Смерть Даниэля отразилась не только на его семье, но и на жизни всего Парижа, потому как теперь в городе был новый правитель, и говоря откровенно, это не слишком хорошо на нем сказывалось. На городе. И на правителе... С Маркусом было что-то не так со смертью брата, он словно стал другим человеком, и это тревожило Лилиану. Девушка не встревала в это дело, полагая, что это просто злость, вызванная смертью Дэна, и вскоре Маркус станет тем же парнем, которым был раньше. Но шли недели, а особых изменений заметно не было, к её глубокому сожалению. Все наладится... Она говорила себе это каждый вечер, ложась спать и старательно отгоняя от себя плохие мысли. Все будет хорошо...
Дела и обязанность у мисс Фрост отсутствовали, попросту говоря, девушка делала все что хотела и не особо беспокоилась о вчерашнем дне. Как сестре хозяина города, ей было позволено если не все, то очень многое и это не изменила даже смерть старшего брата. Сейчас ей хотелось посидеть вечером у камина и смотреть на огонь, именно поэтому Лилиана направилась в гостиную. У двери её остановила служанка.
- Там... Там сейчас хозяин, мисс Лили. Ему не нравится, когда его беспокоят. К тому же он слегка пьян - перепуганный лепет красноречиво выдавал степень этого "слегка". Посомневавшись с минуту, Лили приходит к выводу, что братец поступил правильно. Ему плохо, он не может заглушить свой негатив и напивается. Не самый хороший способ, но действенный. Ей хотелось последовать его примеру - выпить и хотя бы на один сон избавиться от воспоминаний. Решительным движением ладони Лили отстранила служанку в сторону и взялась за ручку двери.
- Отлично, тогда скоро я тоже буду слегка пьяна, если никто не возражает. Если бы ты была на его месте и пережила то же, что пережил мой брат - была бы ещё хуже, поверь уж. Но тебе не понять, так что не надо делать испуганные глазки и корчить из себя испуганную овечку - кивнув брату на входе в комнату, девушка без лишних слов направляется к бару. Ей шестнадцать - ну и что?
- Только попробуй сказать, что мне ещё рано пить - предупредила Лилиан, наливая себе виски - Самое время, место и настроение. Держи - протянув вторую порцию, она опускается на диван рядом с братом и молча слегка отпивает виски. Моментальное желание закашляться было подавлено, вторая попытка допустить алкоголь в себя увенчалась успехом...

Любовные дела и похождения кого-либо никогда не интересовали Лилиану. Она была далека от сентиментальностей и любовных романов, не верила в любовь с первого взгляда, да и со второго тоже. "Конечно, любовь есть, откуда же тогда берется столько разбитых сердец? Только мне она что-то не попадалась". Её вечный комментарий... Байера она видела мимоходом и встреча показалась ей неловкой и какой-то неправильной, не хотелось вновь выглядеть перед кем-то такой дурочкой. Поэтому Лили отнеслась к идее прошения себя в качестве подарка для отрады души и тела одному из самых уважаемых в городе людей с неприкрытой иронией. Выпад насчет Даниэля мисс Фрост оставила без внимания, решив, что Маркусу будет больно вспоминать о брате, который обвинял его в своей смерти... Для неё это было дикостью, но перед смертью, к её глубокой печали, Дэн был убежден в том, что его убил сам Маркус.
- Надеюсь, ты сказал, что не занимаешься продажей органов и частей тел - издевки в голосе было не меньше, чем у Маркуса, в безукоризненном копировании интонации и тона старшего брата Лилиана преуспела ещё в двенадцатилетнем возрасте и из года в год только совершенствовала свое умение передразнивать.  - Потому как в противном случае об этом ему лично придется сказать мне, а ты ведь знаешь, какая я "вежливая и милая". А ухаживания? Знакомство? Совместные ужины? Не верю, что говорю это, но где романтика? Да, я это ненавижу, но все же, мне интересно. Даже если ты бы согласился: много ли проку от твоего согласия, если я буду подтачивать ко встрече с ним свои ноготки на остроту бензопильный иголочки и принимать все слова жениха в штыки уже потому, что ему плевать на мое собственное согласие? Будто вещь, честное слово! - мрачно усмехнувшись, Лили делает ещё один глоток. Уже лучше - алкоголь слегка обжег горло и мягко покатился в желудок, чтобы после вызвать утреннее похмелье. - Кстати о вещах, вызывающих мои сомнения и легкий ужас: может наконец поделишься со мной, что тебя тревожит? Понимаю, говорить об этом тебе не хочется, но... Ты изменился, Маркус, понимаешь? - волнение девушки подтверждало то, с какой настойчивостью она царапала ноготками по коленям джинсов, словно проверяя натянутую черную ткать на прочность. После смерти брата радужного настроения она отнюдь не испытывала, и в соответствии с настроением носила черное. - К сожалению, не в лучшую сторону... Понимаю, все это свалилось на тебя неожиданно, но я хочу, чтобы ты знал: я ни на секунду не поверила этим слухам, и знаю, что это - просто бред. Не ты убил его, ты бы никогда так не поступил, я в этом уверенна. И уверенна в тебе. Тебе нужно просто прекратить обращать внимание на окружающих, ты на пару сотен ступеней выше их, ты управляешь этим городом, в конце концов! И какая разница, что говорят другие, если это никоим образом не коснется тебя, теперь уже не коснется, когда ты можешь сделать с кем угодно и что угодно.

- Я не хочу ни с кем видеться, лучше скажи ему сам, ладно? И, если вам обоим угодно, можете считать это трусостью с моей стороны - дело пошло веселее и пить более крупными глотками становилось легче, а вскоре виски и в её стакане закончилось.
- Конечно - кивнув, Лилиана вновь наливает выпивку и один стакан протягивает брату. Внимательно слушая его, она пытается представить, как такое может быть? Если дело действительно обстоит так, то неудивительно, что Маркус так себя ведет! Так и с ума сойти можно. Как ни странно, ответить на столь простой казалось бы вопрос оказалось сложнее, чем Лили казалось, когда она выдавала свою истину через предыдущий монолог. На раздумья ушел ровно один глоток, после чего девушка откинулась на спинку дивана.
- Даниэль никогда не знал тебя так хорошо, как я. Он мог знать твою любимую выпивку, самую частую гостью в твоей спальне и то, что в целом может легко выяснить кто угодно, понаблюдав за тобой около недели. Но едва ли его часто интересовало твое настроение и обыкновенные желания, не связанные со столь любимыми им пороками. Факт остается фактом: с ним ты не был тем же Маркусом, что и со мной. То ли доверие было на более низком уровне, то ли времени на настоящее общение отсутствовало. С тобой мы всегда были вместе, и поэтому знаем друг о друге все. Я знаю, что ты никогда не рвался к этой власти... И представить, что ты мог убить своего брата ради того, что тебе в сущности не нужно? Я отказываюсь верить в эти слухи, этого не может быть. А если попытаться следовать логике, то мог ли ты притворяться столь безупречно? Ты умеешь врать, и делаешь это виртуозно, но для такой лжи нужно быть конченым человеком, коим ты, по моему убежденному мнению, не являешься.
Устало вздохнув, девушка встает с дивана и приближается к камину. Сев на ковер перед ним, Лили поставила виски рядом с собой и смотрела на огонь, постепенно чувствуя, что мысли приводятся в порядок. Лицезрение усмиренной стихии наполняло душу неким умиротворением, источник которого она никогда не пыталась выявить. - Он не имел права обвинять тебя и судить... Может быть, виновный никогда не будет найден, и это неудивительно. Но у Дэна было много врагов, кто угодно из них мог с легкостью отравить его, подкупить прислугу, прийти на переговоры и подсыпать яд в еду или питье... Господи, да мало ли вариантов?   К чему вообще говорить именно об этом, если ничего уже не изменить? В аду Дэн или в раю, он уже не сможет попросить у тебя извинения, даже если пожелает. Вопрос в другом: что ты теперь собираешься делать? Неужели просто жить, плывя по течению? Или добьешься уважения, которое теперь принадлежит тебе по праву? Страх ты уже посеял, браво, но на нем власть не всегда долго держится... - обернувшись к брату, Лили с интересом смотрит на него, ожидая ответа. Едва ли Маркус стал бы благодетелем для всего парижского общества, но хорошим отношением можно добиться более хорошего к себе расположения окружающих, Лилиане это было известно, она служила ярким примером этого утверждения и была бы не прочь помочь брату в его деятельности.

Она никогда не смогла бы думать о своих братьях, как о мужчинах. Не в том смысле, что она недооценивала их или путала пол. Просто это - родственники, братья. Люди, которых она знала с первого дня своей жизни и которых Лили любила всей душой, но до тела эта любовь добраться никогда и ни при каких обстоятельствах не сможет. Когда Маркус вновь оказывается подле неё, девушка улыбнулась одними уголками губ.
- Я бы скорее покончила с ним, или с собой, чем стала принадлежать этому убийце... - тихо прошептала она в легком перерыве монолога брата. Странно... В голосе Маркуса появляются незнакомые ей прежде нотки, даже в легком, почти нежном прикосновении к её волосам она ощущает что-то непонятное. Нервно поправив спавшую лямку топика, девушка с легким недоумением смотрит на брата, который, откровенно говоря, ведет себя немного странно... Что за... Лицо парня так неожиданно оказывается совсем близко, словно... Нет, этого быть не может! Притворить в жизнь каждое слово из своего примера о принадлежности неё к какому-то теоретически существующему подонку? Лили испуганно дернулась, отстраняясь от брата.
- Маркус! - от всепоглощающего изумления даже голос повысить не получается. Просто какой-то тихий полушепот. Не вставая на ноги, девушка быстро пересаживается от брата, сама не веря, что делает это. Обычно его вторжение в её личное пространство не пугало Лилиану, но никогда ещё эти вторжения не носили подобного характера! Глупо спрашивать, что он делает. Ещё глупее: осознает ли, с кем. Был вопрос получше:
- Зачем ты это делаешь? Ты ведь понимаешь, что так нельзя... Все это неправильно... Все, мне пора. Спокойной тебе ночи. И, сестринский совет: завязывай пить!  - Быстро подняться на ноги. А потом взгляд Лили падает на виски.
К черту нравы и принципы: сейчас-то уж точно надо напиться... Ах да, и закрыть дверь в свою комнату. Подойдя к бару, Лили оглядывает стоявшие там бутылки, в поисках своей спутницы на нынешнюю ночь.

Ей становится страшно при мысли о том, что может случиться. Это просто невозможно, вера в  подобные отношения у Лили отсутствует, а уж когда сюда примешивается её брат... Она любит его, больше всех, с детства и всей душой, но не так! Любовь сестры к брату не может зависеть от таких действий, она... Она просто любит его, даже не думая думать о чем-то подобном! Движения рук, шарящих на полке становятся все лихорадочнее и торопливее, потому как Лилиане хочется поскорее убраться отсюда. Сквозь желание сделать это в её сознание пробивается громкий голос Маркуса. Тяжело вздохнув, она оборачивается к нему. Всему виной мольба в голосе брата, которую раньше ей не доводилось слышать. Но он не столько просит, сколько требует её общества... И после этого инцидента можно ли Лили вообще находиться с ним рядом? В душе девушки появляются первые ростки сомнения, которые незаметно вдруг испаряются при виде выражения лица Маркуса. Она не могла просто оставить его в таком состоянии... Лили было отлично известно, что только она могла в самые худшие минуты остановить брата от необдуманного импульсивного поступка. Даже Даниэль не имел на него такого влияния... Маркуса ничто не могло изменить, но Лилс могла отговорить его делать что-то, могла поговорить и снять часть боли с души. Это было в её силах и в её власти, но... Как же странно стоять здесь, когда перед глазами снова промелькает это проклятое прикосновение и неслучившийся поцелуй, от которого девушку отделяла всего одна сотая мгновения. Она нужна ему... Нужно просто побыть рядом, выслушать, выпить ещё чего-нибудь, посидеть у камина, но на этот раз контролировать его действия.
Все в порядке, просто алкоголь вскружил ему голову и Маркус наверняка даже не понял, с кем собирался... - слово "секс" обожгло мысль, словно каленое железо. О, Фрост-младший вовсе не был противен внешне, наоборот, любая сочла бы брата девушки привлекательным мужчиной. Так уж повелось, что с генетикой отпрыскам Фроста повезло, и Даниэль, Маркус и Лилиана внешне выглядели безукоризненно, унаследовав лучшие черты родительских обликов. Дело не в этом. Просто Маркус - брат, и это слово неразрывно связано с его именем. С сомнением взглянув на него, Лили снова тяжело вздыхает, окончательно сдаваясь.
- Хорошо, я останусь. Только пожалуйста, успокойся, ладно? - все нюансы забыты, даже спавшая бретелька топика проигнорирована, так и оставшись висеть в пространстве, безвольно, но крепко будучи пришитой к темной шелковой ткани. Не глядя, девушка хватает из бара бутылку джина. Плеснув немного в бокал, Лили снова опускается на ковер. Её недопитый виски продолжает одиноко стоять на ковре, но его пить почему-то расхотелось.
- А теперь расскажи, в чем дело, Маркус. Я не знаю, смогу ли помочь, но обещаю выслушать.

Теперь на лице брата было написано непритворное облегчение, что радовало её. Он снова оказывается ближе к ней и по инерции Лили снова делает шаг назад. Лили не смотрела на него, упорно глядя на огонь. Она обещала выслушать его и поэтому внимательно внимает каждому слову старшего брата.  Делает глоток джина, он идет легче, чем виски.  Начинает кружиться голова, и девушка чувствует, что воспринимает реальность не так четко, как обычно. Алкоголь наконец начал воздействовать на сознание, причем в рекордно короткие сроки.
Он раздражается, Лили обеспокоенно оборачивается. Словно на пружинах, юная Фрост подскакивает с насиженного месте и подбегает к брату. Все остальное больше не имеет значения, ему же плохо! Она обязана помочь ему хотя бы чем-то, тем более, что именно она заставила Маркуса заговорить об этом.
- Не надо, пожалуйста. Ради меня, Маркус, ты должен успокоиться. Как ты мог хотя бы мысль допустить о том, что я могу жалеть об этом?! Ты считаешь меня таким чудовищем?! Монстром, желающим променять жизнь одного любимого близкого человека на другого?!? Ты не неудачник и уж точно не слабак, но ведешь себя сейчас как сволочь! Ох... - только сейчас до затуманенного сознания Фрост дошло, что она сейчас сказала - Прости меня, пожалуйста! - девушка насильно берет лицо брата в ладони и разворачивает его голову к себе, чтобы видеть его глаза. - Ты. Не. Неудачник. И. Не. Слабак. Ты - все, что у меня осталось, и я не знаю, что буду делать, если потеряю и тебя. Я останусь одна на свете, понимаешь. А одиночество - это страшно. Не говори так больше, прошу тебя, Маркус. Ты же знаешь, что я тебя люблю. И мне больно, когда ты так делаешь. - Лили обнимает брата за шею, прижимаясь к нему, словно желая без остатка раствориться в объятиях единственного родного человека на свете.

Кажется, общение с сестрой шло Маркусу на пользу. Пары дней вполне хватило девушке для того, чтобы забыть инцидент в гостиной, поэтому дальнейшее общение с братом проходило прекрасно, едва ли не с большим доверием, чем раньше.
Она не ожидала, что Байер нагрянет в их дом так скоро. И уж точно не была готова к неожиданной встрече тет-а-тет. В тот день Лили просто выходила из столовой, держа в руках томик Дейла Карнеги. Оказывать влияние на людей и привлекать много друзей мисс Фрост было без надобности, все это она и так умела и имела, но в порядке общего образования было решено прочесть и это. Вдруг она слышит незнакомый голос, окликающий девушку по имени:
- Кэтрин! - Лилиана чувствует, что обращаются к ней, и лишь поэтому медленно оборачивается. И видит Байера, собственной персоной. Насмешливая улыбка тронула губы девушки. Сложив руки на груди, она с иронией смотрит на мужчину.
- Вы даже моего имени запомнить не в состоянии? - кажется, он слегка смущен. Оно и к лучшему, проще будет отделаться.
- Вы чем-то похожи на мою сестру, Катерину. Также прекрасно выглядите в таком ракурсе - о, эта улыбка... Пожалуй, будь во Фрост поменьше иронии и нежелания общаться с Рихардом, она бы даже рискнула расстаять.
- А другие ракурсы почему обделены? Ладно, неважно. Все это очень интересно и мило, но мне пора - вдруг взгляд Байера цепляется за книгу в руках Лили. И прежде, чем та успела уйти, он вдруг выдал:
- А вам-то это зачем? Вы не производите впечатление человека, которому нужны советы психолога. Можно? - немного помедлив, Лили протягивает ему книгу. Слово за слово, комментарии... Девушка сама не заметила, как стала смеяться над его шутками, как завязался более чем дружелюбный разговор. Неожиданно она замечает Маркуса и с улыбкой кивает ему.
- С утра была я, а что? - осознание прокрадывается незаметно. Просто совсем недавно Лилиана громче всех утверждала, что знать Рихарда не желает, а теперь как ни в чем не бывало мило болтает с ним ни о чем, получая от этой беседы удовольствие. Смущенно взглянув на брата, она переводит взгляд на Рихарда. Тот расшифровал выражение лица верно, протянул книгу и улыбнулся.
- Я позвоню? - простой вопрос, сказанный раньше, чем мужчина успел уйти.
- Конечно. До встречи.- улыбка девушки была искренней. Как ни странно, ей понравился этот разговор, и Байер оказался не такой сволочью, какой она думала. Когда Байер скрылся, она пару секунд просто молчала. Заметив странный взгляд брата, Лили вопросительно глядит на него, мысленно пытаясь понять, в чем, собственно говоря, дело.
- Что с тобой, Маркус? Знаешь, наверное, я поторопилась с выводами. Он не такой уж подонок, как мне казалось... Через десять минут подадут обед, ты идешь или как?

Пожалуй, она и вправду была неправа. Сразу же с ходу посылать Байера куда подальше, даже не видя его - это не слишком умно, тем более что он оказался намного лучше, чем ей думалось. В конце концов внешне он весьма привлекателен... Идя вслед за братом в столовую, Лилиана размышляла о разговоре с Рихардом. Девушка не замечала того, что с Маркусом явно творится неладное после того, как он увидел её с мужчиной, просящим её руку и сердце. Она не собиралась падать ниц перед Байером, просто с ним действительно было приятно общаться и она была бы не прочь повторить ту беседу. На её губах все ещё играла легкая улыбка, когда Лилиана плавно опустилась на стул и легким движением рук расстелила на коленях салфетку. Место рядом с Маркусом, как всегда. Обед подают без задержки, в отличии от брата, Лили предпочитала более легкую пищу, поэтому её кусок мяса был поменьше и намного прожаристее, чем у братца, которого за пристрастие к столь кровавому блюду девушка порой поддразнивала, что было позволено только ей. Да и налегала она больше на овощной салат, считая это гораздо более полезной пищей.
- Тебе тоже, братишка - беспечно проговорила Лили в ответ, старательно не замечая тона брата. Ему точно не понравился этот инцидент, и Маркус не старался этого скрывать. Поведение девушки было прямо противоположно поведению брата, в отличии от него она наоборот была нетороплива и аккуратна, деликатно разделяя кусок бифштекса на небольшие кусочки и мягко подцепив один из них, отправляет его в рот, тщательно пережевывая, что дало Лилиане время на раздумья перед ответом. Это было не слишком удобно под пристальным взором Маркуса, но она справилась.
- Ты прав... Я судила о том, о чем не знала. Но не думаю, что Рихард так уж сильно озабочен идеей глупых положений и ошибок в отношениях. Это просто недоразумение, которое я объясню ему сегодня вечером по телефону. Маркус - в надежде на то, что брат оттает, она протягивает к нему руку и накрывает его ладонь своей - Это не значит, что я уже согласна на все его предложения и бегу примерять свадебное платье. Мы просто общаемся, не более того. Тебе незачем волноваться и смотреть на меня таким взглядом. - снова улыбка на губах, когда она смотрит брату прямо в глаза.
- Никто не сможет занять твоего места в моем сердце, даже он. - как ни в чем ни бывало, Лили снова принимается за еду и вино, разлитое по бокалам. Все равно она не видела в своем поступке никакого криминала и упорно не понимала, почему Маркус столь болезненно реагирует на присутствие других мужчин в её жизни.

Ей никогда и ничего не запрещали. Единственным моментом были прогулки по городу в одиночестве, но тут Лили могла просто велеть привести к ней охранника, и под его защитой можно было идти хоть куда, не заботясь о том, что тебя могут похитить, изнасиловать и убить. Хотя, можно и в другом порядке. Но его тон... Резкость и обидчивый тон в каждом слове резал душу, как ножом. Лили не понимала, что происходит с братом. Она любила его, но сегодня Маркус, очевидно, решил задаться целью вывести её из себя. Ответное раздражение Лилианы было вызвано не запретом видеться с Рихардом, а тем, что запрет прозвучал вообще.
- Ты мне не отец, чтобы указывать с кем мне общаться, Маркус! Почему я вообще должна слушаться твоих приказов?! Это - МОЯ жизнь, и не тебе ей управлять! Я буду разговаривать с ним, буду общаться, и если ты думаешь, что для этого подходит только мой сотовый телефон, то ты крупно ошибаешься! - бунтарская натура избалованной девочки брала верх, и Лили требовалось заявить о себе. Прежде она никогда не вела себя так и не разговаривала с Маркусом в подобном ключе. Однако, справедливости ради стоит отметить, что и он не позволял себе такого в отношении к сестре. Впору было замолкнуть и выйти из-за стола, но заведенную шарманку мисс Фрост отныне мог остановить только контрольный в голову.
- За кого ты меня вообще принимаешь? За монашку? Я твоя сестра, но не твоя собственность! И раз уж зашел такой разговор - тут она наклонилась к брату поближе, чтобы он мог слышать каждое слово, четко произнесенное ею - Он мне действительно понравился. Его шутки, фразы, улыбка и что уж греха таить - внешность. И после всего произошедшего я могу позволить ему чуточку больше, чем простой разговор о глупой книжонке умершего автора! А ты как считаешь? Я ему тоже нравлюсь, да? - ох, небо! Девушка понимала, что Маркусу неприятно слышать эти слова от неё. Но что она могла поделать, после того почти удавшегося поцелуя в гостиной, после всех разговоров и вот этого тона, в котором сквозит такое собственничество, что даже страшно становится? - Я не одна из твоих девочек-рабынь и никогда таковой не стану.

Безумие. Именно это сейчас сквозило в голосе брата, пугая Лили до чертиков. Но ярость была сильнее страха - она желала показать ему, что умеет противостоять его гневу, что его законы ей не писаны. Лилиана вне их, вне зоны действия власти хозяина города. Она кидает нож на тарелку, небрежно, но применяя почти всю свою силу. Не без какого-то странного душевного удовлетворения девушка видит, как по хрупкой посуде проходит трещина от удара. Они никогда ещё так не скандалили и в этом было что-то нереальное - глядеть на гнев брата, направленный в её сторону. Слышать его отчитывающий крик и знать, что он орет не на прислугу, а на неё, на свою сестру.
- Почему бы сразу не убить МЕНЯ?!? Раз я ничего для тебя не значу теперь, то давай, вперед! Флаг в руки, барабан на шею, братишка! - в голосе вдруг появляются нотки паники. Этот парень, сидящий подле неё - кто это? Лили не узнавала своего брата в этих искаженных красивых чертах лица. - Не все в этом мире подчинено тебе! И я не намерена подчиняться твоему "хочу"! Я тебе не девочка из прислуги, чтобы так со мной обращаться!
Вдруг Маркус, к полной неожиданности девушки, хватает её за руку и тянет со стула, этим жестом безмолвно приказывая и заставляя подняться на ноги. Что? Зачем? Лилиан в недоумении, не понимая, что творится с братом, она терялась под этим пытливым взглядом, не понимая, как вести себя с тем человеком, которым вдруг стал её любимый брат.
- Да что с тобой такое творится?! -в сердцах выкрикнув это, Лили изо всех сил пытается вырвать свою руку из ладони брата, но это как раз очень упорно у неё не выходит - Ну что, что ты собираешься делать, Маркус? Зачем эта показуха, для кого она?! Я не могу всю свою жизнь провести с тобой, пойми! У меня должна быть своя жизнь! Семья, дети! Когда-нибудь я захочу этого, но ты-то не можешь мне этого дать! - снова попытки вырваться. Странно, казалось, ей хватило одной. Но пальцы Маркуса вцепились в неё мертвой хваткой, словно он не желал отпускать её от себя. - Отпусти меня сейчас же! - Лили снова кричит на него, теперь уже не скрывая страха в голосе... Будь это кто-то другой, она действовала бы более решительно. Конечно, ведь в паре дюймов от её пальцев на столе лежал нож, вилка, перец в перечнице, в конце концов! Но Лили не могла действовать по отношению к Маркусу подобным образом и все ещё уповала на то, что разум прикажет ему остановиться, пока не стало слишком поздно...

Только дети могут желать чего-то столь эгоистично. Избалованные дети, которым родители предоставляли все и теперь, даже вырастая, ребенок не может даже представить, что его прихоть может быть не исполненной. Но Лили не собиралась быть очередной его прихотью.
- Прекрати кричать на меня, Маркус!  Кем ты возомнил себя?! - его взгляд в единении с её же собственным страхом приказывает девушке наконец заткнуться и дать Маркусу успокоиться. Увы, Лили слишком поздно поняла, как надо с ним общаться. Нужно было просто покорно покивать своей очаровательной головкой, сказать, что она будет делать все так, как он велит и продолжить обед, одарив безумного братишку мыслью о том, что он подчинил её своей воле. Ну почему, почему все хорошие идеи приходят после того, как глупая идея уже исполнена и есть лишь последствия, но ни единого шанса изменить все? Неожиданно она чувствует тепло его тела близко, видит лицо едва ли не вплотную приближаясь к нему по велению сильных рук брата. А потом - удар по лицу, резкая боль от него и вот, девушка теряет сознание, оказываясь подхваченной Маркусом на середине пути на пол и удара головой об стол.
Не хочется пробуждаться, просто ужасно даже представить, что тогда случится... Будет ли она одна, или рядом снова окажется этот монстр, надевший личину её брата? Лили теперь уже действительно боится его, не зная, чего ожидать. На уровне инстинктов ей вполне ясно, чего может жаждать парень, смотря на неё таким взглядом, но одна мысль об этом повергала Лилиану в шок.
Медленно открыв глаза, девушка уже умоляет провидение, чтобы то послало ей одиночество. Просто побыть одной, обдумать ситуацию, сделать хоть что-то, что могло бы помочь спастись! Не везет... Первое, что видит Лили - лицо старшего брата, склонившегося над ней незнамо зачем. Испуганно вздрогнув, она всем телом подается назад, но от этого лишь вжимается в покрывало спиной. Покрывало? Положение тела горизонтально, знакомые обои в дурацкий цветочек дали понять, что Лили лежит в своей комнате. Так, какого дьявола здесь делает её брат? Рывком садясь на постели, она со страхом смотрит в лицо Маркуса. Беспокойный взгляд девушки внимательно изучает такие знакомые черты, силясь найти в них то, что он не так давно утратил. Но во взгляде брата нет ни тени прежнего доверия и спокойствия.
- Что тебе от меня нужно? Зачем ты ударил меня? - тихо прошептала Лили. Она не понимает, кем и чем стал её брат, но интуиция велит держаться от него подальше, бежать со всех ног. Но Маркус слишком близко, у неё не получится даже оттолкнуть его от себя...

Какой-то чертов параллельный мир. Уж явно не Страна чудес, но мир явно немножко того... С едва скрытой жалостью она смотрит на брата, однако, не скрывая своего страха. Интуиция подсказывала, что нормальные люди так себя не ведут. Что ему нужна помощь... Испуганно вздрогнувшая девушка прикрывает глаза, словно вновь ожидая удара, хотя Маркус всего лишь осторожно гладит её по волосам.
- Ты что, сдурел? - несчастным голосом тихо проговорила Лилиана. Приходит на ум, что надо делать все, что он велит. Задобрить, притвориться, что все нормально, несмотря на то, что поведение брата напоминает одержимость бесом. Усилием воли девушка отстраняет желание убежать прочь, слегка расслабляясь. Она готова играть свою роль до конца, но тут Маркус снова ошарашивает её своими действиями. Хочется зажать уши руками и закричать, но голос все равно проникает в её сознание, а руки прижимают к себе, заставляя прижаться всем телом, буквально падая покорной тряпичной куклой в распахнутые объятия. Слишком много эмоций для братских объятий, слишком близко, Лилиана вновь почти задыхается от страха.
- Ладно! - выкрикивает девушка - Я сделаю, как ты говоришь, Маркус, но пожалуйста, прошу, выпусти меня! Я люблю... тебя. Люблю своего брата и мне никто больше не нужен! И мне жаль, что так получилось. Жаль до глубины души! - сложив ладони на манер мольбы, девушка жалобно смотрит на брата. Только сказав это, Лили сразу теряет всю жалобность в голосе и во взоре темно-шоколадных глаз. Незаметно (как казалось ей), Лилиана старается осторожно оттолкнуть Маркуса от себя. Она примерно представляет, чем это может закончиться, но игра на единственно-оставшихся струнках его души была единственной возможностью выйти отсюда. Через силу Лили улыбается, чуть отстраняется, чтобы обнять брата за шею и прижаться к нему. Объятия сестринские, ничего более. Целью мисс Фрост было усыпить бдительность брата, а потом при первой же возможности убежать.
- Прости меня, пожалуйста... - тихо прошептала девушка ему на ухо - Я буду делать все, что ты хочешь, только не сердись. Я все ещё очень хочу поесть. Давай сейчас забудем о том, что случилось и вернемся к обеденному столу.

В этой комнате действительно кое-кто не в себе, и это уж точно не Лилиана. Хорошей девочкой? Эти слова каким-то образом встревожили девушку сильнее всего. Она же была паинькой! Послушно извинилась, произнесла именно то, что безумный братец желал услышать! "Покормит сам" - он что, не собирается выпускать её из собственной комнаты? Улыбаясь, он поднимается на ноги. А потом быстро и бесцеремонно связывает ей руки за спиной, словно пленнице. От неожиданности на несколько томительных мгновений Лилиана просто лишается дара речи.
- Это... Я не в себе? - в голосе нет ярости и истерики. Одно лишь всепоглощающее изумление на грани шока. Ноги и руки связанны, она в плену... Можно только кричать, чем она и собирается воспользоваться. Комната вскоре оказывается закрытой на ключ. Моментально Лили принялась дергаться, стараясь выпутаться из  плена, но пряжка от ремня только больно впивалась в нежную кожу юной девушки. Тихо застонав, она пытается высвободить хотя бы ноги, но и это не получается. Испуганный взгляд раненой лани предстает взору Фроста, когда тот возвращается в спальню сестры.
- М-маркус, прошу... Я никуда не уйду от тебя, никогда. Я обещала тебе и не нарушу свое обещания. Умоляю, остановись - в голосе неприкрытая мольба, она ещё надеется на то, что все можно исправить. Какие мысли толкнули брата на этот поступок? Неужели Даниэль был прав, и под личиной брата скрывается монстр?
Ужин? Неужели уже так поздно? А если нет, то что он собирается делать, пока время ужина наступит? Или еду подадут сейчас? Боже, что происходит...?
- Что будет? - со слезами в голосе вопрошает Лили - Хватит этого спектакля! Зачем ты делаешь все это?! Это ты не в себе! Маркус, тебе нужна помощь! Ты что, собрался держать меня тут связанную, пока я не умру?!? И что, прикажешь как овощу лежать на кровати и сверлить взглядом потолок и стены, чтобы ты был уверен в том, что я никуда не уйду в таком положении?! - фрагменты подобной жизни быстро промелькнули перед мысленным взором Лилианы. Всхлипнув, она тихо заплакала, неотрывно глядя на брата. Лучше умереть, чем так жить! Зачем? Зачем я вообще связалась с Байером?! Если бы Маркус не увидел нас тогда, все было бы иначе!

Да. Она не понимала. Отказывалась понимать все происходящее, где-то в потаенных глубинах души наивно надеясь на то, что все это - дурной сон, и вскоре она проснется, и в истинной реальности все будет хорошо. Настроение брата скачет вверх-вниз, столь быстро и неуловимо сменяясь безумием и благодушием в глазах, что ей все страшнее с каждой секундой. По инерции Лили попыталась податься назад, когда Маркус схватил её за локоть, притягивая её тело к себе. Не удалось, а даже если бы получилось - она бы наверняка не удержала равновесия на собственном же мягком пружинистом матрасе и упала бы на спину. Встать в связанном положении было бы наверняка затруднительно, так что в какой-то степени брат даже ей помог. Но её собственное благо всегда ассоциировалось для девушки со свободой мыслей, слов, действий и чувств, поэтому сейчас вдвойне больно было видеть Маркуса в таком состоянии. Он любит её, в этом Лилиана не сомневается ни секунды, другое дело, что любовь, похоже, вышла из-под контроля. Желание секса, помнится, она явного не имела. Как и любая девушка, Лили хотела в один прекрасный день влюбиться, желательно взаимно, общаться с понравившимся человеком, потом, быть может, создать с ним семью. Невольно в мысли закрадывалась идея того, что Байер подходил для всего этого почти идеально, но теперь уж им точно не увидеться в ближайшую... Да, в ближайшую жизнь, судя по выражению лица Маркуса. Не совсем понимая, что здесь происходит, Лили даже не видит, а чувствует тепло его пальцев, когда брат, к полной её неожиданности, обнажает одно плечо девушки. В голове общая картина упорно не желала складываться воедино, продолжая существовать отдельно взятыми фрагментами. Их разговор в гостиной. Пара дней полной семейной идиллии. Разговор с Рихардом. Изумленный взгляд Маркуса и его ревнивый тон. Ссора в столовой. Удар по лицу, темнота. Пробуждение. Кошмар. Дальше не шло, потому как цензурные формулировки попросту отсутствовали в мыслях мисс Фрост.
- Если так любишь, то не надо всего этого! Просто отпусти меня, и все, я не прошу большего и никогда не попрошу, но так нельзя, ты не можешь, мы не можем, это же... - слово "омерзительно" застряло в горле. Это почти инцест! Частично, хвала небесам и характеру любвеобильного умершего отца Лили. Но она никогда, никогда не видела в Маркусе мужчину в том смысле, который в это слово обычно вкладывают девушки. Секс, французские и обычные поцелуи, жаркие объятия и аналогичное даже теоретически вызывали только "Да быть этого не может!" и ничего более. Возбуждение и желание? Н-и-к-о-г-д-а.
- Прекрати! - голос сорвался на истеричный крик, во время которого Лили изо всех сил дернулась из рук парня, пытаясь остановить необратимый процесс нарушения одного из главных неписанных табу. - Не от тебя уж точно! Знаешь, я не настолько отча... - закончить фразу ей не дал резкий властный поцелуй. Итак, её первый поцелуй произошел с собственным братом, сошедшим с ума. Прекрасное начало, не правда ли? Неизвестно, как ремень выдержал отчаянные попытки Лилианы освободиться от его же пут. Интуиционные порывы провалились с треском - метод покорности оказался самым ненадежным, и вместо того, чтобы успокоиться, брат решил, что ему дозволено все. Его можно понять, если отключить всяческую принципиальность. Привлекательная девушка, связанная по рукам и ногам, недавно говорящая ему о любви и казалось бы, на все готовая. К тому же - провинившаяся. С точки зрения стороннего наблюдателя зрелище без натяжки можно было назвать сексуальным, учитывая длину её платья намного выше колен и то, как брат и сестра смотрелись вместе. Сначала Лили пытается высвободиться, не получая абсолютно никакого удовольствия, девушка надеется лишь на то, что Маркус резко отстранится, посмотрит на неё осознанным взглядом и поймет, что творит. Развяжет её и они оба попытаются сделать вид, что ничего этого не было. Но этого не происходило. Повинуясь натиску жадных губ, Лили велит себе успокоиться.  Она покорно расслабляет свое тело, буквально приказывая самой себе не шевелиться и просто дать буре этих неуместных угаснуть. Как бы не было кошмарно в связи с обстоятельствами, вопреки рассудку она могла признать, что поцелуи были приятными и с кем-то другим она бы даже попробовала отвечать на них. Живое воображение без труда дает представление того, как это могло бы выглядеть, решись она сделать это здесь и сейчас... Сразу по телу пробежала дрожь страха. За собственный рассудок... А если это единственный способ? Поддаться ему, сделать вид, что согласна, заставить развязать себя? А потом вырваться и убежать? А что, есть другие варианты? Я пробовала все, даже извинилась за то, что не делала! Значит, только так... - снова слезы по щекам, на этот раз от осознания того, что она сама собирается делать. Подавшись вперед, Лили с неохотой, но вполне явно отвечает на поцелуй, надеясь на то, что это заставит Маркуса развязать её. Дверь изнутри не заперта, кажется. Значит у неё есть шанс убежать, действительно есть! Имея дело с безумцем нужно тоже стать такой, хотя бы на то время, которое необходимо для побега прочь. Лили принялась более уверенно целовать брата, наивно полагая, что это и вправду поможет. Дурочка...