То, что произошло сегодня, переходило все рамки, то, что на него напали сегодня, при выходе из здания, обстреляли, его спасло разве что личное мужество, он не стал скрываться за спинами верных ему телохранителей, а, вытащив оружие, вступил в перестрелку, и он с тремя секьюрити отстреливались, сидя за машиной, но нападавшие применили осколочные и зажигательные гранаты. Десять минут ада, по сравнению с которыми развлечения в метрополитене казались безобидными забавами с водными пистолетиками. Потом только подоспели и остальные. Хосе кое - как обработали раны, ожог ныл, но он лично принял участие в допросе наёмных убийц, пришедших по его голову. сыворотка правды, разработанная его учёными, эти убийы молчали бы под самой страшной пыткой, но запрещённый наркотик развязал им языки. Хосе применил в своё время свой излюбленный приём, отсекая от крупной компании каналы поставок,  перебивая тендеры на закуп сырья, и владелец разорившейся компании, решил восстановить своё положение, устранив того, кто разбил ему бизнес. Но теперь Хосе лично расправится с ним. Плевать на всё. Тот, кто решил так расправиться с ним, вскоре получит по заслугам. Его сталкеры достанут его в любой точке Европы. Следопыты. Часть его армии. Незримой, но существующей.
  Как он добирался, это тоже отдельная история. Пришлось оставить машину и ждать другую, его секьюрити настояли, чтобы он послушался их и не выходил из здания, куда спешно собирались и другие. Два часа ушло на организацию сопровождения, и потом только вереница затонированных машин выехала. Они что, думают, что это остановит Хосе от завтрашней поездки на работу? То, что на него совершено покушение. Нет, он расправится. И он оправится.
  Когда он зашёл к себе, то на пути ему встретилась Александра. Девушка, которую он купил, и про которую просто забыл, о её существовании, не забыв при этом, правда, расторгнуть с Бруно все договорённости. Деловое письмо, где он сообщает, что Конфедерация более не сотрудничает с Бруно. И более никаких объясненийц. Бруно не пускали в его кабинет, да и Александру за всё время он видел только один раз, в саду у себя, на скамейке. Редко, очень редко он выходил в свой, так аккуратно ухоженный, сад, а там уже распустились листья, расцвели вишни, но ему было не до романтики. И, тем более, не до Александры, оказавшейся перед ним на пути и вовремя не отскочившей в сторону. Хосе пронёсся мимо неё, задел, и даже не обратил внимания на то, что она упала и скатилась по лестнице. Да и сломай девушка шею сейчас, он даже не обернулся бы. Он просто поднялся на второй этаж, скинул пришедший в негодность пиджак, и принялся обратно раздавать команды. Найти. И желательно, живым. Он размажен его, он заплатит за то, что двое его секьюрити погибли, заслонив собой Хосе.
  наконец, все дела закончены, Хосе скинул рубашку, и направился в душ, сейчас он особенно в нём нуждался. и едва не взвыл, когда по ожогу потекла вода. Но он стоял, ожидая, что вода станет холоднее, ему нужо было взбодрить себя. Какой уж тут сон? Но в душе и начали забываться все неприятности. Перестрелка, сбитая Александра, и многое другое. Всё. Обернув бёдра полотенцем, Рамирес старший направился к себе, чувствуя, как тёплый ковёр так приятно ласкает ступни ног. Придя к себе, открыл холодильник, достал банку с соком, и принялся пить большими глотками. Сок какой - то мерзкой, холодной водой пробежал по горлу. Лучше не становилось. Хосе просто сел в кресло, поджал под себя ноги, и так и сидел, глядя вперёд невидящим взглядом. И уже никакая усталость не могла взять вверх. Завтра всё же он отменит все дела. Нужно отойти, он хромает, в конце концов, отлежаться, а не ходить под действием обезболивающих. Хосе аж застонал, он получил ожог на руке и ноге. А он сам так и не научился разбираться в новых лекарствах. хотя под ними были и фармацевтические фирмы. Он просто сидел на кресле и ни о чём не думал.

Хосе уже подумал было прогнать Александру и далее, после тяжёлого рабочего дня и сегодняшнего нападения он не хотел видеть никого, просто отойти от всех, забыться, да и раны его обработали уже там, и они уже не ныли. Швы наложены профессионально, плечи - он подёргал плечами, словно в давние времена, когда он ещё учился держаться в пустоши и не уставать от тяжёлой жизни в пустошах, кем бы ты ни был, в первую очередь дела, потом только всё остальное. Он и работал подолгу, тащил на себе Конфедерацию, чтобы именно они смогли расшириться по Европе и протягивать свои хищные лапищи и далее. Но вот он не стал прогонять девушку. Она, в конце концов, пришла к нему искренне, и даже после того, как он оттолкнул её. Сможет ли он прогнать её совсем? нет, потому что потом ему будет некого прогонять. В конце концов, Диего развёл себе уже целый гарем, в то время, как Хосе продолжал тянуть на себе всё дело.
  - Не надо, раны уже обработаны. Хорошо, что ты пришла - Хосе вдруг обхватил талию девушки, положил на неё свои руки, притянул к себе, сегодня она от него не уйдёт, она проведёт ночь с ним. Притянул к себе ниже, даржа за край белья, сразу же взялся за трусики, приспустил их вниз - он даже не стал смотреть на всё остальное бельё, что было одето на Александре, просто приподнял ей края белья, обнажив бёдра и живот, и принялся ей целовать бёдра. Руки, живот, поднимаясь всё выше, приподнимая одежду, вот он обнажил её груди, она приподняла вверх руки, помогая ему освободить её от одежды, а его губы уже блуждали по её соскам, плечикам и шее. Он ласкал её всю, его ладони исследовали её ноги и ягодицы, она стояла перед ним обнажённая, а он всё ласкал её и ласкал. Он и не думал о предохранении девушки. Просто - она принадлежит ему. И он не собирается сдавать её в бордель или ещё куда - либо.
  - Иди же - сказал Хосе, подталкивая Александру к широкому дивану, так, чтобы она легла спиной, закинул её ноги себе на бёдра, накрыл своим телом, его ладони поймали её, пальцы сплелись. Мелькнула мысль, что у Александры сейчас опасные дни. Его мать, Кармен, считала своей обязанностью вмешиваться в их личные жизни, и давно намекала, что хочет внуков. Но сейчас и Хосе решил, что Александра станет матерью. и это не в угоду Кармен. Просто потому что он сам так решил.
  Хосе увидел, как тело Александры, разогретое его ласками, выгнулось, когда он вошёл в неё, как откинулась назад её голова, словно она получила в лоб пулю, почему - то привыкшему к смертям Рамиресу пришло в голову именно такое сравнение, далее она задышала чаще, когда он задвигался в ней и отпустил руки.
  - Всё хорошо, Александра - сказал Хосе, продолжая двигаться, когда девушка открыла глаза. И почувствовал, как он хочет сменить позу. Вышел из неё буквально на несколько секунд,, читая в глазах немой вопрос "и это всё"?, нет, не всё, он не отстанет от неё так быстро, просто он развернул её к себе спиной, обнял, сажая на себя, обхватил ладонями её груди, и задвигался, задавая и девушке нужный ритм, хотя, сидя так, она почти ничего не могла сделать, её ножки свисали, не доставая до пола. Наконец, он снова положмил её на спину, закинул её ножки себе на плечи, чтобы войти максимально глубоко в неё. Хосе запомнил, как из неё вытекало всё там ,у него в кабинете. А сейчас он не хотел этого. Ему хотелось, чтобы Александра забеременела. И только тогда уже расслабился, можно и кончить. В неё, естественно. И продолжил двигаться, он двигался, чувствуя, что уже нет сил, пока, наконец, не устал окончательно.

- Немножко не так, александра - Ладонь Хосе накрыла ладошку, ласкающую его достоинство, чуть переместили вниз, там, где он любил больше всего, и принялся перехватывать инициативу у неё, он одно время лежал, расслабившись, но пришло время, он отдохнул после секса, и готов был с новыми силами продолжить ночь с ней, так желающей ему угодить сейчас именно здесь, именно в постели с ним. притянул к себе, он поймал её эрогенную зону, и снова принялся губами ласкать её груди, пока ещё маленькие, немного заостренные, и прикасающиеся к нему - от девушки исходил запах духов, мази и её тела, смесь их понравилась главе Конфедерации. Его пальцы принялись исследовать поверхность её лона, водя по увлажнённой и предательски мокрой коже, его пальцы проникали всё глубже, в то время, как её грудь подвергалась атакам её губ, заставляя выгибаться, подобно туго натянутому луку. Хосе сморщился, ноготки девушки впились ему в спину именно там, где были раны, они заныли, но разве это повод прекратить всё? Наоборот, мысль в голове сформировалась, одновременно и наказать её, и добавить остроты в ощущения им обоим. Хосе потянулся, вытащил ремень из брюк, потянул на себя запястья Александры, связывая их, привязывая к кровати, она лежала перед ним абсолютно беспомощная, и могла разве что извиваться. извиваться и выгибаться, пока Хосе продолжал ласкать её груди и дразнить её лоно, он чувствовал, как она не хочет отпускать его блудствующие внутри неё пальцы, но и этому должен настать конец. Он просто оставил её разгорячённое и просящее продолжения тельце, чтобы лечь на неё между разведённых ножек, и овладеть ею. и задвигался, чувствуя, как её локотки выгибаются навстречу ему, пытаясь обнять - и, разумеется, безуспешно. он чуть распрямился, чтобы мог поглаживать её грудь, Александра своим стоном уже грозилась перебудить весь дом, но Хосе было сейчас всё равно. Просто он сейчас делал с ней всё, что хотел. Девушка уже полностью обессиленная и взмокшая, упала на кровать, а он всё продолжал двигатьсмя на ней. Вот и финал, он выгнулся, кончая в неё. Вышел и только тогда дал свободу её запястьям, на которых отпечатался рельеф от его ремня.
  - Ты становишься женщиной, Александра - сказал Хосе - настоящей женщиной. Я ценю таких.
  Женщиной, а не девочкой, испуганной и желающей что - то доказать другим. Пожалуй, можно и не одевать на неё более обтягивающий ошейник, можно ограничиться обычным, и то на время выхода из дома. Но и пока что из дома он не собирался её выпускать. В конце концов, всё, что ей нужно, у него в особняке есть, вплоть до сада, фонтана и крытого бассейна. А Бруно он всё же отстранил от дел с ними, и передумывать не собирался, и никакая александра уже не могла переубедить его в обратном. Доверие трудно приобретается и легко теряется, так было всегда в Конфедерации, а Хосе, он и не уделял почти что внимания развлечением, предпочитая работать, опрокидывая конкурентов, и выбиваясь в лидеры. Единоличные. Испанские братья должны быть лучшими. Во всём. И самыми надёжными.
  - Александра, в дальнем углу комнаты стоит сок, принеси, пожалуйста - сказал Хосе, когда девушка начала приходить в себя. Это был лишь предлог, он просто хотел посмотреть, как она движется, будучи обнажённой.

ночь, она и не началась бы, не попади Хосе со своими людьми в перестрелку. Он бы не посмотрел на Александру как на женщину, она бы ещё долгое время оставалась забытой игрушкой, хотя жила у него, как и любая другая женщина, ожидающая тепла от другого. И сейчас она смотрела на него совсем другими глазами, и чувства в них были самыми искренними. И потому Хосе ответил девушке на её поцелуй, потом, взяв её за худенькие плечики, чуть отстранил от себя, ему нравился взгляд Александры. Искренний. Он не лгал ему о её чувствах и о том, что творится в её сердечке, он читал даже её страх перед своими же чувствами, его, человека холодного и привыкшего всё рассчитывать, возможно, и не ранил этот взгляд, но и безответным он не был. Сама Александра была продана, скорее, как знак уважения дому Рамиро и "испанским братьям", как звали Хосе и Диего в Париже. А Хосе считался эталоном холодных и бесчувственных расчётов. Александра тоже была отдана Хосе, скорее, по расчёту. Но всё же Хосе не спешил доверять подписания с Бруно наиболее важных контрактов, связанных с Конфедерацией. Он, скорее, заключил бы договор с Александрой, как с более надёжным, нежели сам Бруно, человеком. Но - у женщин нет таких прав. Не может быть чья - то собственность сама владеть чем - то или распоряжаться чем - либо в домк, разве что раздавать приказы прислуге.
  Александра всё прижималась к нему, и Хосе поднялся, у него стоял великолепный музыкальный центр, и у него сохранилось множество довоенных записей, сейчас уже нет такой красивой музыки, и нет тех возможностей - многие стараются держать дома музыкальные инструменты, но вот гармония с миром, довоенная, отсутствовала. Глава Конфедерации включил медленную музыку. Поднялся, притянул Александру за собой, зял за руку, обнял, задвигался - они танцевали, обнажённые, наверное, это выглядело немного странно со стороны, но разве это аргумент для кого - либо? Он обнимал девушку, двигаясь в одном ритме с ней, его губы сами нашли губки малышки, и он принялся водить руками по её спине, ягодицам, и, вконец уже разгорячаясь, вдруг приподнял её, насаживая на себя, он снова вошёл в неё, держа на весу и продолжая двигаться из стороны в сторону, Александра повисла на нём, ей оставалось только висеть, обняв его, откидывая назад голову и освобождая шейку для поцелуев.
  Всё, достаточно танцев - с этой мыслью Хосе сел на кровать, растянулся на ней, оставляя девушку сверху, двигая бёдрами и лаская её груди. Он заметил, что груди - её слабое место, и периодически наклонял её к себе, чтобы он мог слегка покусывать её соски - и наблюдать, как она выгибается от наслаждения.
  и эта поза вскоре надоела Рамиресу, он повернулся, так, чтобы она оказалась на спине - и задвигался на ней. Пока снова не почувствовал непреодолимое желание кончить. И снова некий узел в его прессе, словно зарождается некая сверхновая - и вся её энергия выплёскивается в неё. Он освобождает её лоно, он уже хочет просто полежать минут так двадцать, просто наслаждаясь объятиями и близостью гибкого девичьего тела. Нет сил ни на что, Александра вымотала его полностью.
  - Ты неподражаема, Александра - сказал Хосе, всё больше расслабляясь.

Хосе только покачал головой, слушая очередной рассказ Александры, ходить столько дней со строгим ошейником и молчать, хотя, по идее, когда бы он ещё её выслушал? Она ,по сути, была просто привезена в его цитадель, без права выйти куда - то, хотя и Бруно не выпускал её никуда, но и он едва не совершил непоправимого со своей сестрой - хорошо, что Александра оказалась достаточно сильной, чтобы отказать несдержанному в своих желаниях компаньону. Ей, и то можно доверять больше, чем её брату, который не может организовать дела в своём доме, как можно что - то организовывать с ним, хотя Александра умоляла наказать именно её, пойти на самопожертвование ради брата, он мог одним движением отправить невинную девушку в бордель, будь он немного иного характера, но всё же он и так чувствовал, что она что - то сказала лишнего про себя, наговорила. Ради брата, наверное, не желая, чтобы Хосе рвал с ним отношения. А Хосе просто сказал, что ряд сделок с Марки он проводить не будет. В конце концов, проще ресурсы бросить на ту же Корсику, обещающую стать весьма прибыльной в плане снабжения продовольствием Париж. И то, что тендер на восстановление дамбы получили именно они - Конфедерация оставила позади себя всех. Он просто работал над расширением, почти не уделяя время больше ничему. Его первая жена уже девять лет как в борделе - он так и не простил ей измены, она изменила ему, когда ещё и не было Конфедерации, в силу своей слабости. И тут же была продана в бордель. Ему тогда было двадцать. и он полностью ушёл в работу. Пока другие развлекались, занимались любовью, ходили по борделям - он продвигал свою набирающую мошь гильдию. Ставшую настоящей Конфедерацией, развивающейся в нескольких городах.
  И об Александре. Она может быть сильной. И верной. У неё есть свои моральные принципы. Потому - он может доверить ей имя своего рода, сохранившегося с довоенных времён. Дом Рамиро.
  - Через три дня, Александра, ты будешь не Марки. Твоя фамилия будет Рамирес. Я введу тебя в состав дома Рамиро, и не опорочь его. Наказание за это одно. Девять лет назад у меня была жена. Чтобы оставить дом Рамиро незапятнанным, я был вынужден отправить её в бордель. Ей было мало одного меня, и она получила то, чего ей не хватало в жизни. Никакие клятвы её меня не тронули. Ты можешь быть достойной не только стать личной собственностью, но и частью дома Рамиро, как когда - то ею стала моя мать, Кармен. Ты уж больше не лги мне. И не запятнай себя.
  И, действительно, все девять лет он работал на износ, да и сейчас он не собирался почивать на лаврах, работа и ещё раз работа, у них огромнейший потенциал, в конце концов, он оказался наследником дела отца, как старший, и должен был продолжать расширять доставшееся им наследство. Диего уже держит у себя трёх женщин, но с него куда меньше спроса, Хосе же достаточно одной - но она должна быть всеми. Его правая рука нашёпала сосок Александры, принялась поигрывать им, то слегка сжимая, то отпуская его, он уже и не жаждал секса, девушка вымотала его, утомила, но и отпускать её из своих объятий, прогонять в свою комнату Хосе не стал. Ему сейчас было хорошо с ней. Её маленькое, стройное тельце, такое горячее, так приятно согревало его, её кожа была столь бархатиста, держишь её в руках и чувствуешь, что держишь что - то ценное, дорогое.
  - А ещё лучше, сделай это мне, Александра - сказал он, подвигая голову Александры к своему паху.

- Всё просто прекрасно, Александра - он уже трижды кончил с ней, и уже был несколько истощён, чтобы сделать это ещё раз в её ротик, но вс же чтобы не возжелать эту хрупкую девушку, даже такому человеку, как Хосе, привыкшему больше думать о делах, и в последнюю очередь о женщинах, это было нереально. Но вот то, что она начала делать далее, вызвало только раздражение у Хосе.
  - Вот этого не надо - он отстранил девушку от своего соска, пояснив - это у меня очень чувствительное место, и очень болезненное. Больше никогда не делай так - взяв девушку за бёдра ,от развернул её к себе спиной, поставил на колени перед кроватью, добавил - даже если будет больно, Александра ,перетерпи эту боль молча. Я хочу, чтобы ты принадлежала мне полностью. Вся. Без остатка. И я хочу делать с тобой всё, что захочу в постели. Если я захочу причинять тебе боль - ты будешь принимать её с благодарностью. Если я решу доставить тебе наслаждение - это тоже должно быть принято от меня с благодарностью. Теперь ты принадлежишь мне полностью - Хосе, пока говорил, развёл в стороны ягодицы Александры, он поглаживал их, протянул руку, и между её ягодиц потекла тоненькая струйка растительного масла.
  - Просто максимально расслабься - поучительным тоном сказал Хосе, входя в её задний проход, чуть поправил положение её бёдер, чтобы и ему, и ей было удобнее, и задвигался в ней, удерживая её руками. Ему не хотелось сейчас, чтобы девушка шевелилась, пока он овладел ею вот так. Неважно, наслаждается она или терпит, да и закричи она сейчас от боли, и будь даже ей больно, Хосе бы это не остановило. Он хотел от Александры всего, и он делал с ней всё, что хотел. Пока не кончил в четвёртый раз, и не оставил её тело на сей раз в покое ,потянулся за полотенцем.
  - Ты можешь отдохнуть, Александра - сказал он, выходя в душевую комнату, тело требовало уже тёплой воды и освежиться, девушка полностью вымотала его, но сегодня ночью он не собирался более работать. Покушение - серьёзный фактор. Но и расслабиться так - почти преступление для него. Дела. Но ради Александры можно пожертвовать одной ночью, тем более, что сегодня она выдалась просто прекрасной.
  - Уверен, ты будешь идеальной миссис Рамирес, Александра - эту фразу Хосе обронил, когда вышел из душа, скоро лето, можно будет выходить на небольшую лоджию, ведущую в сад, он скоро зацветёт, можно будет включить фонтан, построенный в саду, и отдыхать в нём, как он любил, после изнуряющего рабочего дня.