Жизель усиленно старалась избегать всякого рода дружеских привязанностей. Не только потому, что положение дел при современном режиме власти обязывало остерегаться практически каждого, но и потому, что она страдала своего рода фобией любых, каких бы то ни было привязанностей. Сама она разумно предполагала, что причиной тому являлось грязное предательство её родных, которые без доли смятения спокойно распрощались с ней при первой же нужде... Впрочем, как бы там ни было, факт оставался фактом, мисс ЛеФевр крайне редко испытывала симпатии, а в тех редких случаях, что являлись исключением из этого правила, она старательно пыталась не замечать явившегося из ниоткуда одобрения чьего-либо поведения.
Поэтому её сегодняшний поступок, который на первый взгляд мог показаться жестом дружбы, в действительности таковым не являлся, и будь на то воля самой Жизель, она ни за что на свете не направилась бы в дом к незнакомому мужчине. Но сегодня ей попросту пришлось. Пусть она и не была дружелюбна, но была весьма обязательна при выполнении своих обещаний. И в этот раз она кое-что задолжала Лоре Ринальди, которая несколько месяцев назад оказала ей услугу. Теперь Лора попросила вернуть должок, и Жизель была вынуждена покинуть своё спокойное жилище, чтобы передать конверт, содержимое которого было ей неизвестно.
Её нелёгкую участь слегка облегчало присутствие охранника, сопровождавшего её на всём пути к дому "Фенриса", именно это имя красовалось на конверте. Здоровое любопытство покалывало откуда-то изнутри, но здравый смысл не давал раскрыть письмо, адресатом которого значилась не Жизель. Весь путь до дома этого незнакомца с влажных губ девушки не сходила едва заметная ухмылка, и хотя её хозяйка не подозревала о её существовании, этот слегка нахальный вид выдавал интерес, который так же ютился в мыслях мисс ЛеФевр. Она с усердием убеждала себя уже не первый месяц, что всё в её жизни потеряло всякую ценность и интерес, что она не может более испытывать никаких по-настоящему сочных чувств; и её попытки увенчались успехом, ибо она действительно поверила во всё это. Но её истинные порывы, игнорируя всякие её убеждения, пробивались наружу без её на то воли... Но интерес был, потому что природная авантюрность мисс ЛеФевр долго молчать не умела.
Оказавшись перед дверью "Фенриса", Жизель негромко, но уверенно несколько раз ударила кулачком в дверь. Ей открыли очень быстро, невероятно высокий и широкоплечий мужчина, похоже, латино-американец, в чьём взгляде не было и доли заинтересованности. Даже если бы Жизель подпрыгнула, она не дотянулась бы макушкой и до подбородка этого парня, а сейчас она стояла и упиралась взглядом в его грудь. Она медленно подняла голову и взглянула в лицо этому верзиле, к горлу невольно подступил ком, а по спене пробежали мурашки. Выдержав длительную паузу, собравшись с мыслями, Жизель всё-таки произнесла:
- Леонард. -  с этими словами она обернулась к своему сопровождающему, который хоть и был достаточно крупный парнем, но по сравнению с этим верзилой смотрелся чуть ли не подростком. - Леонард - повторила она, в который раз мысленно замечая, как иронично звучит такое певуче-благородное имя, когда оно применяется к такому человеку. - Ты пойдёшь со мной. - Жизель резко развернулась и обратилась к мальчику-шкафчику. - Мне нужно кое-что передать господину Тору. - она склонила голову на бок, ожидая ответа.
Ответа не последовало. Широкоплечий махнул своей громадной головой, приглашая её войти. Сглатывая ком, чувствующийся в горле ещё с момента открытия двери, Жизель, дождавшись, когда её охранитель окажется настолько близко, что она сможет уловить прерывистый звух его дыхания, переступила порог. Человек-великан, ровно смеряя шагами поверхность пола, двинулся куда-то вперёд, Жизель, безуспешно пытающаяся игнорировать страх, последовала за ним и уже через минуту оказалась в обширном зале, из которого куда-то вверх уходила массивная лестница.
- Стойте здесь. - наконец бросил грубым низким голосом мистер "Робин-бобин-барабек", коим званием его уже успела одарить Жизель. Затем он поднялся по лестнице и исчез где-то на верхнем этаже.

В тишине, которую нарушало лишь прерывистое дыхание Жизель и ровное посапывание молчаливого Леонарда, эти пять минут ожидания казались вечностью. Девушка успела оглядеть довольно богатое убранство слегка пустоватой комнаты, заметив про себя, что всё это здание довольно старое, и скорее всего его хозяин получил его по наследству или же взял в аренду. В любом случае, нынешний обитатель этого дома, определённо, не бедствовал, однако определить род его деятельности пока не представлялось возможным. Помимо этого Жизель успела задуматься о том, что раньше почему-то не приходило ей в голову: с какой это стати она направилась в дом к совершенно незнакомому мужчине? почему не поинтересовалась даже кто он такой? и где же был здравый смысл, когда она на это соглашалась? Удивительно, как такое замечательное качество как ответственность может перейти в столь опасное безрассудство! А главное, как нехарактерно это было для Жизель, которая после продажи стала буквально маниакально осторожна. К несчастью, отступать было уже некуда.
Через мгновение по лестнице начал спускаться, шлёпая босыми ногами, полуголый мужчина, которому, похоже и предназначалось послание, что держала при себе Жизель. Ступив на пол комнаты, он не удостоил девушку ни приветствием, ни даже кивком головы. Зато без стеснения прошёлся оценивающим взглядом по её телу, ненадолго задержавшись на лице. Этот чёртов взгляд! Каждый мужчина, достигший половой зрелости, моментально приобретал столь "необходимый" навык, а каждая девушка, хотя бы мало-мальски симпатичная, ловила на себе этот взгляд при каждом новом знакомстве с представителем мужского пола. И дело было не столько в природной похотливости самцов рода человеческого, сколько во вседозволенности и отсутствии хоть каких-то социальных норм, которые могли бы их ограничивать... Каждая девушка рано или поздно привыкала к этому, но Жизель всё-таки не смогла сдержать недовольство и едва заметно фыркнула. В ответ на этот неприятный жест, она одарила мужчину пренебрежительной ухмылкой, но ничего не сказала.
Стоит ли говорить, что этот малыш-голыш (кстати, после фееричного зрелища в виде человека-горы, которая сама шла к магомеду, назвать этого парня по-другому просто язык не поворачивался) не имел ни малейшего понятия о вежливости или правилах хорошего тона, зато обладал самолюбием, раздутым до размеров небольшой галактики. Вероятно, он думал, что увидев его рельефный торс, Жизель разорвёт на себе платье и кинется к нему в объятья... Стоит всё же оставаться объективными, в этом сумасшедшем предположении была ничтожно малая часть правды: привлекательность нового знакомого была неоспорима. Только скорее всего, все его положительные качества заканчивались на симпатичной мордашке и сексуальном теле... Если всё-таки откинуть эту бредовую догадку, то скорее всего мужчина своим внешним видом пытался доказать всему миру, но в большей степени только себе, что единственным человеком во вселенной, который может заставить его изменить привычный ему порядок вещей, является он сам и никто другой... Впрочем, тут он заблуждался: на этой планете пока ещё были существа, которые могли бы заставить его одеться... комары, скажем... да неважно.
На его реплику Жизель не ответила, выдержав недолгую паузу, она достала конверт и протянула его парню, при этом пристально наблюдая за его глазами и мимикой. Похоже, сначала он не особенно заинтересовался подношением, но как только он открыл конверт и скользнул глазами по письму, что-то, определённо, поменялось. Причины не интересовали Жизель, поэтому она поспешила откланяться.
- Я выполнила обещание, думаю, более здесь задерживаться нам не стоит. - она бросила взгляд на Леонарда и направилась к выходу.