Она была не слишком довольна собой. Рихард разочарован. В этом Лилиан была уверенна почти на сто процентов, и, несмотря на разговор после родов, девушка понимала, что ничто не способно искупить её вину. Как бы то ни было, она действительно обманула любимого человека, предав его тем самым. Едва ли не впервые она осознала, что имеет совесть, которая весьма болезненно отнеслась к случившемуся. Маленькие Байеры продолжали тратить сутки на крики, сон, порчу пеленок и крикливые просьбы принести им покушать, а Лили тем временем была озабоченна идеей восстановления своей семейной жизни. Рихард все свободное время проводил с мальчиками, а вот с ней делил лишь постель, и то в самом прямом из всех смыслов этих слов. Было обидно, но разве можно упрекнуть Рихарда в подобном поведении? Лилиана прекрасно понимала, что она виновата и простым извинением тут не отделаешься. Она не знала, как начать, но знала четко: нужно покончить с этим раз и навсегда. Облегчить душу, высказав все, что думает по этому поводу. Этот разговор должен был состояться, хотя бы ради их сыновей, которым будет не слишком хорошо житься в семье, в которой тлеет давний конфликт, явивший себя миру со дня их рождения. Она отдавала себе отчет в том, что Рихард ждал этих малышей долгие годы, и теперь элементарно заботится о них столь рьяно, потому как ожидание привело его любовь к ним до пика, заставляя требовать для своих сыновей всего самого лучшего, отдавать им всего себя без остатка и забывая почти обо всем. Лили видела лишь отголоски прошлой обиды, когда он практически сказал, что она ему не нужна. И пусть даже на несколько мгновений, но он действительно посчитал так и был готов отказаться от неё. Тогда он не любил её, она не была ему нужна. И Лилиана была готова принять его решение с достоинством, уйдя прочь. В тот миг во взгляде любимого Лили ясно читала отвращение и полнейшее отсутствие любви и нежности, равнодушие к ней и к их детям. Пусть недолго, но это было правдой и тот взгляд ранил девушку в самое сердце...
Нельзя жить прошлым. Один из первых уроков, уясненных ею во время жизни с Рихардом. Вспомнив об этом, Лили решилась наконец поговорить с мужем на тему того, что так сильно её волнует. Были ли его слова тогда в спальне, когда она уже стояла с чемоданом наготове, искренними и закрепленными долгими чувствами, которые победили обиду и горечь? Или же Рихард говорил так лишь для того, чтобы мальчики не росли без матери? Лишь из-за определенной признательности к ней и радости момента? Лилиану не нужно было крыть последними словами и ежесекундно напоминать о её крахе. Девушка прекрасно справлялась с этим сама...
Покормив мальчиков и уложив их спать, она спросила у служанки, где сейчас Рихард. Как оказалось, только что вернулся с какой-то встречи и был замечен возле собственного кабинета. Отлично, пусть днем и не рекомендуется отвлекать хозяина города от работы, Лили решила сделать это, раз уж такой исключительный случай. Ей надоело терзать себя, надоело просыпаться посреди ночи, поворачиваться к любимому и мучаться вопросами. Словно некая стена выросла между ними, и Лили никак не могла преодолеть самолично воздвигнутый барьер. Нерешительно постучавшись в дверь кабинета, девушка приоткрыла дверь и негромко спросила:
- Можно войти? - пару секунд на получение разрешения, и вот, Лили уже внутри. Она медлила. Не знала, что сказать и как объяснить то, что до сих пор кается самой себе в совершенных грехах. Подойдя к полке с книгами, Байер медленно прошлась пальцем по корешкам книг. Она смотрела на полку,  изучала полированную поверхность деревянной мебели, но боялась смотреть на мужа - Я больше так не могу. - резко обернувшись к мужчине, Лили быстрым шагом направляется к дивану и садится на него, одновременно с этим делая глубокий вдох. Пальцы правой руки быстро барабанили по подлокотнику, выдавая напряжение своей обладательницы -  С первых дней нашей совместной жизни я знала, как тебе дорого доверие. И мне было известно то, что ты не прощаешь предательства в любом виде. Я искренне желала никогда не предавать тебя, была готова на все ради этого, но моё желание столкнулось с моими принципами, и я оступилась... Такое бывает со всеми, но не все от этого получают страх потерять самое дорогое, что есть в их жизни. Для меня самым дорогим всегда была семья, потому что ничего другого у меня не было, и когда стало ясно, что моя ошибка может стоить мне вас, это оказалось очень больным ударом... Но мне не было также больно, как тебе. Я была готова исполнить твое сиюминутное желание и исчезнуть из твоей жизни, даже тогда, после рождения мальчиков, когда сил почти не было и хотелось только проспать двое суток, восстанавливаясь. Ради тебя я могла пожертвовать этим, потому что знала, что в тот момент я была тебе не нужна и ты не особо скрывал это. А потом ты захотел, чтобы я вернулась, но я задаюсь сейчас вопросом: почему? Потому что действительно любишь, или причина тому дети? Просто тогда ты был так решительно настроен, зол и обижен на меня... У тебя были все права на это, и я не имею право винить тебя. А сейчас ты все время проводишь с мальчиками и со своей работой, словно нарочно избегая меня. И все это... убивает. - выдохнув, Лилиан наконец замолкает, заканчивая тем самым свою тираду. Все. Она высказала все, что думала. Теперь осталось лишь выслушать позицию мужа по этому вопросу...

На лице мужчины она ясно лицезреет непонимание и недоумение, но фонтан красноречия Лилианы уже было не остановить... Рихард принимается приближаться к жене, заставляя девушку по инерции отступать назад, не сводя с него озадаченного взора.
- Импровизация, как всегда - короткий незначительный звук со стороны миссис Байер в стиле "кто сказал мяу?", и вот, Лилиан уже у стены, прислоняясь к ней спиной и не имея никакого шанса к отступлению. Муж стоит вплотную к ней, девушка до сих пор не совсем понимает, чего от неё хотят на этот раз, поэтому пораженно затихает, когда вместо логичного "Что ты несешь?!" любимый мужчина касается губами её шеи, изучая ими нежную кожу в легком нежном прикосновении. Кажется, развод отменяется... В свою очередь выслушав тираду Рихарда, Лили ощутила, что её настроение взлетело на пару десятков пунктов вверх. Слегка улыбнувшись, девушка присела на подлокотник дивана, с которого её столь бесцеремонно прогнали. Загибая пальцы, не тратя времени даром, Лилиан принялась за перечисления.
- Во-первых: хватит сваливать все проблемы на мой долгий сон! Во-вторых: твое "ты ещё здесь" говорило весьма красноречиво... И в-третьих... - вся шутливость сметается прочь, уступая место искреннему раскаянию провинившейся жены. -  Я не хотела тебя разочаровывать... Но... Ты словно относишься ко всему этому как к граффити! Захотел - стер ластиком! Захотел - ещё что-то выдумал! - мышление юной художницы было как всегда крайне специфическим. Кажется, если бы Рихард наоборот стал упрекать её, Лили успокоилась бы, так сказать получив то, зачем пришла. Сейчас же все внутри отрицало то, что она так легко отделалась. - Шикарно, просто класс! Ты обозлился - я родила раньше срока двойню. Мне одной видится анекдот в этих словах? Для меня все это серьезно! Я не подозреваю тебя в недомолвках и лжи, а принимаю все твои слова и действия за чистую монету, потому что верю тебе! А потом за это же попадаюсь за собственную доверчивость, как дурочка! Похвально? Если бы не ты, я бы никогда этого не изменила! Ради тебя, понимаешь?! Похвально... Спасибо, милый, исключительно ради этих слов я решила высказать тебе то, что у меня на душе уже которую неделю. Очень чутко. Правильно. Ты мастер дрессировки, заведи себе собачку! - - выпалив последнюю фразу, Лилиана быстро вышла за дверь, направившись в спальню для гостей. Она была на взводе и желала тишины, как всегда. Страшная сонливость... В действительности ранние роды сильно повлияли на девушку в плане здоровья. Для восстановления сил приходилось чаще спать и лучше есть, не перебиваясь легкими перекусами, как раньше. Вот и сейчас Лили решила запереть дверь на ключик изнутри и поспать, раз уж выдалась возможность. Наборы ключей к комнатам были у неё, Рихарда и охраны, но Лили считала, что Рихард не будет искать её по всему дому. Ночной рубашки здесь не было, а в платье не слишком удобно было спать. Стянув платье и бюстгальтер, Лили осталась в одних трусиках, мотивируя свой вид тем, что она все равно здесь одна и комната заперта на ключ. Разобрав постель, девушка обессиленно упала на неё, натянув тонкое покрывало на тело, понимая, что в такой духоте она просто задохнется под толстым одеялом. Лили позволила себе впасть в сон, не думая ни о чем. Зацикливаться на обиде было себе дороже, равно как и раздумывать над тем, как к их отношениям относится её муж.

Приятный сон... С учетом вечной усталости любая минутка на объятия Морфея, вырванная из контекста реальности, любой сон становился безумно приятным, но в это раз особо яркими были ощущения девушки. Руки на её теле, нежные, легкие поцелуи... Лили невольно тянется к этим прикосновениям, сама того не осознавая и во сне пребывая в какой-то прострации и невесомости. С губ срывается легкий сон, когда сознание начинает пробуждаться. Не хочется возвращаться в реальность, от неё одна головная боль! Лучше уж здесь, в мире, где есть лишь покой и легкость безмятежных сновидений. Однако, как бы Лилиана не цеплялась за сон, пробудиться пришлось, пусть и против воли. Нехотя открывая глаза, она спросонья не понимает, что происходит. Почему она не в постели? Где уютная подушка, которая стала почти родной? Сильные руки прижимают её к себе, согревая тело сильнее покрывала, в которое она оказалась отчего-то завернута. Девушка испуганно цепляется за шею любимого, боясь упасть на пол, а взгляд мечется от лица Рихарда к стенам коридора, по которому он столь уверенно шагает, удерживая жену на руках. Путь ведет в их спальню, это очевидно. Как он нашел её? Глупый вопрос...
- Я же сплю!!! - попытка вывернуться из нежданного героического ношения себя любимой на руках без потерь провалилась, Лили лишь вскрикнула, почувствовав, что через миг добьется своего, а значит, ударится при падении. - Оставь меня! Положи туда, откуда взял, сейчас же! Рихард! Я! Хочу! В постель! Спать! - возмущенный окрик не принес достойного результата. Уж чего-чего, а спать она уже не хотела. Но было бы неплохо оказаться на ногах и иметь возможность давать отпор любым действиям мужчины. Собственно говоря, Лили догадывалась, что последует дальше за подобным романтичным жестом, но не желала в который раз прощать мужа из-за секса. Да, она любила сей действо, девушка ради этого удовольствия готова была на многое, но ей не хотелось, чтобы в их отношениях секс доминировал в общей картине счастливой семейной жизни. Наконец они оказываются на пороге спальни, и замолчавшая было Лилиан снова подает голос
- Риха-а-ард! - вместо тысячи слов выдает настроение сердитый тон юной особы, упрямо не желающей признать свою неправоту - Если ты думаешь, что я после этого подобрею - ты крупно ошибаешься! Я готова мириться с твоим несогласием, но прерывать мой сон... Это ты зря... - девушка с обидой покосилась на мужа, в ожидании момента, когда наконец он вернет ей контроль над собственным телом. Первым делом Лили планировала надеть хоть что-нибудь, а потом пойти к детям.

- Я быстро разубежу его в этом - пообещала девушка, готовясь к краткому марш-броску до шкафа с одеждой. Рихард и сам наверняка догадался, что благоверная готовится смыться, поэтому таиться смысла не имело. Лили легко было говорить, ведь от громкого вопля обозленной миссис Байер смело застывала кровь в жилах. Любой охранник бы быстро сообразил, что перед ним - хозяйка, которая очень на него зла. Девушка обхватывает себя руками, когда муж оттягивает простынь чуть в сторону, смотря на её тело. Подняться на ноги не получится, это очевидно - рука мужчины отмела эту возможность. Любимое лицо столь близко, что она чувствует его дыхание, но участившееся сердцебиение не помешало Лили отстраниться от него, не желая сдаваться в плен чувствам.
О да, ей уж точно не четырнадцать... И времена, когда Лили рассматривала портрет Рихарда, тогда даже близко не подходящим в категорию мужа прошли, оставив после себя только ностальгические воспоминания. Равно как и вечера, во время которых она могла быстро прошмыгнуть мимо охраны в крыло самого борделя и иногда лицезреть развлечения сильных мира сего. Совсем немного, ничего особо пошлого не было. Никто при тогда ещё мисс Фрост не занимался сексом, не требовал минета, но она видела прикосновение, удовольствие на лицах мужчин и то, с какой скоростью выкуриваются сигары и выпивается виски. Ну а потом её замечала охрана или браться и  кто-то уводил Лили в её комнату, не забывая сердитым шепотом успевать читать нотацию. Она никогда не видела обнаженное мужское тело, и Рихард наверняка прекрасно знал об этом. Трудно было не догадаться... Никогда не целовалась, хотя особы из борделя порой то ли в шутку, то ли всерьез предлагали научить, но были посланы не слишком вежливой Фрост куда подальше. Однако, ей было непонятно, зачем он дразнит её всеми этими вопросами?
- Это для них настольная книга, не сомневаюсь, но раз уж тебе так интересно - со мной таких бесед не проводили, и что такое секс, я смогла услышать в полной мере только от прислуги отчего дома, борделя, то есть. Лет в шестнадцать. - безусловно, могло быть хуже, но мужчине наверняка с их первого секса было ясно, что у неё нет никакого опыта в этих делах, а все знания о слиянии тел лишь теоретические, может и подробные в какой-то мере, но недостаточные для того, чтобы не бояться первое время даже говорить с новоиспеченным хозяином.
- Не секс. Но и не обычные поцелуи. Я бы назвала это прелюдией и если бы ты не разбудил меня столь бесцеремонно, было бы интересное продолжение моих сновидений. - с неохотой призналась Лили, понимая, что все больше сдается в плен без боя. Ладонь мужа уже давно забралась под одеяло и мягко поглаживала её ногу, вызывая приятную дрожь по всему телу. Перевернувшись на бок, Лили вновь обиженно покосилась на него и прикрыла глаза, словно вновь собираясь после диалога улечься спать, как ни в чем ни бывало. Устало вздохнув, девушка подумала, что все-таки не все так плохо. Может повышенной чуткостью её муж не страдает, но она его любит, и с этим нельзя ничего поделать, разве что доказывать эту любовь по мере возможностей. Почти сдаваясь, девушка чуть недоверчиво смотрит на Рихарда снизу вверх, на этот раз не стремясь вырваться или наоборот увлечь любимого за собой в постель, удерживая его там как можно дольше.
- Все же так просто... Почему то ты, то я все время усложняем свои отношения? Обычно я, если точнее... - вдох, и вот, Лили уже переворачивается на спину и взглядом изучает люстру, нависшую над серединой спальни.

- Иногда... - снова приятные поцелуи и прикосновения. Лили не отталкивает мужа, но и не отвечает на его ласки. Рихард всегда умел найти нужные слова и действия для того, чтобы успокоить её. Может, в этом и была проблема, не дающая ей покоя? Его...идеальность? То, как он легко и непринужденно стоял за рулем их отношений, погашая конфликты так, что после довольны были все? Сказывается богатый опыт общения с противоположным полом, никак иначе... Тревожный звоночек номер один... У Лилианы был талант находить проблемы и причины придраться к слову, даже если оно завуалировано тысячами нежностей. Но кое-что её все же раздражало и без того. Идеальность собственного мужа. То, что он то кажется всепрощенцем, то причиняет дикую боль своими действиями, словно отыгрываясь за её поведение. Словно проверяя свою степень воздействия, раз через десять чередуя боль и наслаждение. Выводя в растерянность и ярость изменами и поркой, по счастью, единственной и заглаживая свою вину пониманием, любовью, нежностью и вот такими моментами, когда хочется с обидой стукнуть его кулачком в грудь и воскликнуть: "Ну как ты можешь быть таким идеальным во всем?!"
- Выпорол? - странное ощущение, когда в тебе вновь медленно, но верно просыпается бес. Дослушав, девушка ненадолго замолчала. - Я знаю - уже спокойнее произнесла Лили - Ты всегда получаешь все, что хочешь, даже если это находится за пределами Парижа. - ладони сами сжимаются в кулаки и с силой упираются в грудь мужчины, отвоевывая себе хотя бы немного личного пространства. Она понимала, что снова сдается. Хотелось утихомириться. Нежно улыбнуться и поцеловать любимого, забыв о глупой обиде-недоразумении. Но она была сильнее своих желаний. - Я хочу пить - странно. Невовремя. Неправда. Но надо же было как-то выйти из-под его тела, чтобы не поддаваться соблазну! - И раз уж ты все равно не дал мне поспать, поэтому я должна одеться. Я ведь почти голая, забыл? - нервно облизнув пересохшие губы, Лили сделала ещё одну попытку подняться с кровати, которая, из-за наличия рядом самого Рихарда, провалилась. Конечно, муж видел её в виде более хлестком, чем этот и уж точно в менее целомудренных образах и позах... Но думать об этом опасно - может захотеться повторения и тогда все снова войдет в привычную колею на круги своя, тем самым снова возвращая Лили к мысли о том, что по сравнению с безукоризненным Рихардом она смотрится просто-напросто взбалмошным подростком, у которого бушуют гормоны. Пожалуй, это ещё одна причина для того, чтобы понять, что так просто её не отпустят и откинуться на подушки, снова кутаясь в одеяло, что Лилиана и сделала.

Лилиана старается игнорировать тон мужчины, но, как оказалось вскоре, плохой тон был самой маленькой её неприятностью. Через пару секунд девушка поняла, что лежит уже на животе, и ощущает поцелуи столь знакомых губ на своей обнаженной коже. Не легкие и почти невесомые, а страстные и уверенные, как и сам Рихард. Словно мужчина стремился оставить клеймо, показать, что она только его, лишний раз, по мнению жены... Лилиан силится перевернуться на живот, дабы избежать подобных действий, но все действия оказываются напрасными, легко ломаясь под мужским натиском. Белоснежная шелковая простынь оказывается задранной наверх, обнажая красивое тело закутанной в ней особы, позволяя находящемуся рядом мужчине делать все, что ему заблагорассудится. Она уже настроилась на ласку и была почти готова к принятию назревающего секса как данность, но сильный удар по попке нарушил все планы и настрой. Возмущенно вскрикнув, Лили дернулась в сторону, желая избежать этого унижения. Именно так - боль как таковая была терпимой, но сам факт того, что он шлепает её по заду, как провинившегося ребенка, просто нокаутировал! Она брыкалась, вырывалась, делала бесплодные попытки ударить своего благоверного, но тот весьма удачно расположился над супругой, поэтому сделать хоть что-то из вышеперечисленного было сложно. Новый удар обрушился на нежную кожу, вызвав не только взрыв праведной ярости, но и покраснение щек, от стыда и гнева.
- Не смей - Лилиана почти прорычала это, сжимая мягкую подушку в руках, вымещая на ней свое бессилие - Ещё раз сделаешь это - клянусь, пожалеешь - частое прерывистое дыхание, не столько от возбуждения, сколько от слишком энергичных попыток вывернуться из рук мужа - Как только я выберусь. Тебе. Конец. - До этого момента на неё поднимали руку два раза в жизни. Первый: отец, когда ещё будучи совсем маленькой девочкой, Лили разбила в доме дорогущую пепельницу. Второй: сам Рихард, в ночь её особо удачной попытки побега. Все это было слишком грубым. Жестким и излишне откровенным. Девушка ощущала боль и страсть, сливающиеся воедино и это заводило лучше любых нежностей. Остатки нижнего белья уже давно отлетели куда-то в сторону шкафа, а их обладательница вновь оказалась во власти требовательных рук мужчины и теперь уже могла лицезреть его лицо совсем близко, ощущать частое возбужденное дыхание и вдыхать знакомый приятный запах дорогих сигарет и одеколона, от запаха которого, помнится, долгие месяцы назад она впервые потеряла контроль над своими гормонами. Тоже самое происходило сейчас, только вот Лилиана уже не была той неопытной девочкой, что и раньше. Именно поэтому она не желала так просто даваться в плен. Сжатые кулачки упрямо забарабанили в грудь мужа, время от времени разжимаясь и так и норовя дать хозяину города пощечину.
- Зато ты точно не ангел во плоти, скорее наоборот - Лили выгибается, то ли навстречу грубой страсти, то ли действительно желая освободиться. Девушка уже и сама не знала: попытается ли она убить мужа, если он продолжит, или сорвется лишь на моменте, когда он решит вдруг послушаться её и остановится. Выдох. Вдох. Снова вдох. Становилось трудно дышать, она снова теряла контроль. Цепляясь за него кончиками пальцев, Лилиана понимала, что проигрывает. Рихард снова приближает к её лицу своё, и девушка поворачивает голову в сторону, думая, что муж желает поцеловать её в губы. Однако, он тут же меняет свой план, если таковой был. Прикосновение губ к мочке уха, игриво прикусив поддатливую кожу, Рихард мог без труда ощутить легкую дрожь, прошедшую по всему телу Лили, будто электрический разряд.  Легкие поцелуи в шею, на этот раз она не сумела подавить инстинктивное желание провести кончиком языка по губам и с силой сжать плечо мужа. Снова возвращение части контроля, притягивающая мужчину к себе ладонь отталкивает плечо от себя, держа Байера на относительном расстоянии. Пара дюймов, которые от преодолеет, когда пожелает. Невольный стон, сорвавшийся с губ моментально обращается в протяжный стон разочарования. Одну ногу она закидывает на поясницу мужа, когда тот грубо проникает в её тело, а ладонь снова опускается на плечо. Толчок в сторону, попытка перевернуться и оказаться сверху, чтобы самой руководить в этом насилии над личностью. Почти удалось, но Рихард сумел удержать её в своих руках. На время грубый секс превратился в борьбу за лидерство, пальцы девушка скользили по его плечам, спине, с силой вонзаясь ноготками в ткань пиджака, словно ставя перед собой цель разорвать её ко всем чертям. Все бы отдала за то, чтобы этой одежды на нем не было...
- Очередная попытка... Доказать свое главенство? - о, она так не думала. Рихарду не нужно было ничего доказывать, ведь жена отлично понимала, что в семье главный он. Но какая-то часть её желала хоть слегка уколоть мужчину. - Думаешь, если ты сверху, то сразу становишься господином во всем? - тихий полустон, тонкое, внешне такое хрупкое тело вжимается в матрац, и Лили умолкает.

Было сложно сдерживать стоны и продолжать делать попытки вырваться, когда тело жаждет обнять любимого и делать все, что он хочет, не сопротивляясь желаниям и натиску. Девушка молчит, не отвечает на его фразы-провокации, прикрывая глаза и позволяя себе лишь дышать с ним в унисон, не портя момента. Можно поговорить позже, когда удовольствие захлестывает - разборки могут подождать. Ну же! Она уже умолкла, готова сдаться, улыбнуться и признать собственную неправоту! Но Рихард рушит едва зародившееся стремление, меняя положение тела Лилианы и снова мужская ладонь ударяет по оголенным ягодицам после непродолжительных ласк. Возмущенный окрик последовал немедля. Желание сдаваться пропало спустя мгновение, но и это вскоре снова обернулось удовольствием, когда Лили почувствовала тяжесть мужского тела, весом прижимающего её к кровати. Непроизвольно девушка раздвинула ноги ещё, испытав желание ощутить его в себе ещё сильнее. Опустив голову и расслабившись на время, Лилиана издает тихий стон наслаждения, приглушая его звучание подушкой, так что прозвучал звук глухо, пусть и весьма слышимо. Под его ласками и движениями трудно было сдержаться. Любой гнев растворялся в этих движениях, грубых толчках внутри уже несопротивляющегося тела, готового принять любую ласку любимого мужчины. Жаль только, он не позволяет ей принимать особого участия в процессе получения взаимного удовольствия от секса.
Приятная волна удовольствия прошлась по телу, заставляя девушку вздрогнуть от прикосновения его губ к чувствительной мочке уха. Однако... Приказ? Лилиан с силой дернулась, лицо прикрыли безупречные локоны, поддающиеся каждому движению своей обладательницы. Дышать стало не так легко, но это мелочи. Он переходил положенную грань. Она не желала терпеть приказы, даже от Рихарда. Лили и без того в свое время не могла даже ступить шагу из своей собственной комнаты. Везде были сплошные приказы, правила, которые нельзя было нарушить. Попадать в ещё один такой дворец из хрусталя, переименовавшийся в простое и скучное слово "брак"?  Почему бы ему сразу не перечеркнуть все, что было между ними и не вернуть свою малышку в дом братьев, где она не будет заводить вообще никаких разговоров, не исключая бесед о личной жизни?
- Я никогда не буду подчиняться приказам! Мне и без того все время указывали, что надо делать. Хватит! - легко быть уверенной, ощущая свою правоту. Намного сложнее делать это, будучи прижатой к давно сбившейся в сторону простыне, тихо постанывая от движений мужского члена в своем теле и не понимая, что надо наконец сделать, чтобы получить свободу?!
- Любимым не приказывают. Вечные запреты и правила - не почерк любви. И насилие - снова рывок - Тоже. - если бы он проявил нежность... Не играл бы с ней, словно проверяя терпение на прочность... Пара нежных прикосновений и извиняющихся поцелуев быстро успокоили бы Лилиану, особенно если бы муж при этом нашел в себе силы не афишировать снова свое доминирующее положение. Но он вел себя иначе, не в такой форме Лили признавала свои ошибки и соглашалась с чужим мнением. - Ты - мой любимый муж, который заигрался в учителя, тем самым провинившись. Может, следующая порка с меня, как думаешь? - попыток вырваться она уже не предпринимает. И без того ясно, что это бесполезно.

Борьба... Противостояние. Она никогда не чувствовала себя абсолютно покорной, даже своей любви. Всегда существовала та часть Лили, которая ревниво оберегала её хрупкое упертое эго. Она любила его всем сердцем, небо свидетель, но недоверчивость девушки не давала ей покоряться. Она привыкла к бесконечным подвохам и это было проблемой. А он прав. Гордячка та ещё, даже брак, любовь и дети этого не изменяют, заставляя Лили держать себя в тонусе, все чаще выпячивая вперед собственные принципы, которые давно стали чужеродными в её жизни. Неугомонная... А ведь за это он её и любит. Смог бы Рихард полюбить покорную девочку, которая бы делала все, что ей велят и раздвигает ноги по первому требованию, не переча ни в чем? Да никогда! Только лучшая достойна была стать его, принадлежать этому мужчине и при этом не прогибаться. Лучшая для лучшего? Быть может, хотя сама Лили не считала себя таковой. Именно поэтому она с маниакальным упорством улучшала свое тело, обучалась этикетам, танцам, делала все, чтобы быть достойной его, не ударять в грязь лицом. И случай с террористами являлся нонсенсом, отклонением от выбранной нормы! О нет, улучшаясь она не прогибалась под внешний мир, а всего лишь играла по его правилам. А за предательство ей было стыдно, как никогда в жизни. Не за то, что она пыталась помочь тем, кому повезло в жизни намного меньше, чем ей. За это Лили стыда не ощущала, равно как и за то, что была против политики мужа. Она и сейчас против и ему это отлично известно. Но стыдно за то, что она обманула его бесконечное доверие и поставила под угрозу репутацию любимого, их совместную жизнь... Лили едва не разрушила все то, что они с таким трудом построили. А он простил. Прощал, снова и снова, и порой она думала: как же сильно надо любить, чтобы уметь быть таким, как Рихард?
Стоны, больше похожие на всхлипы она намеренно приглушает, выводя их наружу в виде порывистых вздохов. Хотелось откинуться на подушки, закрыть глаза и снова ощутить, что он наслаждения тоже можно медленно умирать, находясь на вершине блаженства. Но надо слушать, слышать и вникать в суть происходящего. Досадливо поморщившись, Лили опустила взор на мужа, который удобно расположился на уровне её поясницы.
- Разве что один раз... - выдохнула девушка - Раз в три дня? Ты бесчеловечен! Как я по-твоему должна буду справляться с сексуальной неудовлетворенностью, м? Но если ты считаешь, что я сделаю ради секса все что угодно... - милая улыбка на губах, Лили нежно прикоснулась к ладони мужа - То ты ошибаешься! - сердито отшатываясь назад, девушка резко садится на кровати. Укоризненно пригрозив любимому пальчиком, Лили  вновь подается вперед.
- А вот ты явно можешь многим ради этого пожертвовать. Гадаю порой: во мне причина или в сексе в целом? Но мне нравится такая позиция. Я не могу измениться, Рихард... И не хочу, полюбил же ты меня такой, какая я есть? К чему требовать друг от друга ломать свои жизни и поведение, если можно просто жить секундой? Сейчас, к примеру, я почти не помню, почему мы вообще оказались в этой постели. Но знаю, чего мне хочется теперь. Тебя. - потянувшись к мужчине, она принимается целовать его в губы, вставая на колени, оказываясь почти вровень с лицом мужа. Примирительный поцелуй, извиняющаяся нежность... Они погорячились. Пора это исправить.

Они негласно забывают о плохом. Снова и снова, руша все то, что должно разделять их души и тела. Многие были против этого брака, едва ли не делая ставки, кто кого доведет раньше, но в результате победили Байеры, оставшись не только вместе, но и сумев создать свою семьи и личную зону комфорта. Но... Неужели он правда так просто оставит её?!? Со все нарастающим изумлением Лилиана наблюдала за тем, как муж встает с постели, снова оказывается одетым, после укутывая её в одеяло. Меня. Лишили. Секса. Ну да, она распиналась насчет того, что не готова ради этого на все, но после столь страстного начала просто лечь спать? Опасно, мистер Байер, опасно для жизни творить такое с юной женой... Он уходит, Лили сначала хотела встать и пойти следом, но после поняла, что тяга ко сну сильнее. Пусть и незавершенный до логического конца секс подарил телу приятную истому и ощущение тепла, которое не проходило, словно любимый все ещё был рядом. Так и оставшись в коконе из одеяла, девушка засыпает, без сновидений, проваливаясь в объятия Морфея, словно в омут. Он сказал, чтобы я не менялась... Ну наконец-то никто не пытается больше подстроить меня под себя... Не верится, что мы пришли ко всему этому. Впервые оказавшись здесь, я даже не могла представить себе, что свободно буду лежать в его постели обнаженная, знать, что совсем рядом спят наши дети, где-то бродит котенок... Будто не со мной. Такая прекрасная, нереальная жизнь... - это было последней её мыслью перед сном, после чего Лили уже не думала ни о чем. Она не знала, что маленький Тимми пробрался-таки в спальню, где отдыхала хозяйка, после собственнически проникнув к ней под одеяло, как часто делал, свернувшись возле живота клубочком и в свою очередь заснув.
Просыпалась Лилиана медленно. Ледяной нос утыкается ей в щеку, чье-то горячее дыхание. Досадливо поморщившись, девушка пытается развернуться, но чувствует ещё один комок шерсти под одеялом.
- Рихард, что за манеры, тыкаться жене в лицо незнамо чем? - пробормотала Байер, нехотя понимая, что сон завершился - И шпиона мне подослал под одеяло... Тимми, в этом доме куча спален, одеял, тел! Но ты именно в этой комнате, на этой кровати и именно у меня. Мучал бы хозяина... - короткое мяуканье, словно котенок был согласен с предыдущим оратором. Движение мягких лапок, идущих по ней, маленькая кошачья головка показалась из-под одеяла и застыла. Лили, почувствовав это, открывает глаза, которые тут же в изумлении округляются.
- А это что ещё за чудо? - тот же вопрос читался на моське котенка, который настороженно разглядывал нового гостя. Озадаченно моргнув, девушка садится на кровати, беря котенка на руки и вытаскивая его из тепла, несмотря на протестующее мяуканье. На лице медленно, но верно проступало осознание.
- Привет. - с нежной улыбкой Лилиана протягивает ладонь к щеночку. Тот, основательно обнюхав её, позволяет девушке приблизиться. Она гладит его по голове, после принявшись почесывать его за ушком. Он моментально начал вилять хвостом, явно выдавая свою симпатию. Тихо засмеявшись, девушка улыбается, глядя на мужа.
- Ты будешь дарить мне новое животное после каждой ссоры? Наверное, стоит ссориться с тобой почаще. - прикрываясь простыней на манер полотенца, Лили за руку притягивает любимого на кровать. Стоило Рихарду оказаться в сидячем положении, как она тут же оказалась подле него, обнимая за шею и смотря в глаза.
- Он. Просто. Прелесть. Вы. Оба. Восхитительны. - после каждой точки - нежный краткий поцелуй в губы и улыбка. - Как назовем нового члена семьи? - взгляд на Байеровский мир фауны вызвал новую порцию смеха, стоило только Лили увидеть, как умильно животные смотрят друг на друга, стоя напротив и не сводя внимательного взора с оппонента.

Они действительно смотрелись вместе очень забавно. Улыбаясь, Лили, казалось, едва не позабыла о своем муже, так её захватило исполнение детской мечты о том, чтобы в доме были животные. У самой Байер зверьков никогда не было, поэтому котенок и щенок стали первыми в её жизни.
- Я не буду называть щенка в честь любимого лакомства! Не с моим ассоциативным мышлением! - возмущенно парировала она, тыкнув пальчиком в грудь Байера, в отместку за прикосновение к её неприкосновенному носу. - Они же не съедят друг друга? - теперь в голосе звучит явная настороженность, но Лилиана вновь меняет тему - А вот имя Рекси мне нравится, даже очень.
Девушка уже начинала планировать проваляться в постели весь день. А что? Здесь уютно, муж рядом, две пушистые грелки, ужин могут принести прямо сюда... Но Рихард крушит её планы одним легким движением, опуская взятое из шкафа платье на постель.
- Ты сам записал меня в эти ряды, дорогой. Не ты ли постоянно с упорством, достойным лучшего применения, заставляешь меня ложиться спать, независимо от времени суток? - зная нрав мужа, Лилиана, несмотря на веденные параллельно речи, встает с постели, не обращая внимания на собственную наготу и вытаскивает из ящика комплект нижнего белья, неспешно надевая его, даже не думая требовать от мужчины, чтобы он отвернулся. Едва ли есть в её теле что-то такое, что Рихард не увидел за год с лишним их семейной жизни. В болезни и здравии, спокойствии и истерике, в любви и ненависти, пока очередной каприз юной особы не выведет его из себя. Прежде чем надеть платье, девушка подходит к Байеру, сияя улыбкой новоиспеченной искусительницы. Почти вплотную, так, чтобы слегка касаться его груди своей, но не ближе.
- Если не сон, то чем же заняться? У тебя уже есть задумка? Или мне подключать фантазию? - после Лилиан  все же надевает платье-сарафан, застегнув молнию на боку. В целом снять и надеть платье было очень просто - потянуть за эту самую молнию и узреть, как ткань легко падает наземь, оставляя вас в одном нижнем белье. В свое время, когда чета Байеров только привыкала к совместному времяпровождению в постели, это платье Лили носила довольно-таки часто, чтобы не заморачиваться со снятием. Щенок, видя, что она уже давно не гладит его, явно решил исправить это, неловко спрыгивая с кровати на пол и подбегая на недавно окрепших лапках к хозяевам, требуя ласки. Опустившись на корточки, девушка потрепала милое создание по макушке, одновременно заметив свои туфли под кроватью.