Хосе прошёлся возле карты Европы, аккуратно восстановленнойи отреставрированной, и на ней оказался ещё один флажок. Десятый город, где они начали свою деятельность, открыли филиал, и теперь можно с уверенностью сказать "пришли - не уходим". Дела Конфедерации идут всё лучше. И то, что они не побоялись открыть именно здесь свой центральный офис, мозговой центр всей их, теперь уже с уверенностью можно сказать, империи, это не случайность. До войны это был небоскрёб, но уцелело всего семь этажей. Остальные - два года разгребали завалы, расчищали здание, укрепляли стены, и, наконец, занялись отделкой помещений. И тут теперь его личный кабинет. Самое сердце Конфедерации. Флажок за флажком вешались на карту, и все разного цвета. Разные направления бизнеса. То, что они выиграли тендер на восстановление дамбы, и теперь Париж исправно снабжается электричеством, и можно его продавать в другие города - тоже ещё одно стабильное увеличение их счетов. Фермы. Металлопрокат. Лесозаготовки. И многое другое, слившееся в единую Конфедерацию. В том числе и банки, дающие ссуды тем, кто хотел открывать для Конфедерации новые направления.
  Их границы растут. То, что они получили в наследство от их отца, расщирилось в разы. Толчок, который они задумали и дали. И взялись за это здание уже когда были уверены, что они могут вложиться в это здание. Он и Диего два года назад приехали осмотреть руины небоскрёба, тем не менее, это было единственное уцелевшее высотное здание, как они пробирались по развалинам, рискуя переломать ноги, и спорили о том, что будет в этом здании. Отлично, что сохранились плиты, что можно было подправить опорные конструкции. Отстроена крыша, на коротой так же планируется сделать крытый ресторан. Раньше они и не мечтали всё объединить в одном. Но скоро здесь будет огромный деловой центр, их Конфедерация соберётся здесь незыблимой твердыней.
  Уже работает лифт. И полностью восстановлен седьмой этаж. Париж кажется таким маленьким с такой высоты. Невысокие одно - двухэтажные особняки, соперничающие в своей роскоши, и бедные хижины. Видны магазины и рынки, и совсем крохотные фигурки прохожих. А так же площадь, где, если верить, стояла когда - то гигантская металлическая конструкция, ещё выше, чем их здание. И называлась Эфейлевой башней. Её давно уже растащили на металл, ещё когда она рухнула, сколько лет назад это было. Пятьдесят? Семьдесят? А может, сто?
  Кабинет Хосе тоже обставил с роскошью. Полы устланы мягкими ворсистыми коврами, когда никого нет, по ним так приятно пройтись ,сняв обувь и носки, ворсинки словно обнимают твои ступни. Такой же ковёр он поставил у себя в доме, он любил такое мягкое касание к ногам. Так его не касалась ни одна женская рука.
  Да... он приобрёл сегодня первую рабыню. По крайней мере, можно теперь подумать о том ,что какое - то время он сможет уделять женщинам, а не только Конфедерации, которая заменила ему женщин. Полностью. Он дома разве что появлялся, даже не спал толком, ночуя прямо у себя в кабинетах, и теперь он приказал привести его первое приобретение не в дом, а в кабинет. Уже только после этого он примет решение, куда он отправит её, к себе в дом или ещё куда. "Невинна. Сестра одного из людей первой категории, Марки". Он вёл дела и с Марки, точнее, не он сам, а люди из Конфедерации.
  Свою Конфедерацию он сравнивал, скорее, с мафией, организацией, ставшей, своего рода, государством в государстве. Имеющей своё влияние, незримое, но огромное. Это как спрут, протягивающий свои щупальца всё дальше и дальше. Десятый город под их алиянием. Они расширились ещё. И далее будут, но уже позже. Иначе неизбежно расширение поведёт к потере связей и разложению. А потом и к распаду. Так рушились империи. Но организации продолжали жить, даже если рушились государства.
  Да, это его кабинет. Огромный стол для переговоров, высокие кресла, его стол, с глобусом, флагом, картой, огромными окнами, из которых открывается прекрасный вид на Париж. У стены журнальный столик, у окон - цветы в кадках. Красиво отреставрированный потолок. Всё должно говорить о том, что здесь кабинет крупнейшего бизнесмена.
  Мафия. Да, именно мафия, со своими заповедями. Один из них гласит, что среди их участников не может быть тот, кто ведёт себя дурно и не соблюдает моральных принципов. Так же требование уважать чужую личную собственность, вести себя почтительно. Никогда не смотреть на жён друзей. И то, что двое не могут просто познакомиться, их должен представить кто - то третий. И другие заповеди.
  Александра. Агент заверял, что она невинна, впрочем, это подтвердили уже. Его прислужница, которая сообщила, что она невинна. Её не обманешь, говорят, она может отличить, невинна ли она с рождения. Кто знает. Глядя на её изображения, он не сомневался, ведь поручитель Марки. Хотя, интересно, что беспокоит её, он видел, что она ведёт себя, наверное, как - то немного неестественно. Это, наверное, заметил бы только Хосе, он сразу видел подозрительное. и потому их Конфедерация выстояла, он просто вычисляля ложь, и потому их ни разу не подвели. Не кинули. Потому что он видел ложь. То же самое можно было сказать и о Диего. Своём брате.
  Огромный экран на стене вспыхнул. Тоже чудом сохранившаяся техника. И экран, и монитор. На экране - кабинет приёмной, после которой уже его помощница, сорокалетняя женщина, решала, кого записать на приём к Хосе и Диего, а кому сказать, чтобы передали дела, их отдадут рассмотреть. Да в девятьсот девяносто девяти случаях из тысячи она так и поступала. Свободный вход к нему имели очень немногие.
  Но сейчас она известила, что к нему пришли. Точнее, привели девушку. Его телохранитель, секьюрити, который лишь передал Александру, а это была она, его секретарше, опёрся на стол своими огромными, как две ковриги хлеба, ладонищами, что - то сказал, и, пожав плечами, удалился. Её уже подготовили к визиту. Цвета неба вечернее платье, волосы уложены, губки подведены.
  - Да, запусти её - Хосе нажал на зуммер, она не видела его, но Хосе видел.
  - Как я понимаю, Александра. Моя собственность. От представителя продавца я узнал, что вы невинны. Но всё же - Хосе заглянул в её глаза, пытаясь всмотреться, кто знает, от девственницы до шлюхи всего один шаг. Не со всеми, конечно, но иногда можно нарваться, именно нарваться, именно на такую.
  - Но всё же, я спрошу чуть глубже. У вас были отношения ещё с кем - либо когда - либо? Вы целовались? Или вы мечтали о ком либо? Не утаивайте, я узнаю всё равно - Хосе, конечно, ничего не говорил пока ни о детекторе лжи, ни о сыворотке правды. Он мог понять многое. Но не ложь.

Отредактировано Jose Ramirez (05.05.2012 22:44:28)

Она лгала! Хосе видел это, много косвенных улик против неё, и она так неопытно лгаза, словно за её спиной вспыхивала тревожными огоньками контрольная лампочка на детекторе лжи. Хосе легко вычислял, кому можно доверить вести часть его дел, а кого лучше не допускать до больших денег. А девушку он собирался впустить в свою святая святых, в свой дом. Для него, по сути ,не имело никакого значения, что произошло, возможно, это была ошибка с её стороны, возможно, она поддалась силе или ещё что - то, но, теперь она просто обязана была ему сказать это. И всё. Ибо больше, чем семью Байеров, хотели уничтожить только его и Диего, потому что они поднимали уровень жизни в Париже, и сами на этом наживали состояние, а их охотники, которых в Конфедерации предпочитали именовать сталкерами, а их корпорация стала Конфедерацией. Государством фактически. И их жаждали убить, и не только свободные. их бизнес многим перешёл дорогу. Если уж он намерен впустить Александру к себе в дом, то в нём не может быть лжи. Ложь - это предательство, и именно предательство может погубить как его, так и брата, и их мать, Кармен, которая смогла привить им многие хорошие черты. Именно благодаря воспитанию матери его Конфедерация не держала борделей, и старалась не вести с ними дела, хотя, если и поападались такие, которые более ни на что не годились, то отправлялись и в бордели. Просто потому что спать с другими это призвание. Хосе не осуждал таких, просто сказал - гнать из общего сбыта. Сейчас ему важна была правда, и надо было заставить девушку сказать правду, неважно, угрозой, или спокойно ,но вот простые увещевания. Страх раскрыть правду. Такой страх можно убить только страхом. В конце концов, пока рано рассказывать о себе, и о его видениях. Не имеет никакого значения прошлое, главное - настоящее. Если она кого - то будет бояться больше, чем его, или не доверять ему, то, возможно, именно через неё и проникнет к нему убийца. Если кто - то запугает её, а она посчитает, что Хосе не сможет защитить её... тогда под угрозой будут жизни и Диего, и его матери, Кармен. По сути, ложь Александры - она не должна лгать ему более. И сейчас он либо заставит её сказать правду, либо попросту прикажет вывести из кабинета, и на этом их знакомство закончится. Правда, перед этим всё же накачав сывороткой правды и узнав, что скрывала Александра.
- Александра, вы только что солгали мне. Сейчас вы повторите ответ на мой вопрос, и, если меня устроит ваш ответ, мы продолжим разговор. Если вы солжёте ещё раз, я задам вам вопрос в третий раз, но вы уже будете под воздействием "сыворотки правды". Запрещённый довоенный препарат, который применяли для допроса пленных. Мои учёные недавно восстановили не только её состав, но и способ производства в лабораторных условиях. Тогда вы расскажете мне всё, и я буду задавать один вопрос за другим, наводящие вопросы. Но пока я прошу ответить искренне. Последний раз.
  Хосе отошёл, глядя на панораму Парижа, он ждал ответа, и, в ожидании, открыл холодильник, достал пластиковую ампулку, крохотную, со скрытой внутри футлярчика иголочкой. Он уже представил, как его рука вводит эту иглу в плечико или шею девушки ,как его пальцы сжимают ампулу, впрыскивая смесь барбитуратов в тело Александры, и менее чем через пятнадцать секунд она смотрит на него безжизненным взглядом и отвечает на вопросы, выдавая самые сокровенные страхи. А так же расписывая в малейших подробностях то, что она скрывала. Хосе не терпел лжи. Даже дерзость он бы забыл. Но не ложь. И это надо былор пресечь сразу. Он не мог привести в свой дом лгунью.
  - Я жду ответа, Александра...
  Более требовательный голос человека, привыкшего повелевать, он у руля крупной корпорации, и он намерен привести эту женщину в свой дом, чтобы она делила с ним постель, и чтобы он был уверен, что ложь, сказанная сейчас, останется последней в её жизни, пока она с ним. Если она скажет правду - он овладеет ею прямо здесь, заберёт её невинность, мгновенно забыв о рассказанном. Скажет ложь - он попросту перечислит Бруно гораздо меньшую сумму денег, приложив запись рассказа Александры под сывороткой правды. Но, в любом случае, он прекратит свои дела с Бруно, поскольку он, сам того не ведая, солгал ему. Даже если она подчинилась кому - то из - за страха, или же соблазнилась, то он должен знать. А она должна помнить, чья она собственность. Хотя бы потому что за проступки его рабыни отвечает он сам ,а не она. Бруно, видимо, считал иначе. Он и так уже примерно придумал, что он напишет Бруно, о том, что Конфедерация расторгает свои дела, и что ни он, ни его окружение, ни его родственники, более не могут иметь отношения с ненадёжными людьми. Если ты не смог присмотреть за домом, как ты присмотришь за чем - то ещё?
  и от Александры требовалось усвоить две истины. Что она - его собственность. Он не даст задний ход сделке. Это раз. И два - она не имеет право на ложь. Он не собирался ломать её, в конце концов, от женщины, лишённой характера, пользы даже в постели не больше, чем, скажем, от резиновой куклы. Но вот недомолвок больше быть между ними не может.

Отредактировано Jose Ramirez (05.05.2012 23:54:48)

Хосе мысленно вздохнул про себя с облегчением, всё таки она не смогла солгать ему, и это значит, что он может ей доверять, и, значит, впустить в свой дом. Бруно в любом случае более не будет иметь к Конфедерации никакого отношения. под предлогом "ненадёжный". Да и тот, кто это вынудил сделать - Хосе найдёт способ добраться до него. Как? Хрустнули костяшки пальцев. Он умеет ждать, гриф - птица терпеливая. Кто так говорил, Хосе уже не помнит, но его даже мать сравнивала с грифом. Он ждал, а потом выполнял задуманное. Вот и всё. И не своими рками обычно. Потому до сих пор жив. Конечно, не последнее место занимала и личная отвага. Как в пустошах, когда он возвращался из других городов и оказывался один на один с террористом. Вспомнилась Шеннон. Они разошлись, хотя при следующей встрече снова попытаются прострелить друг другу головы. А вот Александра...
  - Тебе ничего не будет. Ты не сказала мне имени, но я сам, даже не прося своих людей, узнаю, кто это. Но это пусть более не касается тебя. Твой брат получит всю сумму, но он более никогда не будет допущен до сотрудничества с нами. Его собственность забыла, чья она. И тот человек тоже. Я не веду дела с такими, вот и всё. А ты...
  Хосе отвернулся, открыл шкафчик бара Хеннесси Парадиз. Эти бутылки, а так же бочки с коньячными спиртами обнаружила его экспедиция, и они вывозили из подвалов, где они хранились. Раритеты, такие, как коньяк или бренди. Это он даже не выставлял на продажу, хотя он всё перевёз к себе. Совсем не та самогонка, что продаётся в барах. Он разлил коньяк по двум широким бокалам.
  - Настанет день, когда последняя бутылка этого напитка исчезнет. Но пока у меня его достаточно. Я единственный, у кого осталась эта довоенная роскошь. выпейте это. И не спешите, Александра. Это надо почувствовать. Мелкими глотками, чтобы ощутить каждую каплю. вкус божественный. Читал, что он напоминает вкус шоколада, хотя я и не представляю, что это такое - шоколад. он до сих пор хранит тайны довоенных виноградников, труд заботливых рук тех, кто собирал кисти, кто выстаивал и перегонял их. Говорят, даже дерево для бочек привозили из других регионов, чтобы дать именно нужный вкус этому напитку. И он не для того, чтобы опьянеть. Это для наслаждения. Он очищает даже, такой коньяк не приемлет никакую скверну. Выпейте его - последние слова Хосе сказал, посмотрев на игру лучей света в коньяке, на отразившиеся на стене лучики, играющие в колыхающейся жидкости.
  - Так вот... ты просто помни, что к моей собственности прикоснуться, означает, как минимум, лишиться руки. Посмотреть с вожделением означает лишиться глаз. Возжелать - остаться без мозгов. Вот и всё - сказал Хосе, когда он прикончил коньяк, налитый в бокал - мне было неважно, Александра, на самом деле, что произошло с тобой, и тебе за это ничего не будет. Я могу посмотреть на многое сквозь пальцы по отношению к тебе. Но запомни два правила, касающихся тебя. Первое. Никогда не лги мне. У меня хватит сил не позволить никому сделать тебе что - то. И второе. Я хочу, чтобы ты запомнила навсегда, что ты моя собственность - Рамирес сделал ударение на слове "моя" - и, значит, ты принадлежишь отныне только мне. Любой другой, кто осмелится тебе угрожать, шантажировать, или ещё что - то, помни - я первый должен знать об этом.
  Глава Конфедерации спокойно, словно он и не слышал сейчас никаких признаний, забрал у девушки бокал, поставил на стол, она не солгала, можно было добить её, заставив сказать имя, но ломать до конца девушку он не хотел. В конце концов, у него есть свои каналы, и насколько быстро и чьими руками он расправится, и каким образом, особенно если кто - то рискнёт распустить язык... способов много. Он только усмехнулся. Прошлое не имеет значения. Главное, что она более никогда не станет лгать ему.
  Хосе запер кабинет, и опустил шторки жалюзи, словно отрезая сейчас себя и Александру от всего мира. Косые лучи пробивались сквозь жалюзи, ровными полосками обтекая грудь девушки. Хосе развернул её спиной к себе, положил ладони на плечи. Провёл руками по плечам, полностью обнажая их, и касаясь губами её шеи, кожа у неё просто великолепна, надо признать, он продолжал целовать едва заметными касаниями её кожу. Ещё пара движений - чтобы обнажились её груди, с заостренными сосками, ровными чашечками выступающие вперёд - настоящие игрушечки для мужских рук. Платье спало на пол, Хосе приспустил трусика вниз, и они, чуть задержавшись на коленях, так же упали следом за платьем, к ногам девушки. Узкая талия, красивой формы грудь, правильная спина, плавные бёдра и длинные ноги - настоящее пиршество для мужских глаз. Хосе вдруг развернул её лицом к себе, обнажённую, чувствуя, как желание в нём всё сильнее.
  - Никогда не скрывай от меня ничего, Александра - сказал он, незаметно для себя перейдя на "ты", и слегка толкнул её на стол, он даже не стал раздеваться, это будет ночью у него в доме, а сейчас он просто заберёт её невинность. Поспешно сбросил пиджак, провёл пальцами по ширинке, и закинул ноги девушки себе на бёдра, склонился над ней. притянул её к себе, чуть помогая пальцами найти её лоно, и вот, он уже в ней. Почувствовал, как он упирается в тонкую плёночку, которая, казалось, сдерживает её от проникновения внутрь, но это было всё равно что стене из картонных коробок сдерживать напор воды, прорвавшейся из плотины. он чуть сильнее придвинул бёдра, прорывая её плеву, заметил краем глаза, как она зажмурила глаза от боли - и притянул её к себе, двигаясь, то быстрее, то затихая. Наконец, ему надоело это на столе, и он, подняв девушку и не выходя из неё, перешёл на большой кожаный мягкий диван, где он уже сам сел спиной, оставив девушку сверху, чтобы удобнее было ласкать её шею и груди.

Хосе видел страх девушки, он просачивался в её взгляде даже тогда, когда Александра закрывала глаза, она напоминала маленькую перепуганную девочку сейчас, и, разумеется, никакого желания ему не доставляла. Его это никак не устраивало. Даже если что - то было в прошлом у неё, это она сделала от страха. И какой ещё страх у неё? Хосе просто поспешил кончить в неё, дал ей немного посидеть на нём, и властным жестом отстранил от себя, встал, застегнул брюки, подобрал пиджак, прошёлся до бара, налил себе ещё бокал, уже не предлагая девушке. Нужна была её трезвая голова. в которую желательно вбить хоть немного. Он смотрел на обнажённую Александру, медленно отпивая коньяк из бокала, и молчал. Наконец, он заговорил. И тон его был жёсток.
  - Скажите, Александра, я что, превратился в медведя из пустоши, или же я сейчас стою с хлыстом в руках и намереваюсь избить вас? Пока не надо ничего говорить, дослушайте меня до конца. Вы боитесь всего, и, наверное, вас можно понять. Но вот наше общество состоит на восемьдесят процентов из страха. А страх рождает ненависть. И с этого начинаются войны. Когда - то давно страх, что кто - то нажмёт на кнопку быстрее, выпустил ракеты. Мир погрузился в первобытный хаос, и восстал из руин вот таким, какой есть. И те, кто боялись, продолжают влачить жалкое существование. Таких большинство. У меня много врагов, Александра. Но я не боюсь их. И потому мы лидируем. Потому у наших конкурентов нет шансов вытеснить нас с той ниши, которую мы захватили. Самые выгодные сферы за Торговой Конфедерацией. Оружие. Нефтепродукты. Автомобили. Медицинская промышленность. Женщины. Снабжение электроэнергией, связью, продуктами питания. Мы почти монополисты в этих сферах. Если бы я кого - то боялся, или чего - то, я бы с братом ютился не здесь, в самом престижном здании, и не основал бы тут бизнес - центр, и не опрокинул бы других, не оставил позади себя. Страх, он толкает людей на самое гнусное предательство. Если ты когда - либо изменишь мне, то именно из - за страха. А мне совсем не хочется, чтобы ты забыла, чья ты собственность, если в моё отсутствие появится какой - либо незапланированный гость. И ты будешь помнить о том, кому ты принадлежишь, всегда. Пока ты не запомнишь одно. Что ты именно моя собственность. - Хосе вновь сделал ударение на слове "моя" - Александра. Бизнесменами не рождаются. Ими становятся. Женщинами не рождаются. Ими становятся. А сейчас я вижу в тебе тряпку, а не женщину. Ты просто из - за того, что ты тряпка, побоишься сказать другому "прочь от меня! Я личная собственность самого крупного бизнесмена. Хосе Рамиреса. Владельца Торговой Конфедерации". Когда ты запомнишь это, и сама поверишь в то, что до тебя никто не имеет права даже дотронуться, я пересмотрю отношение к тебе. Тогда к тебе с уважением должен будет относиться самый отчаянный сталкер из Конфедерации. Оказывать почтение. А пока...
  Хосе достал из ящика стола ошейник, подошёл к Александре, и обвил им шею девушки. Он как бы состоял из трёх тонких мягких ремешочков, сходящихся у закодированного замочка с сенсором. На сенсоре замигал знак Хосе, личный знак. Он одел этот ошейник на шею Александры, раздались щелчки, когда он подгонялся по длине. Когда он чуть впился, Хосе отнял палец от сенсора.
  - Это разработка моих сталкеров - пояснил он - ошейник должен слегка впиваться в шею и причинять лёгкое неудобство. Ты можешь спокойно дышать, есть, пить, но он будет постоянно впиваться тебе в шею. Его особенность в том, что к нему невозможно привыкнуть, он постоянно напоминает о своём существовании. Именно потому ты никогда не сможешь забыть, кому ты принадлежишь, Александра. И потому ты будешь помнить то, что я тебе сказал насчёт страхов. Ты не забудешь это, пока я не сниму его с тебя. Он и так напоминает каждому, чья ты собственность. Когда ты вызубришь сказанное мною, ты получишь стандартный знак того, что ты принадлежишь мне. тогда я поверю, что ты женщина, а не тряпка и не предмет для моих утех. Что ты достойна уважения, в конце концов. А с твоим братом я более не стану иметь дел не из - за тебя. С тебя никакого спроса. Он не обезопасил свой дом, не может нести ответственность за личную собственность, как он может нести ответственность за что - то чужое? Как я доверю ему свои деньги? Если бы это случилось в моём доме, то, значит, я ненадёжный партнёр, и моё дело так же ненадёжно. И он дал мне ложную информацию о тебе. Это тоже его вина, а не твоя. Если мы смогли создать не только крупнейшую бизнес - империю, но и воссоздать отличный способ борьбы с конкурентами в виде организованной преступности, то мы обязаны быть и дальше лучшими. И развивать нашу империю далее. И я рассчитываю, что вы сможете быть достойной женщиной, несмотря на то, что вы сейчас больше похожи на тварь дрожащую, чем на женщину, имеющую право...
  Да, он смог почувствовать и узнать то, о чём её брат даже не догадывался. И не договорил, что за право. Право сказать любому другому, кроме него, "Прочь от меня". В очередной раз он увидел то, что незримо другим. Да, в этой работе много чего они сделали вместе с Диего, и со временем придётся распределить акции каждого предприятия, это даже несмотря на доверие, дело есть дело. А сейчас он смотрел на девушку.
  - Оденьтесь, Александра - сказал он - сегодня у меня встреча, и вы будете разносить напитки. Там будет мой брат, Диего. Мы обсудим дела, и это вам ещё один шанс, что вы сможете вести себя достойно перед людьми властьимущими. Возможно, будут ещё люди из Конфедерации. Вы уж не подведите меня, Александра.

Отредактировано Jose Ramirez (06.05.2012 20:43:24)

Хосе уже дошёл до переговорной, где должно было состояться совещание, сегодня съехались руководители его филиалов из десяти городов, люди, которых он и Диего поставили начальствовать на периферии их Конфедерации, незримого государства ,которого нет на карте, но оно существовало, со своими внутренними законами, армией - и, разумеется, исполнительными и карающими органами. Их Конфедерация шла рука об руку и с организованной преступностью, и теневой рынок так же контролировался ими, то, что было видно, была лишь верхушка гигантского айсберга, но вот раз в квартал такие совещания проходили. Уже расставлены вызы с фруктами, мясом, напитками, и он решил, что именно Александра будет разносить подносы сегодня. Люди, которые знают себе цену и не позволят лишнего, он не псих, чтобы забрасывать девушку разносить подносы в баре... но вот где сама Александра?
  Ответ пришёл в виде диких воплей, среди которых был голос этой девушки. Какого чёрта она зашла в бар, где должна сидеть и напиваться охрана этих самых его подчинённых? Короткий кивок, и его секьюрити побежали туда, расчехляя оружие, а из переговорной начали выскакивать и руководители. Когда в бар вошёл Хосе, всё уже закончилось, правда, поломанная мебель и несколько человек, лежащих на животе, показывали на то, что люди Хосе чётко справились с должностными обязанностями. Какаой - то толстяк был прижат мощным коленом гиганта Алваро, а сама Александра стояла, оцепленная двумя секьюрити Хосе.
  - Она пришла, значит, взяла подносы, ходит, раздаёт напитки, у меня глаза по десять франков, а она ходит, как будто на работу устроилсь - рассказывал бармен - а тут подвыпивший этот полез её лапать, она тут такое устроила - он всё рассказывал и рассказывал, а охрана Хосе, по крайней мере, половина, сидели на стульях и кисли со смеху, тут такое недоразумение вышло, когда Александра зашла в бар вместо переговорной - орёт благим матом, что она собственность хозяина этого здания, я то сразу узрел, а тот охранник уже и лыка не вязал... - рассказ бармена прервал новый взрыв хохота, к которому присоединились и гости Хосе. Владелец Конфедерации и сам еле сдерживал смех, глядя на Александру.
  - Он взял её, значит, а она до чего дотянулась, там и укусила - подхватил тот же Алваро - чуть руку не оттяпала. Так и побоялся оттащить её.
  - Правильно побоялся, гигант - перебил его ещё один секьюрити, сравнивая рост Александры и Алваро, которому хрупкая девушка ростом доходила, наверное, до пупка - я бы на твоём месте тоже побоялся, вдруг оттяпает что посущественнее.
  Ещё один взрыв хохота, Хосе, всё ещё сдерживая смех, подошёл к Александре и строго спросил:
  - Зачем от меня отстала и в бар залезла? Тебя что, на поводке водить надо?
  Недоразумение закончилось тем, что Александру вывели из бара, в котором и произошёл казус, и отправили следом за Хосе. На девушку смотрели, сдерживая смех, вот она, в вечернем платье, с растрёпанной причёской, которую пришлось приводить в порядок, отправилась в кабинет, где Хосе сел во главе стола, гости располагались в креслах, а девушку ждали подносы с едой и напитками. Хосе начал речь, поздравляя своих сотрудников с успешным завершением квартала, рассказывая о новых успехах, отмечая некоторые недостатки в работе, пошло обсуждение, как их устранить, отчего уголь для оружейного завода не поступил в нужном объёме и пришлось использовать резервы, когда закончится строительство ещё одной домны, и многое другое. Здесь было спокойнее. Девушка разве что слышала просьбы типа "милая, пожалуйста, принеси содовой", "красавица, налей мне бренди" и уже никто не касался её, единственно, какие вольности она могла тут услышать, это комплименты в её адрес. А Хосе тем временем отвечал одному из замов:
  - На самом деле ты должен не просить. Если он подвёл тебя, ты должен сказать ему примерно так "ты, хрен моржовый, я из - за тебя сорвал сделку, потерял деньги. Ну ка, выложи мне их", а не распинаться перед ним. Если твой подчинённый не может выполнить поручение - меняй его. Или я сменю тебя на человека, который хочет работать. К следующему кварталу я должен вывести вторую баржу на Сицилию, ты не обеспечишь мне привоз урожая зерна и фруктов, ты лично возместишь мне весь убыток из - за простоя. Париж должен вовремя получить пшеницу и фрукты.
  Хосе краем глаза посмотрел на Александру. "Ну хоть здесь ты сможешь, в спокойной обстановке порядочного и культурного общества обойтись без эксцессов"? Да вроде бы как она справлялась.

Отредактировано Jose Ramirez (07.05.2012 10:16:08)

Хосе просто покачал головой, посмотрев, как она взобралась на окно и села, выставив свои длинные ноги, да и к тому же перед этим подошла к нему, когда он говорил речь своим партнёрам, он уже пожалел, что привёл её сюда, она напоминала маленькую девчонку, кем, в сущности, и была. Нет, Бруно, как бы он ни хотел показать свою лояльность, продав родную сестру, он только ещё раз показал себя не с лучшей стороны. Что бы она там не говорила о своей вине, он уже забыл о том, что она поступила так, поддавшись страху, но сейчас такой верх глупости - видимо, Бруно держал её взаперти, да не удержал. Презрительная усмешка, и только. Он сам себя ощутил почти что педофилом, который овладел маленькой девочкой, а не сформировавшейся девушкой с красивой фигуркой.
  Но пришлось дождаться конца совещания, оно было важным, чтобы и далее отвлекаться на Александру, которая вела себя сейчас абсолютно по - детски. Хосе полностью переключился на дальнейшие графики, диаграммы, обсуждались цифры. Хосе не терпел провалов, срывов, Конфедерация так отлично отлажена, работает безупречно, этакая смесь идеального механизма с хищным спрутом, но она и далее должна функционировать безупречно. Остаться крупнейшей гильдией, вместившей в себя крупнейшие достижения послевоенного мира. Они монополисты, и неважно, что мешает им полностью стать ими. Если конкурент силён, его просто надо разлагать, отсекать его артерии, чтобы сердце перестало биться, начало задыхаться от кислородного голодания, и, в конце концов, единый организм умер. Так и будет с конкурентами, и неважно, какими.
  - Благодарю вас, джентльмены, за то, что вы все нашли время для собрания. Следующее будет уже в начале августа. У каждого есть свои задачи, и способы их решения. И я жду так же ото всех отличных результатов. На этом заседание объявляю закрытым.
  Разговор был окончен, а вот с самой Александрой он только начинался. То, сто с Бруно он более не станет иметь никакого дела, это однозначно. Александру он, разумеется, не вернёт, а просто выплатит ему её стоимость, и пусть он делает со своими деньгами что угодно, это его не касается. Встав, он подошёл к девушке, и постучал костяшками по её лбу.
  - Тебе свои ноги больше негде демонстрировать? - зло спросил он, Александра его уже взбесила донельзя за сегодня. - пытаешься строить из себя взрослую, а у самой одна извилина, и та промеж ног. В башке нет сала, из жопы займи, наконец.
  Хотелось встряхнуть её как следует, но вот вера в девушку совсем пропала, и он вышел из зала заседаний, направился к себе, закрыл дверь, и нажал на зуммер.
  - Александру Марки отправьте в мой особняк. По дороге разъясните ей, что у неё есть права перемещаться только по северной части дома и выходить в сад.
  Последнее указание, и он снова погрузился в цифры и анализ, ему больше привычно здесь, среди цифр, чем с женским телом. Он уже и не вспоминал о тех временах, когда он ещё не принял бразды правления ещё совсем небольшой фирмы, которая разрослась за короткое время в крупнейшую компанию, захватившую почти все отрасли и громко заявившей о себе на рынках Европы. Он учился, развлекался совсем немного, и практиковался видеть всё глазами денег. И он оказался гораздо более тонким аналитиком, заставившим работать каждый франк или евро, которые были у него. Да, методы у него грязные, он использует запрещённые приёмы ведения бизнеса, но цель оправдывает средства. В конце концов, Париж, куда перебрались когда - то его испанские предки, восстаёт из пепла и приобретает довоенный вид, он организовал благотворительные фонды, и они окупали себя, хотя бы тем, что к ним тянулись граждане. И та незримая власть, что он приобретал в городе. Всё его устраивало как нельзя лучше, но он не станет сейчас почивать на лаврах. Дом Рамиро лучший, и да будет он таким всегда. Мы - самые богатые. Самые могущественные. От этих мыслей он почувствовал, как растворяется его осадок от поведения Александры, и вновь углубился в анализы цифр. В конце концов, его последняя задумка с организацией бесплатных обедов тоже дала свои резльтаты. Из свободных поселений потянулись люди. А значит, и сталкеры Конфедерации постепенно узнают о тайных поселениях террористов. Уже невозможно переоценить их услуги городу.
  Он снова будет работать до глубочайшей ночи, и домой вернётся уже почти к рассвету.