фруктов, не удосужившись заплатить за них, и медленно отходит в противоположную сторону, надеясь на наблюдательность продавца и его крикливость. И вот, свершилось...
- Воровка! Держи её! - как гром среди ясного неба, раздаётся над рынком, а потный огромный мужчина-продавец тычет своим толстым пальцем в Николь. Но всё внимание обращается поначалу к нему, а Николь в это время успевает попятиться в какой-то узкий проулок, чтобы дальше бежать сломя голову. Резко заворачивая на другую улочку и не успев вовремя обернуться, Николетт неуклюже врезается в кого-то, вскрикнув от неожиданности.
- Смотреть надо... - Вайс поднимает глаза на своего "обидчика" и не может больше сказать ни слова. Слишком уж знакомое лицо, до боли знакомое, снящееся в самых страшных кошмарах. Она думала, надеялась, что уже никогда его не увидит, и обо всём случившемся ей будут напоминать лишь инициалы на её теле. Девушка машинально едва касается своего хрупкого плечика, проводя пальцами по буквам, вычерченным на нём.
Марк Хаузер. Она должна была стать его личной собственность, а на бумагах так и было, если бы девушка не сбежала. Этот мужчина славился своей жестокостью, а отец Николетт спокойно подарил ему свою хрупкую и беззащитную дочурку, едва той исполнилось восемнадцать. Девушка видела своего хозяина лишь пару раз, но навсегда запомнила эти глаза и хищный оскал, боялась приближаться к нему. А сейчас стояла так близко, что сердце мгновенно очутилось где-то на уровне пяток.
Николь не могла пошевелиться, хотя весь её разум твердил, приказывал ей бежать, рвать отсюда когти, пока ещё есть возможность. Наконец, придя в себя, она пытается пятиться назад, прислушиваясь к остаточным крикам на рынке. Уж лучше обратно, чем попасться вот так в лапы тому, от которого бежала все эти два года. Кажется, что это всего лишь сон, кошмарный сон, пара секунд и она проснётся, но этого не происходило, а в глазах стоящего перед ней Николь видела явную угрозу, буквально чувствовала её на своей коже. Найдя в себе силы, девушка юркнула обратно на площадь рынка, шаря по ней взглядом и пытаясь отыскать следившего за ней, который каким-то чудом испарился, а значит мог быть где-то поблизости. Она не знала, куда бежать, где скрыться. Сердце бешено билось внутри, Николь могла чувствовать каждый его удар о свою грудную клетку. Только это она и слышала. Ни единой мысли, ни единой идеи для побега. Внезапно её руки опустились то ли от усталости, то ли от страха и предчувствия неизбежности. Она не видела смысла в очередном побеге, Марк мог бы поймать её сразу, она была практически в его руках. А сейчас это больше напоминало игру кошки-мышки. Николетт нашла в толпе ещё пару мужчин, которые пристально наблюдали за ней и стремительно приближались, а значит пора было бежать.

Николь осматривала весь рынок, шарила взглядом по толпе людей, пытаясь разглядеть тех, кто сильно выделялся, кому не нужны были покупки, кто слишком много наблюдал... за ней. Она выделила в толпе двух или трёх, они стояли почти рядом, поэтому Вайс рванула бегом в другую сторону, прочь от них и от самого страшного своего кошмара, расталкивая людей, прочищая себе путь. Внезапно прямо перед её носом вырос ещё один мужчина. Не долго думая, Николь метнулась в противоположную сторону, надеясь, что успеет добежать и свернуть в одну из улочек, уводящих с рынка, пока кольцо не сомкнулось. Но с каждой секундой Ник понимала, что шансов оставалось всё меньше. Она напоминала загнанное животное, птицу, бьющуюся крыльями о клетку, испуганную и не теряющую надежды. Она слышала его громкий голос, не обращая внимания на людской гул, различала его в толпе, и ей казалось, что как не пытайся убежать, Марк всё время стоит позади. Его забавляла эта игра.
Николетт металась из стороны в сторону, но её окружали, деваться было некуда - везде люди Хаузера. Она остановилась, обессилев и пытаясь отдышаться, только вот теперь не знала, куда бежать, поэтому стояла на месте, оглядываясь в поиске выхода из этой ситуации. Теперь Ник могла выделить в толпе всех, кто следил за ней и сейчас готов был в любую секунду поймать. Бежать в лапы самому Марку было бы плохой идеей, впрочем эта идея ничем не отличалась от остальных, но Хаузер был тем, с кем Николь не хотелось пересекаться, пусть даже ближайшие несколько секунд. Именно поэтому она пошла прочь от него, уверенно направляясь в сторону нескольких мужчин, обойдя которых могла бы скрыться в проулке. Расстояние сокращалось, а сердце бешенными ударами отдавалось в висках. Всё это было вздором, глупостью. Николетт прекрасно понимала, что попалась и никуда не денется теперь, но она готова была пытаться до последнего.
Только Николь поравнялась с двумя мужчинами и буквально сама пришла к ним в руки, которые не потеряли возможности тут же крепко схватить, сразу же начала вырываться. Она без разбора барахталась, пытаясь вырваться, царапалась, кусалась, но ничего другого не оставалось, кроме как успокоиться. До слёз обидно, но она не предоставит ему такой прекрасной возможности. Николь прекратила любые попытки вырваться, понимая, что все они тщетны. Да и теперь девушка понимала - Хаузер точно знает о её местонахождении, знает, что она всё ещё жива и принадлежит ему по всем законам и бумагам. Всё это сокращало её прежние попытки оставаться незамеченной и жить спокойно в качестве террористки, а не личной собственности.
- Отпусти, - с явной и какой-то детской обидой в голосе произнесла Николь, обращаясь к державшим её и тут же выдёргивая свои руки из их объятий. Никуда я не денусь...
Когда её наконец-таки отпустили, понимая, что она уже не в силах сбежать, Вайс сделала несколько шагов навстречу Марку, сжимая кулачки и злобно глядя на него. Ей было слишком тяжело признать своё поражение.
- Не прошло и двух лет, - натянуто улыбаясь, прошипела Николетт, когда оказалась напротив Хаузера. - Я так понимаю, ты скучал, раз тебе до сих пор есть до меня дело.
Упрямая, наглая, словно и не было этих двух лет, полных уроков жизни, а она всё такая же восемнадцатилетняя и неуправляемая девчонка, которой была в доме отца. Быть может, Вайс и вправду заслужила, чтобы быть подарком для такого как Хаузер, но она не была готова принять этот факт. Её наизнанку выворачивало, глядя на него, Марк пугал её, загонял в страшные кошмары детства. Молва о нём распространялась с неистовой скоростью, и как ни пыталась Николетт, но не могла узнать про него ничего хорошего. Все только и твердили, что о его жестокости и мрачных поступках. Теперь у неё будет много времени, чтобы в этом убедиться...

Два… мы виделись два раза. Николетт стояла на месте, не позволяя себе пошевелиться, даже когда Марк двинулся по направлению к переулку. Она стояла бы так и дальше, но почувствовала грубый толчок в спину, а один из людей Хаузера схватил девушку за локоть, утаскивая за собой вслед за Марком. Уже через пару минут рынок остался далеко позади со всеми его ароматами фруктов и одновременно эпидемии, Николь заметила машину, рядом с которой уже стоял Хаузер, дожидаясь, видимо, пока её запихнут внутрь.
И вновь он настолько близко, что сердце ёкает от одного только вида Марка и этой машины рядом, которая через несколько мгновений увезёт Николетт в новую жизнь, настолько нежеланную ею. Пальцы мужчины прикоснулись к её щеке, отчего Вайс нахмурила брови и слегка дёрнулась в сторону. После, как она и думала, её запихали в салон, хотя Ник толком и не сопротивлялась, но одарила этих здоровяков парой ласковых словечек, а одному, что было силы, наступила на ногу. Машина тронулась с места. Вайс чувствовала себя настолько неловко и не в своей тарелке, что порой забывала дышать, смотрела лишь в одну точку перед собой, а руки сложила на коленочки, как послушная школьница. Марк начал разговор, много слов, из которых поначалу Николь не улавливала толком ничего, слишком была растерянной и рассеянной. Ведь всё, чего она так долго добивалась и желала, ушло в небытие. Она очнулась только тогда, когда ощутила взгляд Хаузера на себе, пристальный, внимательный. Но заставила себя всё также смотреть перед собой, лишь тяжело сглотнув, будто бы комок в горле застрял, и моргнув несколько раз подряд.
Как только мужчина замолчал, наступила пара минут молчания и тишины. Николетт не хотела ничего говорить, а уж тем более рассказывать, где она была все эти два года. Но тишина напрягала не меньше, её рассекало лишь общее дыхание.
- Нужно было думать об этом до того, как поймал. А то мало ли, что я могла подхватить за эти два года, - спокойно проговорила Николетт, взглянув на Марка. - Я не люблю врачей...
Она вновь замолчала, отвернувшись к окну и наблюдая за тем, как сменяется окружающая обстановка. Город был серым и болезненным, также начала чувствовать себя и сама Николь. Сотни, тысячи вопросов крутились в её голове, но она не знала, кому их задавать. Мысли были не связаны между собой, метались из стороны в сторону, ещё больше запутывая.
- Что со мной будет?.. - детский, нелепый вопрос, адресованный Марку, сорвался с губ Николь. Она боялась. Боялась его, неизвестности и будущего. Слишком уж неожиданной была для неё эта ситуация. Вайс уже давно смирилась с тем, что живет с террористами, делает то, что хочет, может помогать людям и не принадлежит никому. С этого момента всё должно было вывернуться наизнанку, наоборот. Николетт вновь вернулась к исходному, в своё прошлое двух летней давности, только теперь её история должна была развиваться так, как было предначертано. Весь смысл её побега из Реймса и от отца исчез, всё было перечёркнуто за долю секунды. Вайс потеряла смысл, эти два года выпали из её жизни и были, как ей казалось сейчас, такими никчёмными.
Господи, как душно. Девушка ждала, пока машина наконец-таки затормозит, чтобы выйти из неё и глотнуть свежего воздуха, хотя вряд ли это могло бы помочь. Нервы разыгрались не на шутку. И чем больше она думала обо всей сложившейся ситуации, тем больше её состояние было на грани истерики.

Хоть одно её желание исполнилось практически незамедлительно, и девушка смогла ловко выскочить из машины, затормозившей возле особняка, глотая ртом воздух и осматривая владения Хаузера, которые напоминали ей о доме, два года назад покинутом ею. На территории было достаточно людей и собак, чтобы все попытки к бегству тут же приравнивались к нулю. Правда, вряд ли это остановит юную Вайс, когда она придёт в себя и решит всё же проверить охрану на прочность.
Прислуга копошилась вокруг своего хозяина, ожидая указаний, но все они успевали поглядывать на только что прибывшую Николетт, которая стояла неподалёку от машины, не решаясь сделать хоть шаг вперёд. Внезапно вся её дерзость и смелость куда-то испарились, она была зашуганным котёнком, который вот-вот зажмётся в угол, дрожа всем телом. Всё вокруг было новым и непривычным – новая обстановка, новые люди, новые правила.
Из разговоров Николь поняла, что дальше её ждёт обследование у доктора, а после, скорее всего, ужин, если Хаузер не пожелает, чтобы она умерла от голода. Через некоторое время Марк уже испарился, а Николетт послушно следовала за управляющим домом, который на ходу объяснял ей, что и где находится, где её комната и остальные, куда её ножка могла ступать. Хотя вряд ли в этом списке оказалось много помещений, Николь была уверена, что будет заперта в комнате, выделенной для неё, на долгое время. Они прошли в гостиную, а через несколько минут подошёл ещё один мужчина, оказавшийся доктором. Николетт тут же принялась изучать его внешний вид, боязливо поглядывая на тетрадь для записей, которая была у него в руках, и ещё пару его докторских приспособлений.
- Я доктор Уолш, Николетт, - представился он, осматривая девушку с ног до головы своим изучающим врачебным взглядом. - Присаживайся на диван. Тебя что-нибудь беспокоит?
Николь помотала головой вместо отрицательного ответа, а далее последовали вполне ожидаемые процедуры, после которых доктор начал что-то усердно записывать в тетрадь, задавая короткие вопросы. Всё это длилось около получаса, через которые в гостиной появился Марк, тут же узнавая подробности обследования.
- На первый взгляд вполне здорова, её ничего не беспокоит, хотя, учитывая в каких условиях она могла жить, это действительно странно. Я взял кровь для анализа, чтобы удостовериться, что она не заразилась, - ответил доктор, всё ещё дописывая что-то в свою тетрадь.
Вайс делала вид, что её это совсем не интересует, но прислушивалась к словам доктора. Она ещё не знала, хорошо это или плохо, если она не больна, но какая-то часть её радовалась этому факту. Не заразиться, проживая рядом с больными и практически каждый день появляясь в самом очаге, это было действительно странным, хотя Николь знала, что заражены не все. Многие из знакомых террористов были всё ещё здоровы.
- Я бы посоветовал избавиться от её одежды, неизвестно, какую заразу она могла подцепить. И следовало бы немного откормить юную леди.
- Мне и так прекрасно живётся, - тихо проговорила Ник, глядя в пол. Даже сейчас ей не особо хотелось есть после всей этой беготни на рынке, скорее всего из-за волнения и смены обстановки.
Девушка как ни в чём ни бывало оглядывала гостиную, удобно расположившись на диване и наблюдая за разговором доктора и Марка. Со стороны могло показаться, что Николетт уже вполне себе освоилась, но на самом деле всё это происходило через силу, чтобы внушить даже не окружающих, а по большей части себе, что всё прекрасно и она сможет здесь жить.

Разговор мужчин не затянулся надолго, а вскоре мистер Уолш покинул гостиную, отказавшись оставаться на ужин. Марк курил, распространяя ядовитый запах по всей комнате, отчего Николь наигранно чуть сморщила носик. Девушке предстояло переодеться, и в следующую секунду она последовала за Евой - горничной Хаузера. Это была хрупкая барышня, по комплекции действительно напоминающая Николетт. Насколько уже успела заметить Ник - горничная побаивалась своего хозяина, хотя это даже мягко сказано. При виде её гардероба и выбора нарядов Вайс поморщилась, а вовсе не расплылась в радостной улыбке. Все платья были слишком короткими для Ник, броскими и открывающими то, что не следовало бы открывать. Наряды были вульгарны до безобразия и совсем не по вкусу Вайс.
- Может быть, у тебя найдётся футболка подлиннее? - скорее в пустоту, чем у Евы, спросила Николь, рассматривая то, во что ей предстояло одеться. - Брюки? Джинсы? Комбинезон мусорщика? Нет, ну ладно... - девушка схватила первое попавшееся под руку платье, сняла с себя одежду, небрежно кинув её на пол, и надела только что взятое из шкафа платье. Взглянув на себя в зеркало, Вайс закатила глаза, расстроенно цокнув язычком о нёбо, после чего последовала за Евой в обеденную, как и наказал Марк.
- Ещё бы... - недовольно пробормотала себе под нос Вайс, услышав реакцию Хаузера на свой, а точнее не свой, наряд. - Неделю я бы перекантовалась в своих вещах, не расстроилась бы.
Подали ужин. Ещё несколько минут Николетт сидела, облокотившись на спинку стула, сложив руки на груди и осматривая всё, что было на столе, но заметив на себе взгляд Марка и некоторой прислуги, всё же взяла в руки вилку, делая вид, что собирается есть. Она лениво передвигала вилкой овощи по тарелке, разделяя их на маленькие кусочки и лишь изредка укладывая эти кусочки себе в рот. Есть не хотелось. В бокалах было разлито вино, но и к нему Николетт не притронулась, лишь поболтав его пару секунд, поставила бокал на место.
- Что за работа? - вновь облокотившись на спинку стула, спросила Николетт. Вряд ли ей было интересно это на самом деле, но то ли она хотела в конец достать Марка, чтобы он пожелал от неё избавиться, то ли просто потому что ей было скучно. Кроме этого девушка сверлила взглядом мужчину, внимательно наблюдая за каждым его жестом и движением.
У неё тоже была работа, пока Хаузер не поймал её и не привёз в этот дом. Хотя вряд ли это можно было назвать работой, но и другие определения никак не подходили. За последний месяц она убила трёх охотников. Это не был талант, просто повезло повстречаться с теми, кто не смог справиться с ней. Николь старалась не думать об этом, старалась забыть и уверить себя в том, что сделала всё правильно, даже, может быть, спасла какую-то девушку от лап этих извергов. Но ей почти каждую ночь снились кошмары.
- Я увижу отца? – ещё один вопрос, который Вайс достала откуда-то из закромов своей головы. Вряд ли она жаждала этой встречи. Она желала её даже меньше, чем встречу с Марком. Ведь Ник прекрасно знала, насколько он зол. И пусть прошло уже два года, но он не забудет её поступка. Он растил её, воспитывал, учил всему, что требовалось знать девушке, но Вайс не оценила такого подарка судьбы.

Всё кратко и понятно, всё будто по заученной схеме и ничего лишнего, никаких эмоций. Мужчина отлично скрывал свои чувства, будто бы у него их вовсе не было. Все его движения были отточены, резки и уверены, а эта уверенность подкреплялась взглядом хищных глаз.
Николь не желала, чтобы её заставляли есть или кормили с ложечки, поэтому всё также лениво, но более активно начала орудовать вилкой, чтоб хотя бы видимость создать. Тарелка слегка опустела, после чего Ник уверенно отложила столовые приборы, показывая всем своим видом, что наелась и больше съедать не намерена. Маленький глоток вина, после чего бокал был также отставлен. Девушка не привыкла много есть, пока жила среди террористов. Еда нужна была лишь для того, чтобы поддерживать себя в форме и не падать в голодные обмороки, но всё-таки среди такого количества людей никогда не удавалось объесться. Нужно было думать о других. Что касается алкоголя, то даже вино Вайс не пила никогда, поэтому и сейчас ей хватило одного глотка, чтобы отставить бокал от себя подальше. На вкус напиток был прекрасен, с этим нельзя было поспорить, но возможно Ник боялась захмелеть. Вряд ли это было возможно с одного бокала, но рисковать она не стала.
И действительно, зачем мне видеться с отцом, когда в его доме живут моя мать и младшая сестра? Николь на мгновение задумалась об этом, о своей семье и о том, как давно их не видела, но тут же откинула эти мысли в сторону. Глупо было бы надеяться, легче не вспоминать, да и она не хотела, чтобы Марк видел и знал её слабости.
- Незачем, - взяв себя в руки, пожав плечами, проговорила Вайс и потупила взгляд.
Она чувствовала себя виноватой, но не перед отцом и матерью, а перед своей младшей сестрой, которую вот так вот оставила на произвол судьбы, сбежав и ничего не сказав даже ей. Что она могла подумать тогда? И что она подумает сейчас, если узнает, что Николетта нашлась, а всё это время всего лишь скрывалась в Париже и даже не думала о том, чтобы навестить свою семью.
- Когда я могу идти в комнату? – неуверенно поинтересовалась девушка, взглянув на Марка. На самом деле её интересовало, как скоро она сможет сбежать, есть ли на окнах решётки или есть ли вообще окна, сколько охраны под окном, как часто они сменяются и как ведут себя собаки на территории. Не то чтобы она собиралась сразу же пытаться убежать, сначала стоило всё обдумать и хорошенько поразмыслить. И пусть Хаузер думает всё, что угодно о своей крепости, Ник была уверена, что из любой ситуации есть выход. Да и один выход из этого дома у неё точно был - вперёд ногами. Вряд ли это могло обрадовать юную Вайс.

Неужели он действительно хотел уловить какую-то реакцию на личике девушки? Если даже так, то она была готова к подобному, поэтому никак не прокомментировала жест доброй воли Хаузера. Единственное - весь её вид выдавал заметное напряжение, но это можно было бы связать со всей ситуацией - всё-таки новая обстановка и не совсем желаемый собеседник напротив.
После же своего вопроса Николь напряглась ещё больше, понимая по реакции окружающих, что сделала что-то не так. Наступило достаточно долгое молчание, после которого всё же последовал утвердительный ответ Марка. Он вызвался проводить Вайс, что не обрадовало девушку. Она предпочла бы остаться в одиночестве, принять душ и лечь спать, чтобы завтра проснуться бодрой и быть готовой и полной сил к новому дню, который обещал быть насыщенным. Всё-таки новое положение и новые обязанности, правда их Николетт вряд ли согласна была выполнять.
Вайс прошла на второй этаж, где была её комната, в сопровождении мужчины. Совсем рядом была расположена и его спальня, об этом Николь осведомил управляющий, когда рассказывал о владениях своего хозяина.
Николетт зашла в комнату, бегло осматривая её. Спальня была довольно приличной по размеру, явно больше, чем та комнатка, в которой обитала Вайс до этого момента, да ещё и не одна, а с несколькими подругами. В их комнатёнку едва входили кровати, а о какой-то другой мебели речь никогда и не заходила. Здесь же посереди стояла кровать, заправленная чистым постельным бельём, аромат которого рассредоточился, кажется, по всему помещению. Также имелся гардеробный шкаф и маленький комод с зеркалом. Кроме всего этого в дальнем углу находилась дверь, ведущая, видимо, в ванную комнату. Вряд ли она была большой, но это всё лучше, чем никакая.
Когда же наконец девушка закончила осмотр своей комнаты, то заметила, что Марк не спешил уходить, усевшись на кровать и выжидающе глядя на Вайс. Николь в свою очередь также выжидающе уставилась на него в ответ, подняв дугой одну бровь, будто задавая немой вопрос "Ну и когда ты свалишь отсюда?". Она медленно прислонилась к стене, облокачиваясь на неё спиной и продолжая наблюдать на мужчиной.
- Что-то ещё? - не выдержав, грубо поинтересовалась Николетт, сложив руки на груди в ожидании чего-то. Она и предположить не могла, чего ещё мог хотеть от неё Хаузер в данный момент.

Ну конечно, что же Хаузер мог ещё пожелать, когда в его распоряжении спустя два года всё же оказалась юная Вайс, старательно воспитанная своим отцом угождать мужчине, которому будет принадлежать. Правда за всё это время Николетт подрастеряла эти навыки, да и все в доме её отца знали о скверном характере девушки и её нежеланию обучаться всему, что требовалось. Но вот Марк вряд ли знал о том, что его подарок бракован, и речь не только о характере и умениях. Он будет в бешенстве...
- Только после Вас, - вежливо и с привычно наглой улыбкой произнесла Николь, желая вжаться в стену как можно сильнее, чтобы через некоторое время её вовсе не было в этой комнате. Сердце бешено забилось в груди.
- Нет, - на этот раз уже уверенно и твердо. На всякий случай, вдруг Марк не уловит в её предыдущем ответе вежливый отказ, а это чтоб уж наверняка дать понять, что раздеваться она не собирается, а уж тем более ложиться под него.
- А ты попробуй, - и опять явно различающаяся наглость в голосе. Уж лучше убей меня, пытая, чем раздевай. Ненавижу.
Но по мере того, как мужчина поднялся с кровати и сделал шаг навстречу Николь, девушка начала обдумывать сказанное и не была уже столь уверена в желаемом.
- Могу ли я сходить в душ и лечь спать? Я устала, - спокойно и ровно произнесла Николь, пытаясь хоть как-то выровнять положение вещей и избежать своей судьбы хотя бы сегодня, а вот завтра будь что будет, Ник подумает об этом потом.
Вайс продолжала вжиматься в стену, сложив руки на груди и практически не шевелясь, ожидая ответ от Хаузера. Она была готова к любому повороту событий, по крайней мере думала так, но с каждым мгновением уверенность Вайс куда-то сбегала. Марк откровенно пугал её. Николетт не могла чувствовать себя в безопасности рядом, она была такой маленькой и беззащитной по сравнению с ним. И в большинстве случаях для неё существовал всего лишь один вариант - скрываться и прятаться где-нибудь в углу, чтобы Хаузер не добрался до неё. Так она и делала все эти два года, скрываясь и прячась, но видно не настолько хорошо, как думала, раз ему все же удалось найти её и поймать.

Никакие слова и отговорки не подействовали. Его остановит разве что танк, - пронеслось в голове Николь, когда она заметила, что мужчина с уверенность в глазах приближается к ней. Вжиматься в стену дальше было просто некуда, да и бежать было уже поздно, потому что Хаузер стоял прямо напротив, осматривая Николетт с ног до головы. Хотелось провалиться сквозь землю. И это чертово платье, не скрывающее ничего и годное только для шлюхи в борделе. Откуда только такое у обычной прислуги в доме Марка? Или он и её успел натренировать? Да что тут говорить об одежде, если у Евы даже белья толком не было, по крайней мере Николь не заметила его завалов в шкафах, только кружевные трусики, больше напоминающие маленькие куски материи.
Девушка на секунду опешила, когда Хаузер обхватил её шею пальцами, не сильно сжимая, но и не давая расслабиться. Ник выпрямилась, словно солдат на построении. Ладонь мужчины подбирается к затылку, захватывая волосы Николь. Марк резко притягивает девушку к себе, впиваясь в её губы, требовательно и нагло, отчего Вайс лишь ещё больше опешила. Другой рукой он лишает девушку и той малой защиты, что была на ней - платье легко расстёгивается без особых усилий мужчины.
Николь сопротивляется его губам, пытаясь отстраниться, сжимает кулачок и что есть силы ударяет им Марку в грудь, но эти старания едва ли помогли ей высвободиться. Отчаянный шаг - Николетт резко и с силой прикусывает губу своему хозяину, пользуясь моментом и отстраняясь от него. Рукой она придерживает платье, а точнее оставшиеся куски от него, чтобы оно совсем не оголило её тело. После этого девушка понимает, что скорее всего так сильно постаралась и слегка прокусила губу Марку, иначе бы не ощущала солёного вкуса крови во рту.
- Прости, но о манерах забыл ты. Леди не целуются на первом свидании, - пытаясь отдышаться произнесла Вайс, отходя в другой угол комнаты, чтобы быть подальше от Хаузера. Вряд ли он наградит её медалью за этот поступок, а если взбесится, то Ник точно выйдет из этого дома лишь ногами вперёд.
Внезапно она почувствовала лёгкое головокружение - то ли усталости, то ли от волнения и случившегося. А возможно так подействовало снотворное, которое подсыпал ей заботливый Марк.