Крах. Крах всех надежд. Все терпение насмарку... Маркус остается с ней, явно собираясь провести всю ночь рядом с сестрой. Лили понимает, что надо пойти в душ... Потом разобраться с простыней, а после сделать попытку уйти отсюда. Но Маркус рушит все планы своими объятиями. Даже взять одеяло нет возможности, а если точнее - сил. Для этого нужно встать самой, поднять брата... А тот явно расчувствовался, обняв её и прижавшись к мисс Фрост буквально всем тело. Уснул он быстро, а Лили не могла сомкнуть глаз, боясь разбудить  его и снова попасться в руки жаждущего женской сестринской ласки. Однако, попытку аккуратно выбраться из рук Маркуса она все же попробовала сделать. Не получилось, брат лишь сильнее прижал её к себе, что позволило Лили почувствовать себя большим плюшевым мишкой. Лишь за полчаса до рассвета девушка сумела впасть в сон, наконец отключаясь от произошедшего, хотя и видя тревожные сны...
Просыпаясь, девушка всегда несколько секунд лежала с закрытыми глазами, сначала позволяя проснуться разуму, а уж потом глазам. Вот и сейчас, вынырнув из сна, Лили притаилась, делая вид, что продолжает спать, хотя это не было так. Причина была в том, что девушка ощущала тепло тела брата подле себя и не желала повторения вчерашнего. Она надеялась, что Маркус не станет её будить, понимая, что после случившегося сестра сильно устала и желает поспать подольше. В бедро упиралось что-то твердое, у девушки ушло секунд тридцать на то, чтобы понять, что это. Член брата упирался в её тело, хотя судя по всему, ненарочно, иначе бы действия были бы более активными. Пользуясь возможностью, Лили якобы во сне перевернулась так, чтобы оказаться лежащей лицом на кровати. Не видеть брата, даже случайно. Не раздражать глаза ярким светом солнца. Избавиться от пугавшего "соседства" с возбужденным органом брата. Плюсов предостаточно, но главное, в такой позе можно было гораздо легче делать вид, что она действительно спит.

Она почти буквально остолбенела, когда почувствовала пальцы брата, путешествующие к её пятой многострадальной точке. Но не издала ни звука, даже когда почувствовала боль. Увы, притворщица из Лили никакая, может поэтому Маркус так быстро её раскусил? Руки брата в который раз переворачивают её на спину, и через секунду принимается целовать в губы, словно именно это должно доказать Лилс, что утро в его объятиях правда не зло, оно очень и очень сладкое и доброе.
- Я так надеялась, что ты выбил из своей головы эту блажь... - тихо прошептала девушка, и уже громче добавила - Маркус, я хотела пойти в душ! Посмотри, в каком я состоянии! Черт, я без одежды!- Лили поспешно тянет на себя одеяло, сброшенное на пол во время ночных развлечений и быстро в него заворачивается. Хочется верить, что сон снял с брата наваждение, но горящий взгляд говорит об обратном... Вздрогнув, Лили тянет руку к тумбочке и берет в руки тарелку с фруктами, пальчиками отщипнув от виноградной грозди пару виноградинок, чтобы слегка утолить голод, мучавший желудок.
- И у тебя есть едва ли не армия девушек, которым утренние забавы будут намного приятнее. Уже утро, Маркус. Ночь закончена. И я... Я не смогу повторять эту ночь снова и снова. Я люблю тебя, да, но не настолько сильно, я никогда не представляла тебя в ситуациях, подобных прошлой ночи. Ты уже сделал, что хотел: Рихарду теперь даже смотреть на меня будет противно, не то что вступать в брак. Давай закончим с этим, хорошо? Останемся на прежних ролях: сестра и брат, и никаких сексуальных оттенков отношений. За исключением некоторых моментов мне понравилась прошлая ночь, но я до конца жизни буду сваливать все на крепкое вино. - решительно поднявшись и все также цепляясь за скрывающее тело одеяло, Лили направилась в ванную комнату и лишь там сбросила свое "одеяние", чтобы войти под душ и, включив теплую воду, старательно смывать с себя следы произошедшего.

Звук льющейся воды перекрыл тихий скрип открывающейся двери, поэтому визит брата в скромную обитель душа стал для Лилианы неприятным сюрпризом. Абсолютно обнаженный, с горящим от нетерпения взором и новой порцией грубостей, он стремительно врывается к ней под воду, рука с силой обхватывает девушку за талию и нагибает. Лили дернулась, громко закричав от страха. Она отлично поняла, в чем дело. Маркусу не понравилось её неповиновение, а теперь последует наказание. Член грубо проникает в сухое лоно, вызывая в Лилиан сильнейшую боль во всем теле, заставляющую повторно вскрикнуть. Она явно поторопилась со своей пламенной речью... Очевидно, проще и безболезненнее было перешагнуть через свою гордость и сделать брату минет. Тогда бы не было этой захлестывающей боли, так резко контрастирующей с приятными водяными потоками.
- Подонок! - вырывается из горла вместо положенного "умоляю, братик, прости меня!" - НЕТ! - лучше пусть убьет. Лили никогда и никому не подчинялась, и не собиралась сдаваться. Той ночью она была покорной лишь потому, что ничего не соображала и была растерянна. Сейчас она видела все четко, и наивно верила, что воля сильной теперь уже женщины сломит злобу тирана. Лучше покориться, но... Фрост была рождена явной камикадзе, судя по последним событием, с замашками мазохистки. Это и объясняет то, как она упорно пытается вырваться, несмотря на то, что от боли крики превратились во что-то сильно напоминающее вой. Лилиана не желала просить пощады, ни за что. Боль, насилие, рукоприкладство... Черт, да у неё не осталось ничего, за что можно было бы держаться в этом мире! - Можешь УБИТЬ меня, если тебе от этого станет легче! - испуганно вздрогнув, Лили спрашивает себя: она действительно выкрикнула это, или её кажется? Увы, нет... На самом деле ей страшно. А кто бы не испугался в такой ситуации, когда любимый брат предстает безжалостным монстром? Её смелость, отчаянность до безрассудства граничили с глупостью, порой пересекая эту границу без особого труда... Тихо заплакав от боли, Фрост стиснула зубы и постаралась приготовить себя ко всему, к любой боли, к адским мукам... Кто знает, что заготовил любимый братец, с его-то причудами и природной изобретательностью?

- Отпусти м-меня! - севшим голосом требует Лили. Горло сжимает его рука, с силой, причиняя боль и лишая кислорода. Она не желает умолять, но в голову закрадывается страшная мысль: Господи, этот безумец правда хочет меня убить! Маркус меня мучает, трахает, любит и убивает?!? Как в плохом порноужастике! Она не могла сопротивляться этой грубости, член все глубже проникает в девушку, Лили пыталась вывернуться, но руки брата держали её слишком крепко. За что боролась, на то и напоролась... Умереть с членом брата, активно двигающемся в стройном девичьем теле, крича о свободе, независимости и неподчинении правилам хозяина города. Я одна вижу в этом действии иронию?
Лили понимает, что не может и слова выдавить из себя, лишь тихие хрипы, вместо мольбы о пощаде. Брату это нравится, она чувствует это по участившимся фрикциям и тому, с каким садистким наслаждением он сжимает её горло. В глазах девушки темнело, и она не смогла даже дернуться, когда Маркус остановился  и повернул её к себе лицом, продолжая держать за горло, не давая дышать. Девушка не сомневалась, что найдет на своей нежной коже синяки от его пальцев, в глазах застыли слезы и молчаливая мольба, которую Лилиана никогда не выскажет вслух. Его губы снова жадно целуют её, короткий глоток воздуха перекрыт его ртом, требовательным мощны и всепоглощающим поцелуем. Лили сделала вид, что расслабилась, но когда язык брата привычно скользнул в её рот, она с силой укусила его, почувствовал в своем рту вкус его крови. Оттолкнув Маркуса, девушка бежит из душа прочь. Мокрые волосы лезут в глаза, на полу моментально оказывается приличные лужицы воды, но ей все равно. Девушка стремительно подбегает к шкафу и распахивает его. Только бы успеть... Выхватив оттуда полотенце и платье, она быстро надевает на себя это короткое платье ярко-красного цвета, которое лежало на виду лишь потому, что было куплено недавно в моменты шопоголического экстрима. Дернув дверь за ручку, Лили с ужасом отпрянула. Закрыто...

- Подальше от тебя! - ответный крик Маркусу, исступленный и идущий из глубины души. Куда угодно, к кому угодно... Лишь бы не видеть брата больше никогда. Спастись. Убежать отсюда... - билась в голове единственная мысль запертой в комнате наедине с безумцем девушки. Нож! Лили вспомнила о нем лишь тогда, когда брат стремительным движением оказывается рядом со столовым прибором, а после выкидывает его в окно, прихватив с собой вилку.
Он не убьет меня - обреченно поняла девушка - Никогда не убьет. Будет измываться, пока я не умру сама... Лилиана заметалась, когда брат стал наступать все ближе, к ней. Но пространство было ограничено, и когда Маркус замахнулся, она лишь мысленно сжалась в комочек, в реальности закрывшись рукой от предполагаемого удара. Его рука цепляет её волосы, тянет и сжимает их, создавая ощущение того, что вот-вот роскошные темные локоны будут вырваны с корнем. Во всяком случае боль говорила именно об этом. Однако, лишь вывернутая за спину рука заставила её громко закричать. Боль вытесняет все слова и мысли, и когда Лили поняла, что брат бесцеремонно волочет её к кровати, было поздно. Однако, девушка пытается вывернуться, ударить его по ноге, укусить, лягнуть в пах, подобно резвой лошадке, которой не слишком нравится наездник. Удар по ноге удался, но хватка лишь слегка ослабла, недостаточно для того, чтобы спастись, но этого вполне хватило для того, чтобы услышать, что боль ему причинить удалось. Лилиана действительно сражалась изо всех сил, кричала и рвалась на свободу, стараясь забыть об адской боли.
- Ты говорил, что любишь меня!!! Это что, твоя любовь?! Так ты поступаешь с теми, кто тебе дорог?! - едва ли это поможет. Время жизни-фильма, когда маньяк останавливался, услышав пламенную речь жертвы давно закончилось, хотя было бы неплохо отвадить от себя братца таким вот неоригинальным способом. Ей было плохо, и неизвестно, была сильнее боль моральная или же боль физическая. Тяжело воспринимать все это как истину, но приходилось буквально вталкивать себя в эту тяжкую правду, ради того, чтобы выжить...

- Где написано?!? В твоем больном воображении?!? - терять особо нечего, разве что жизнь, поэтому Лилиана смело выкрикивает эти слова в пространство комнаты, одновременно остервенело дергая связанными руками, пытаясь столь опрометчиво и безрезультатно справиться с ремнем, связывающим её руки.
- И так теперь ухаживают за девушками?!? Видимо, единственные цветы от тебя я увижу на своей могиле! - ярость, гнев и бессилие требовали своего выхода в этих репликах, выкрикиваемых озлобленным на весь мир тоном девушки. Зарычав от натуги, она пытается противостоять унизительному раздвиганию ног, но вместо этого оказывается почти на середине кровати. Попытка завалиться на бок, упасть, пихнуть брата ногой повторно - проваливаются, все до одной. Злые слезы текут по щекам, орошая слезы этим соленым ядом горечи и вызывая сильное желание по-детски размазать их по щекам и уткнуться в подушку лицом, содрогаясь в громкой истерике. От боли она вновь выгибается, шипя и делая новую бессмысленную попытку устранить возбужденные член из своего тела, не применяя к этому рукоприкладства.
- Ненавижу тебя! - во все горло, громко, от души. Унизительно было стоять здесь на четвереньках, содрогаясь от чувствительных толчков в тело, и особенно отвратительно было понимать, что творец всего этого - её собственный брат. - Дэн... Был... Прав - с усилием выговаривает девушка - Ты - Чудовище... Для которого в этом мире нет ничего святого. К тому же трус... Бить и насиловать девушек, измываться над ними... Меня тошнит от таких людей. - сложно говорить с презрением в таком положении, но Лили это удалось с блеском. Кажется, это моя посмертная речь...
- И что ты собираешься теперь делать, любимый братик? - непередаваемый сарказм в голосе. - Что там нужно для великой любви? Секс, взаимопонимание, и владение не только душой, но и телом? О, клянусь, первое ты никогда не получишь, Маркус...

- А от презрения сколько? - с той же неизменной злостью вопрошает мисс Фрост, после негромкого, почти змеиного шипения, сопряженного с громким стоном. Его глаза... В них плескается абсолютная жестокость, которая вся до капли направлена сейчас на Лилиану. Лишь природное упрямство не позволило снова начать умолять о пощаде. - Я НИКОГДА тебя не полюблю! Теперь уже никак! Даже о сестринской любви ты можешь позабыть навсегда! Поздравляю, теперь у тебя никого нет - это могло бы прозвучать со злорадством, если бы девушка не содрогалась от боли, снова и снова... До скрежета зубов противна собственная поза, но ремень сдерживает все порывы пощечин и ударов, которые Лилиана мысленно посылала на брата. С безумной скоростью член двигается в ней, вызывая желание тихо умереть... Больно, надежда лишь на то, что скоро все кончится. Лили очень устала, ослабевшая от голода, боли и проигранной битвы за свободу, девушка уже не могла сопротивляться, опустив голову, она крепко зажмуривает глаза, мысленно умоляя, чтобы брат поскорее оставил её в покое. И внезапно он произносит то, что ввергает её в форменный шок.
- НЕТ!!! - громкий вопль, наполненный неподдельным ужасом, звучит в унисон с моментом, когда Маркус наконец кончает, изливаясь в неё. Лили не могла больше играть в безрассудную смелость, выдержка изменила её, и девушка разрыдалась. - Ты не можешь... Нет, тебе ведь... Они тебе не нужны! Это наказание? Отыгрывайся на мне, но не надо переносить этот ад на ни в чем неповинных детей! Или это просто идиотская шутка?! Маркус, нет, ты не можешь так со мной поступить!

Наконец-то... Маркус выходит из неё, позволяя сестре облегченно выдохнуть. У неё проблемы. Большие. Но она так долго ждала этого момента, когда можно просто на миг расслабиться! Брат продолжает нести всякий бред, одновременно делая из неё лежанку для ног. Очаровательно...
- Зачем тебе ребенок? Ты всю жизнь заставлял своих девок пить противозачаточные и делать аборты! Чем Я теперь от них отличаюсь? - сквозь рыдания трудно что-то выговорить, но Лилиан старается. - Убери с меня ноги, я тебе не подстилка! - тут девушку пробивает на нервный смех. Ошибочка вышла, в его личную подстилку она уже превратилась! Даже представить себе невозможно, какой ребенок может выйти из этого союза? Не говоря уже о том, что кровосмешение ведет к побочным эффектам, отраженным в плоде. Малыш запросто может родиться больным или с серьезным отклонением, и все из-за Маркуса! К тому же, ходить девять месяцев по дому с животом, зная, что все отлично знают, чей это ребенок... Нет, Лили не выдержит этой пытки! Проще покончить с собой... Или поиграть в молчаливую покорность. Хотя, последнюю мысль Лили от себя тут же отмела. Покорной быть не надо, а вот усталый образ её пойдет, даже притворяться не придется. Она и правда очень устала, тело болит, к тому же, мисс Фрост снова надо в душ. Она очень проголодалась, руки снова крепко связаны и каждое движение ими причиняет ей боль.
- И что дальше...? - тихо проговорила она, смотря на брата. Ненависть сжигает её изнутри, но нельзя было снова показывать её слишком явно, не исключено, что в отместку Маркус вообще никогда её отсюда не выпустит... - Я есть хочу. -  платье ощутимо задралось. Это было дополнительным и очень досадным неудобством... Чесался нос, волосы лезли в глаза... В общем, Лили яро нуждалась в свободе. - Сегодня я не завтракала, а вчера ты не дал мне поужинать и закончить обед... - усталость в голосе, практически безэмоциональность. Простая констатация фактов, за которой подсознательно Лилиан уже давно несколько раз застрелила брата в своих фантазиях...

- Считаешь, что это нормально? Отлично, сам на спермовую диету и подсаживайся! - выпаливает мисс Фрост - Я не могу только этим питаться, прости уж, если сможешь - опасно так часто огрызаться, но иначе Лили не могла... Маркус подхватывает её на руки и несет по направлению к ванной комнате. Лилиан не понимает, почему он просто не может снять ремень с её рук? Это бы значительно упростило всё, но когда брат разрывает второе платье, она жалобно смотрит на него. Опять страдает ни в чем неповинная одежда... Снова её красивое обнаженное тело видно взгляду брата, хотя этого Лилс хотелось бы меньше всего. Совместное принятие душа после того, как Маркус её изнасиловал? О, это явно не мечта всей её жизни! Хотелось попросить его уйти, но было заочно ясно, что он на это не согласится.
- Сними этот ремень с моих рук. - негромко попросила девушка - Пожалуйста... - с неохотой прибавила она, для пущей выразительности попытавшись слегка дернуться в этих путах, для демонстрации общего неудобства. - Мне больно. Неудобно. К тому же, если намыливать мое тело тебе может понравиться, то мытье головы уж точно нет. А я могла бы помочь тебе в принятии душа... - черта с два. Но желая выбраться, чего только не ляпнешь. На секунду Лили почудилось, что она сама начала сходить с ума. Почему? Да потому, что внезапный брошенный взгляд на брата кажется оценивающим. И глазам нравилось увиденное, взгляд неторопливо спускался все ниже. Была бы возможность - Фрост надавала бы себе пощечин. С трудом верилось, что она действительно смотрела на него таким взглядом!
- Идем в душ - в голосе появляется легкая хрипотца, что окончательно добивает Лилс. И я схожу с ума... Это что, семейное? - Ты ведь обещал не причинять мне боли, правда? Может быть наконец выполнишь свое обещание и снимешь с моих рук эту окову?

Она с торжеством улыбается, когда брат встает сзади и принимается за ремень, стягивающий её руки. Но улыбка тут же погасла от его дальнейших слов... Разубедить его Лили не пыталась, заранее зная, что это бесполезно. Через пару минут они уже стоят под душем, руки брата обнимают её и девушку пугает то, что он слишком близко. Кабинка душевой была не слишком большой, и выбирая её для своей ванной, Лилс никак не рассчитывала на подобную компанию. Прикосновения вызывают нервную дрожь - опять! Господи, она терпела эту пытку почти сутки для того, чтобы снова вернуться к истокам?! Ладони брата скользят по её телу, намыливая тело любимым гелем для душа с ароматом гардении, и от этого приятного массажа какая-то часть неё определенно жаждет замурлыкать от удовольствия... Прикрыв глаза, Лили отстраняет назойливое видение его головы, ритмично двигающейся у её промежности и ласкающей её языком, его выражения блаженства на лице, когда она ласкала его член губами. Слишком много всего вспоминается под этими струями теплой воды, от прикосновения которой соски моментально напрягаются, а руки, массирующие уставшее тело, дарят новый заряд возбуждения, прошедший по всей коже электрическим зарядом. Ахнув, девушка едва сдерживает тихий стон. Определенно, так вести себя не стоило, даже если судя по его поведению, именно такой реакции Маркус и ждал от сестренки. Ладонь неторопливо опускается к низу её живота, опускаясь к киске, он прикасается к ней снова и снова, с каждым прикосновением вызывая головокружение, нахлынувшее волнами легкого удовольствия.  Брат оказывается сзади от неё, и теперь уже без всяких церемоний быстро ласкает её изнутри своими быстрыми  пальцами, сводя с ума. Теперь уже она стояла прямо перед ним и видела лицо брата близко. Несомненно, желание в её глазах он мог прочесть даже сквозь воду, льющуюся на их тела сверху. Поцелуй. Быстро перерастающий в страстный, глубокий и жадный. Контроль летит к чертям, но ей это даже нравится. Стыд есть, он не исчез и вряд ли исчезнет когда-либо. Но когда она закрывает глаза - кажется, что все намного лучше. Что рядом не брат, а какой-то другой мужчина, с которым Лили не связывают никакие кровные узы. И тогда... Тогда ей легче переносить то, что её тело моментально отзывается на каждое прикосновение его умелых рук...

Воздуха. Срочно. Лилиан не может отстраниться, это не в её власти. Брат сам оторвался от её губ, но лишь затем, чтобы вздохнув, продолжить покрывать её лицо поцелуями, не пропуская ни дюйма кожи на её личике, омываемом водой. Он поворачивает её к себе спиной, и девушку невольно охватывает страх: что брат опять задумал? Как оказалось, ровным счетом ничего, просто решил сделать ей массах головы, заодно помыв волосы столь привычным шампунем из трав, как сообщалось на флаконе. Приятно, когда его пальцы осторожно массируют столь настрадавшуюся за последнее время голову, стирая воспоминания о том, как грубо недавно он же дергал длинные волосы Лилианы. Сие действие вскоре заканчивается, и вода послушно смывает последнюю пену с тела и волос девушки. А Маркус снова изучает её тело своими руками. Лили борется с двумя частями своей сущности, которые разрываются в противоречиях. Реакция на приятные действия и ласки обязана быть принята ласково и покорно, ответно. Но то, что предшествовало им... Крики, насилие, бешеный взгляд и такое безумие, что страшно вспомнить... В который раз развернув тело Лили на сто восемьдесят градусов, Маркус прижимает её к себе. Потрясающе эротичное ощущение накрывает головой, и все лишь от этого чувственного прикосновения сосков к его обнаженной влажной коже...
- Я начинаю чувствовать себя шлюхой... Не самое приятное чувство в моей жизни, но иногда мне кажется совсем иначе - иногда... Разумеется, она говорит о тех моментах, когда он нежен с ней... Словно собираясь делать предложение руки и сердца, Маркус опускается перед ней на колени. Недоумение исчезает из взора мисс Фрост, когда он ставит одну ногу девушки на свою, тем самым заставляя пошире их расставить, а сам ласкает её языком внизу. Вода увлажняла пересохшие губы, ласкала грудь Лили не хуже поцелуев и ласк, а в единении с действиями брата это давало потрясающий заряд удовольствия, который она, как это ни прискорбно, с усилием пытается прекратить, то и дело силясь сдвинуть ноги вместе, мешая Маркусу ласкать её между ними.
- Не надо... Я больше не могу разрываться в этих чертовых противоречиях, Маркус! Все, перестань! - выкрикнув это, едва не плача, Лилиан пытается отскочить назад, но вместо этого подскальзывается в душевой и неотвратимо ощущает, что падает вниз, навстречу твердому покрытию пола кабинки и твердых стен, которые легко разобьют её головку в кровь, если умудриться достаточно неудачно упасть...

Брат успевает подхватить Лили прежде, чем она получила травму, но плата за казалось бы, бескорыстный поступок, последовала немедля. Возвышаясь над ней, Маркус ненадолго воспользовался её беспомощностью, бесцеремонно сунув свой член в её чуть приоткрытый ротик. Лилиан всерьез собиралась ощутимо укусить его своими острыми зубками, потому как подобные финты ей порядком поднадоели и рев раненого носорога в исполнении брата она бы вполне выдержала. Но брат быстро заканчивает свою новую забаву и вскоре она оказывается лежать на кровати. Он развязывает её руки и девушка благодарно улыбается, но благодарность сменяется ужасом, когда на запястьях защелкиваются массивные наручники. Лилиан молчала, сверля Маркуса ненавидящим взглядом. Теперь он окончательно показал ей, что тот, прежний Маркус просто умер, не оставив после себя ничего, кроме тела и голоса... Как только дверь закрывается, девушка вскакивает на ноги. Шаги брата затихают вдали, и она мигом словно разом лишилась сил... Колени Лилианы подкосились, упав на ковер, она наклоняется вперед и буквально падает на него, касаясь любимого пушистого ковра лбом и в голос рыдая. Руки в наручниках в унисон изо всех сил бьют по полу, стоны, крики, слезы... Был бы звук разбитых вещей, будь у мисс Фрост возможность разбить что-то. Сколько она так пролежала?  Судя по часам на тумбочке - полтора часа. Более-менее успокоившись, Лили поняла, что хочет пить. Не сок фруктов, а обычную воду. Неуклюже поднявшись, она медленно идет в ванную и с грехом пополам раскрутив кран в нужную сторону, принимается жадно пить, при этом отмечая, как же неудобно делать самые простые вещи практически без помощи рук. Вдоволь напившись, девушка снова выкручивает кран и критически оглядывает себя в огромном зеркале на стене. Голая, растрепанная, зареванная, несчастная... Надо что-то с этим делать. Вовсе не для того, чтобы понравиться Маркусу снова. Для себя - неудобно ходить без одежды, да и волосы расчесать надо. Шкаф открылся легче, но теперь проблема заключалась в том, чтобы найти платье без бретелей, молний и пуговиц. Чтобы можно было просто натянуть, лежа на полу, прыгая, или цепляя кончиками пальцев. И, хвала небесам, черное платье именно такого масштаба в гардеробе оказалось. Как Фрост надевала его - уже история более грустная, но путем нецензурных выражений, проклятий в адрес старшего брата и огромных усилий, платье оказалось  на ней и в одежде Лили почувствовала себя немного лучше. Теперь - волосы. Как ни странно, пригладить их, держа расческу в ладонях ей удалось, причем весьма и весьма успешно. Голод снова дает о себе знать, и Лили принимается разглядывать фрукты на тарелке. Первым делом она съела весь виноград, имеющийся там, потом с грехом пополам почистила апельсин. С бананом было легче всего, хотя Лили и понимала, что есть этот фрукт при Маркусе не стоит. Брат итак нездоров, ни к чему прививать ему ассоциации с её ротиком и продолговатым фруктом. Голод утолен, одежда найдена... Проверять охрану девушка не стала, и без того зная, что послушные охранники исполняют каждый приказ хозяина, будто роботы. Глаза начали слипаться... Она так устала, что была бы рада вовсе лечь и не проснуться. А что ждет дальше? Пожизненное рабство? Убежать в наручниках нереально... Фантазия услужливо подсказывает: перерезать вены ножницами, ножичком и вообще чем-нибудь, что найдется подходящего, выпить те пару пачек снотворного, которое Лили прописывал врач лет пять назад, когда её одолела бессонница. Подавиться фруктом... Налить в ванную воды, задержать под ней дыхание, задохнувшись. А вдруг все образуется? Надежда ещё теплилась в её душе, подогреваемая наивными воспоминаниями о том, как здорово было играть с Маркусом в детстве... За мыслями прошел весь день и девушка лишь вздрогнула, когда  в замке на двери послышался тихий скрежет. Она тем временем сидела на полу и читала, положив книгу на край кровати, чтобы было удобно придерживать её коленом и переворачивать страницы.

Как будто все это - абсолютно нормальное явление. Поприветствовал он её в стиле любящего мужа из какой-нибудь благополучной семейки двадцатого века, что моментально вызвало приступ раздражения.
- Не особо - вполголоса ответила Лили, наблюдая за тем, как Маркус снимает с себя пиджак. Снова... С силой сжав пальцы в кулаках, девушка мысленно приготовилась к повторению сладкого кошмара. Он не заставил себя ждать, опускаясь подле Лилиан, отнимая у неё книгу, а после жадно целуя девушку, захватывая её лицо в плен своих ладоней. Губы Лили были податливыми, не отвечая на поцелуй, но и не пытаясь вырваться, они послушно принимали все действия брата, в отличии от их хозяйки. Руки Маркуса небрежно обнажают грудь и весь низ, тем самым оставляя прикрытым  только живот. Отстранившись, Лили отвернулась от брата. Бежать бессмысленно, она отлично понимает, что он добьется своего, но все равно девушка не могла даже представить, что наступит такой момент, когда она смирится со всепоглощающим чувством стыда. Извернув руки к себе, она поправляет платье, возвращая его лиф на прежнее место. После - быстро снова опускает подол, тем самым вновь оказываясь в относительно приличном положении.
- А что потом? - вдруг произносит Лилиан, резко оборачиваясь к брату - После этого секса, когда ты наконец насладишься тем, что я не могу сопротивляться тебе? Снова наручники, ремни и жалкая тарелка с какой-то мизерной едой на сутки? Маркус, я н-е м-о-г-у ж-и-ть в к-л-е-т-к-е! - четко и раздельно, настойчиво, но с нотками мольбы - Снова и снова, день за днем насилие, мои укусы, твоя злость... От такого рациона от меня скоро останется лишь килограмм 35 весу, бледная кожа и редкие волосы. Я не буду больше сопротивляться, но знаешь, такой секс будет напоминать трах бракованной резиновой куклы со страхолюдным личиком. И от меня не останется ничего из того, что ты любишь! А в один прекрасный день я покончу с собой, и быть может тогда ты наконец очнешься и поймешь, что творил все это время?

Кто бы сомневался! С голой женщиной трудно спорить, это факт. Все это так заманчиво... Просто продолжать любить своего брата более сильной любовью и делить с ним ложе, когда ему того захочется... Все так искусительно просто, просто сказать "да", и все будет хорошо... На миг Лили охватывает желание поддаться этому искушению. Приблизившись к Маркусу, она садится на колени брата, лицом к нему и положив руки в наручниках ему на грудь, пользуясь тем, что он лежит в столь удобном положении.
- Я не знаю... Все это чудовищно, но я знаю, что ты не отступишь... Мне нравится проводить с тобой время, я испытывала наслаждение в определенные моменты, и этого не забыть... Но также мне было больно и обидно от твоих действий, Маркус. Но если ты готов принять несколько условий, я готова попробовать... - последнее выходит с усилием, но все же, Лилиан выговаривает эти слова - Полюбить тебя во всех смыслах. - многозначительно улыбается Фрост, медленно расстегивая пуговицы на рубашке брата и кончиками пальцев изучая его открывающийся торс - Первое: ты снимаешь с меня эти наручники. Немедленно. И больше никогда не станешь связывать меня... если я сама того не захочу - нежные касания сменяются прикосновениями острых ноготков, небольно царапающих кожу Маркуса - Второе: Я буду ходить где захочу и когда захочу. А взамен ты можешь получить самую покорную и желанную для тебя девушку в мире - саму тошнило от собственных слов, но приходилось играть, отчаянно флиртовать и ласкаться, чтобы получить желаемое - Третье: ты не станешь афишировать наши отношения. Брат и сестра на людях, не более того. Нежная родственная любовь друг к другу, доверие и уважение. А ночью... Ночь никого из них касаться не будет. - руки перемещаются на брюки и принимаются расстегивать их, невзирая на помеху в виде наручиников. - И ты  никогда не станешь обращаться со мною так, как делал это сегодня утром. - ладони принимаются массировать пах брата,  не переходя к откровенным ласкам лишь из-за того, что это было неудобным из-за оков - И наконец: ты не станешь запрещать мне видеться с другими мужчинами, в том числе с твоими партнерами. Я не собираюсь изменять. Только твоя, если ты, конечно, сделаешь все, о чем я тебя прошу...