Вот чего ей не хватало? Ведь если оглядываться на все прожитые годы, а их не много ни мало, целых восемнадцать, то не сразу можно понять, чего же собственно девушке не хватало. У нее был дом, вернее его подобие. Семья, вернее ее тень. Но главное, теперь девушке не было нужды прятаться по углам и закоулкам, она могла спокойно бродить по довольно большому дому, а не вздрагивать и шугаться от каждого внезапного шума. Да и лишений как в приюте, куда ее в свое время отдал сильно любящий отец, не было. Ладони бессознательно сжались в кулаки. Каждый раз когда она вспоминала своего отца, - теперь, когда знала всю правду и один раз его встретив, - девушка испытывала злость, иногда даже ненависть. Чего в ней не было еще недавно. Единственным, что Шар испытывала по отношению к своей семье, было полнейшее безразличие. Нет, так конечно было далеко не всегда. Пока она была ребенком, то почти каждый день надеялась на то, что ее родители найдут ее. Девушке тогда думалось может ее украли у родителей, но проходили дни, недели, месяцы, потом  годы, но они так ни разу и не появились. Поэтому из детской надежды выросло только безразличие. Даже когда Чарльз рассказал ей про мать и сестру, в девушке тоже поначалу проснулись острые чувства, хотя вскоре улеглись, вернувшись к отчужденности.
Не было и опасности встретить пьяного клиента борделя, в который ее и еще нескольких детей, достигших шестнадцатилетия, передали из приюта. Хотя наверное в тот момент проходила мимо мама крестная и решила наконец выйти из вечного запоя или неотложных дел, да подкинуть блондинке немного удачи, жизненной хитрости и ума. А именно, Шарлотту определили на кухню, натирать ложки до блеска. Своего же ума хватало оставаться как можно более незаменимой на этом месте и как можно менее заметной для посетителей данного заведения.
Но тут, в этом доме не было нужды прятаться. Тут все было иначе, не менее странно чем вся жизнь Моррис, но безопаснее. Да и что скрывать, даже не смотря на все, что иногда мог сказать или сделать Чарльз, даже не учитывая того, что он говорил про последние моменты жизни Одиль, блондинка чувствовала некое подобие нежности к этому неоднозначному человеку. И хоть все в этом месте было иначе, но от этого не казалось меньшей клеткой. Она хотела покидать этот дом одна, ведь если Чарльз говорил правду и он ее выбрал из всех девушек, то про это он мог сказать не только ей, а значит и опасности быть не должно. Но девушку никуда не пускали. Нет она конечно не была заточена в своей комнате и могла передвигаться по дому и даже немного дальше, но за пределы территории, которой владел Марш, ей нельзя было высунуть и кончика носа. И будь все это еще недавно, в то время как она пряталась в борделе от любого неожиданного шороха и пьяного мужского смеха, блондинка была бы благодарна возможности беспрепятственно бродить по дому. Но раз вкусив свободу, ее хочется еще и еще, в большем размере.
Шар смотрела в окно, пытаясь рассмотреть за прозрачным стеклом тот новый, но все также скрытый и чужой для нее мир, когда сквозь все ее спутанные мысли прорвался голос хозяина дома. Вздрогнув всем телом и резко повернувшись к двери, девушка с секунду ждала дальнейших действий мужчины. Моррис сама и не заметила, как стала двигаться к кровати. Почему она выбрала именно это место для встречи с хозяином дома, спроси вы ее она не смогла бы ответить. Также почему она опять играет с ним в молчанку. Ведь злится или обижаться на него, она просто не имела права и как ни странно, но и желания.
Сидя на кровати, смотря на свои руки, девушка и встретила Чарльза, пытаясь не встретится с его взглядом, вернее даже не поворачивая головы в его сторону, как бы его тут просто нет. Но от дальнейших его действий блондинка невольно ахнула. С самого первого раза, Моррис не могла сдерживать то странное чувство или ощущение, что невольно зарождалось в ее теле, когда к ней прикасался Чарльз. Ей стоило неимоверных усилий оставаться безразличной к его действиям. Не ответить на поцелуй, ни протянуть свои руки к его голове, зарываясь пальчиками в волосы, ни задрожать от красноречивых ласк его рук. Не меньших усилий было заставить себя ни потянутся за ним и вслушаться в слова, которые он произносил с таким холодным видом. А потом наблюдать за поспешным уходом с места дислокации. И как бы не была покладиста и спокойна Шарлотта, но любому терпению приходит конец. С минуту посидев уставившись в одну точку на закрывшейся двери, девушка просто взлетела с кровати и подойдя к двери, резко открыла створку.
Пройдя сначала к комнате Чарльза и убедившись что его там нет, девушка поспешила вниз. Она заглянула в столовую, в его кабинет, даже в подобие библиотеки, где проходило ее обучение, но не найдя его, Лотта поначалу даже растерялась, но быстро взяв себя в руки, направилась в кухню. И если ее гнев поутих немного, пока девушка стирала набойки в поисках хозяина дома, то увидев как он спокойно попивает свой излюбленный виски, почувствовала как гнев или обида, а может и досада, вновь захватывают ее. - Мой ответ так тебе безразличен, что даже не пожелал его услышать? Или мои желания совершенно не стоят твоего внимания? - Обида, это точно была она. Девушке было обидно, что ее прикосновения или прикосновения к ней, не производили на мужчину и капли похожего впечатления, что его общество производило на нее. - Почему я живу тут как в заточении, хотя ты каждый раз говоришь мне, что я свободна? Уверена, ты так с Одиль не поступал!

Только слова про Одиль вылетели из ее рта, как Шарлотта поняла, что совершила непростительную ошибку. Она даже прикрыла ладонью губы. Ей неоднократно давали понять, что про сестру не стоит спрашивать, про нее даже упоминать нельзя. Когда она пару раз попыталась спросить у служанок, то девушки делали "страшные глаза" и моментально находили дюжину различных дел, которые стоило как можно быстрее сделать. А о том, чтобы спросить Чарльза, даже не стоило и думать, слишком уж Лотта боялась его. Да-да, она боялась. Она хотела своего хозяина, ей нравилось находится рядом с ним. Его присутствие и успокаивало, и будоражило, девушка чувствовала себя в безопасности, но при всем этом, страх редко отступал полностью.
Вот и сейчас, наблюдая за поспешными движениями Марша, глаза девушки испуганно округлились, а сама блондинка сделала несколько шагов назад, упершись спиной в закрытую дверь. Даже когда Чарльз договорил, девушка не спешила хоть как-то начать оправдываться, она боролась сама с собой. Он говорил про чувства. Но про какие? Лотта не имела и малейшего представления, что же такого он испытывал к ней. Любил ли он ее? Возможно в определенной степени. Как ребенок новую игрушку. Маршу нравилось одевать ее, выбирать для нее одежду. Ему нравилось расчесывать ее волосы, которые девушке было запрещено стричь. Когда он читал книгу, то девушка обязательно должна была находится рядом и мужчина перебирал ее волосы пальцами. Хотя и самой малышке нравилось так проводить время, она даже один раз уснула, убаюканная тихим чтением, дыханием и медленными, мерными движениями пальцев. Ей нравилось что о ней заботятся. Но ее просто ужасно пугало, а в последнее время и раздражало, что она не может и шагу ступить одна. За порог дома Моррис не могла и носа показать, чтобы перед ней не оказалось кого-то из охраны, что уже говорить о попытке выйти за пределы владения Марша. Девушке даже иногда казалось, что как только она спускается на первый этаж, как за ней начинают следить, выжидательно наблюдая за каждым ее движением. Чувство золотого ошейника на шее, с каждым разом сильнее сжимающимся, все чаще и чаще стало казаться реальным.
Но руку все же пришлось убрать. - Прости, я не хотела напоминать тебе о ней. Ведь мне нельзя про нее спрашивать, говорить, даже думать про нее наверное нельзя?! - Голос, сначала робкий, на последнем слове перешел чуть ли не в крик. В глазах блондинки, постепенно начали скапливаться слезы. - Но почему? Почему ты не разрешаешь мне о ней говорить, почему не удовлетворишь мое любопытство. Ты только то и делаешь, что говоришь загадками, никогда не говоришь на прямую. Расскажи мне про нее, про мою семью. Да я знаю, я как бы должна презирать и ненавидеть их, особенно отца, ведь так ты к нему относишься. Но я никогда не знала своей семьи, и меня просто тянет к единственному человеку, который может мне все рассказать. Ведь меня все с ней сравнивают, а я про нее ничего не знаю. Кроме того, что она сбежала от тебя. Но я ведь не такая, я ни убегу, ни нужно меня держать на поводке.
Лотта попыталась сгладить свои слова. Она никогда не позволяла себе подобного. Но вероятно больше просто не могла терпеть. Ей хотелось доказать Чарльзу, что она не такая как ее сестра, что он ошибается на ее счет, что она уже сделала свой выбор и не попытается от него сбежать. Он просил доверится ему, но при этом сам не хотел доверять. - Вот ты говоришь, что я не хочу доверится тебе. Это не правда, я уже доверилась тебе, полностью, ведь вся моя жизнь, все мое время, все мои желания принадлежат тебе. - Шарлотта подошла совсем близко к мужчине и протянув руку, накрыла своей ладонью, ладонь Марша. - Но ты не веришь мне, ни доверяешь. Чтобы ты ко мне не испытывал, это чувство не может перекрыть твое недоверие. - Раньше Лотта пыталась неосознанно показать, насколько она отличается от Одиль. Была уверена, потакай она всем желаниям хозяина, приравнивая их к своим, и он будет благосклонен к ней. Но кажется подобная тактика поведения была ошибочна. Марш все же не желал увидеть в блондинке ее саму - Шарлотту, а видел только призрак Одиль. А с призраками Лотта не знала как бороться.

Как только Чарльз сделал движение по направлении к Лотте, в голове девушки начали метаться противоречивые мысли. Она хотела сбежать, боясь, что ей могут причинить вред, но и хотела остаться, надеясь, что ей наконец откроют страшные тайны про сестру. Но Марш только запутал ее еще сильнее. Он вновь говорил загадками. И единственное, что она поняла, это то что ей не доверяют. Ни верят в то, что она ни ее сестра, что она ни Одиль, не такая, совершенно другая. Да, мужчина говорит, что они с сестрой различных характеров, но он все не может поверить в то, то девушка может поступить ни так как ее старшая сестра.
И это в очередной раз больно задевает Лотту, как и то, что Марш не рассказал ничего такого, что она уже не знала. Даже  наоборот, напустил больше таинственности.
Моррис вглядывается в глаза мужчины, ищет там ответы. Вслушивается в слова и понимает, что ничего не понимает. Чарльз неоднократно говорил ей, чтобы она была смелее, чтобы прекратила вести себя словно полевая мышь, а теперь говорит, что именно это и нравится. Или может смелой и предприимчивой мне нужно быть только в спальне? А так по жизни я обязана быть просто незаметной. Делать только то, что велено и так как это любит мой хозяин? Но если это так, то зачем говорить, что она ему дорога, что он не хочет потерять то, что у него есть рядом с ней. В голове у девушки полная каша, и полный нежности поцелуй, а так же близость охотника, никоим образом не способствуют обретению здравомыслия.
Она уже готова вновь проглотить все свои желания и надежды, хоть что-то узнать, но кое-какие слова, не выходят у нее из головы. Шарлотта отстраняется от мужчины и опять поднимает на него свои глаза. - Повторить ее судьбу? Но как? Ведь ты так ничего и не рассказал, или ты боишься, что я повторю ее судьбу лишь на том основании, что мы с ней близнецы? Даже если так и случится, то в нашем случае это будет только по незнанию. Вернее в моем. - Девушка глубоко вздыхает и освобождается из теплых, сильных, но очень нежных объятий. - Я поняла свое место и то какой должна быть для тебя. Тихой, не спорящей, всегда готовой исполнить любое желание моего хозяина. В принципе, для этого ты меня и оставил. Личико Одиль, но Одиль по твоему вкусу, покорная. - В голове блондинки как будто щелкнул переключатель и слова полились из нее, как из рога изобилия. Слова которые не прикрывали ее обиду на свое положение. Хотя почему и на что она смела обижаться? Такая участь была намного лучше любой возможной, а на большее, ей, той которая была не нужна даже родителям, не стоило и рассчитывать. А поверить, что она, такая серая и незначительная могла стать дорогой Маршу, девушка не могла. Не умела Шарлотта ценить саму себя.
Чувствуя, что ее начинают душить слезы, слезы жалости к самой себе, девушка поспешно сделала несколько шагов к двери и уже открывая ее, не могла ни сказать, то, что ее ранило больше всего. - Если я тебе так дорога, то почему я себя чувствую настолько неуместной и дешевой? - Все это она говорила стоя в пол оборота к мужчине и смотря на дверной косяк, так и не поднимая взгляда, Моррис поспешила наверх, как можно скорее спрятаться от Чарльза.
В голове Лотты бродило огромное количество различных глупостей. Но главная всплыла на поверхность именно в тот момент, когда девушка проходила мимо библиотеки. Как-то во время урока, ей показали полку с различными картами. Естественно она заинтересовалась картой города. На досуге раздумывая где может находиться дом ее отца. Одним из самых первых мест, что она нашла на карте, было кладбище. Но на вопрос насколько оно большое, ей ответили, что и недели не хватит обойти его вдоль и поперек. Тогда, маленький огонек надежды, что Шарлотта сможет сама найти свою сестру, потух от мысли, что искать ей придется долго, если не подскажут где искать. Но теперь она точно знала, помощи от Чарльза, как и правдивого рассказа, ей не дождаться. Тогда может стоит узнать самой. Оглянувшись назад и убедившись, что охотник за ней не пошел, Моррис торопливо прошла к его кабинету и открыв дверь, быстро юркнула внутрь, прикрыв створку за собой. Оглядевшись, она попыталась прикинуть где лежат бумаги, которые могли касаться Одиль. Единственной, показавшейся ей правильной мыслью, было проверить ящики стола. Там, где мужчина хранил бумаги. Быстрыми шагами она подошла к столу и открыв верхний ящик, начала свои поиски. Первые несколько секунд, она прислушивалась к звукам за дверью, настораживаясь, но потом все сильнее стала погружаться в бумаги. И поиски настолько увлекли Лотту, что она даже забыла про осторожность.

Шарлотта с большим увлечением рассматривала бумаги, которые нашла в столе Марша. В верхнем ящике не было ничего слишком интересного, что могло зацепить за взгляд. Девушку не волновали бумаги о благосостоянии мужчины. Она жила в его доме, ела за его счет, носила одежду, которую покупал он. Но при этом, ее совершенно не волновало, когда деньги мужчины закончатся, сколько их у него. Она принадлежала этому мужчине. И как в самые первые дни, ей приносила умиротворение, мысль, что она защищена, что больше нет нужды прятаться и шарахаться от любого звука. Хотя привычки, что взращивались годами, нет-нет, но вырывались наружу.
Но, как маленькой мечтой было найти свой уголок, где никто не посмеет ее обидеть, так самой главной, одержимой в голове мыслью было, узнать хоть что-то про своих родных. Просто увидеть их. Теперь она знала, что увидеть мать она не сможет никогда, а сестру хоть каждое мгновение, стоит только посмотреть в зеркало. Хотя это конечно совершенно не то. Поговорить с ними девушка не могла, да и Чарльз не раз говорил, что они с Одиль абсолютно разные. Но желание дотронуться, хоть и до холодной, могильной плиты, не покидало девушку. Возможно, не дай охотник так много псевдо-свободы, его собственность не посмела пойти на подобные радикальные меры, как рыться в личных вещах хозяина. Хоть к подобному развитию событий привело не только сумасбродство Лотты, но и стойкое не желание мужчины отвечать на любые вопросы о сестре. Это подогревало уверенность, что стоит пойти на кладбище. А именно это, адрес и номер могилы своей сестры, Шарлотта и искала. В блондинистой голове мелькала мысль, что как только она дотронется до мертвого гранита, то и призрак сестры, что не покидал, наконец отступит и Лотта будет больше доверять Чарльзу, и верить его словам. Единственный человек, кого Моррис уже успела увидеть и больше не горела желанием встречаться, был ее дорогой отец.
Именно одержимая своей идеей, Лотта и переворачивала бумаги в столе охотника. Когда с первым ящиком было покончено, она приступила ко второму. И даже уселась на пол, ведь колени отдавали тупой болью от неудобного положения. Первая папка, вторая, третья. Лотта бегло просматривала и быстро откладывала в сторону, не забывая переворачивать папки, надеясь остаться не замеченной и все положить в идеальном порядке. И наконец, вот она удача, нужное имя в папке. Одиль. Хоть странным было то, что фамилия у сестры была другая. Дурочка, это у меня она не правильная, мне ведь чужую дали. Девичья рука, заправила блондинистый локон за ухо, а глаза цепко выискивали нужную информацию. И как только она нашла нужное и запомнила, стоило все положить на место, но слишком увлекательным было то, что она читала. Карточная игра. Оказалось, что ее сестра была ставкой. Хороший же у нас папочка. Но дочитать до конца малышка не успела. От увлекательного чтива, ее отвлек знакомый голос. Лотта резко вскинула голову и испуганно посмотрела на своего хозяина. Ее испуг не уменьшился, даже наоборот. От резких движений Чарльза, девушка сжалась в комок, но глаза следили, не выпускали из виду мужчину. А последний окрик, напугал Лотту практически до икоты. Ее глупое желание найти хоть что-то о себе и своей семье, обернулось тем, что она не на шутку огорчила Марша.
Каждый раз, когда охотник уходил из дома, Лотта усиленно трудилась над книгами, ожидая возвращения мужчины и как только охотник переступал порог дома, практически не отходила от него ни на шаг. Ей и самой это нравилось, ей и правда этого хотелось. Но в данную секунду, она с готовностью воспользовалась приказом и выронив папку из рук, резко вскочила на ноги. С секунду, другую, она смотрела в лицо Чарльза, а спустя мгновение, развернувшись на сто восемьдесят градусов, бежала из кабинета. Бежала, чтобы спустя пару часов стоять над могилой сестры.

Начав всю эту затею : "я хочу знать о сестре больше", Лотта и не подозревала к чему может все привести. Девушка конечно же понимала, что когда вернется домой, то Чарльз не погладит ее по головке. Но что все завертеться именно так и представить себе не могла. Сначала знакомство с непонятной брюнеткой, потом жуткие рассказы о Марше. Про последнее ей вовсе не хотелось думать, а верить тем более. С ней он никогда не был жестоким или грубым. Хотя грубым конечно был, в определенные моменты, но ей это даже нравилось. Конечно та грубость и в подметки не годилась тем ужасам про которые ей рассказала Мартина. Про то, что он убил ее родную сестру, Моррис никогда не задумывалась. Сестра для нее всегда была абстракцией, а кроме самой первой встречи, блондинка не испытывала на себе агрессию мужчины. Потому совершенно не думала, перед тем как дать деру из под надзора, что ее может ожидать, в ставших родными стенах. 
Но то, что к ним будет вести столь тернистый путь и подобно. Когда попрощавшись с Мартиной, блондинка вышла с территории кладбища и постоянно оглядываясь, направилась в обратный путь, она и представить не могла, что сделав очередной поворот, наткнется на охотника. И этот охотник будет вовсе не тем, про кого девушка думала всю дорогу. - И кто это у нас тут гуляет? - Такие безобидные слова, но сколько после них всего успело произойти. Лотта попыталась дать задний ход и только успела сделать пару шагов назад, и развернуться, как ее тут же схватили сильные руки, вырваться из которых не получалось. А чтобы девушка перестала выворачиваться, порою даже вырываться, ее хорошенько встряхнули. Но поначалу, это не возымело должного эффекта, Лотта принялась кричать и пыталась попасть мыском ботинка по ногам державшего ее мужчины. Может ей бы и повезло, но на ее крик, как и на всю возню, поспешили прибыть друзья охотника. И блондинку моментально успокоили, дав ей хорошенько по лицу, так что потом щеку стало жутко жечь, а из глаз посыпались далеко не звезды, целый фейерверк, затем полная тишина и мрак. Очнулась Лотта в каком-то помещении, где кроме нее были еще другие девушки, что походили на мышек, которые боясь кота, ждут когда он все же придет. Этот скулеж и писк напугал Шарлотту до полусмерти. В ее жизни, естественный отбор повторялся вновь. Недалеко, поругивались несколько мужчин. Тот, что ругался сильнее других, часто обводил девушек взглядом, останавливая свой сердитый взгляд на Лотте чуть дольше, что заставляло бедняжку ежится каждый раз под мужским взглядом.
Но этот отбор, не был похож на предыдущий. Один из ругавшихся принялся рассматривать весь, предоставленный ему, товар. Он их рассматривал как животных, которых желал приобрести, расспрашивал о том сколько кому лет и где они обитают.  Двух, при Шарлотте сразу отпустили, когда те показали татуировки со знаком своего хозяина. Блондинка тоже попыталась присоединиться к ушедшим, сказав, что у нее есть хозяин, но на слова : покажи клеймо, ничего не смогла ответить. Чарльз в первый же день отказался от подобного и не стал портить кожу своей собственности. Наверное этот момент был единственным, когда Лотта об этом пожалела. И как не пыталась Моррис доказать, что у нее есть хозяин, охотники ей не поверили, решив, что она просто сбежавшая бордельная девка. Ну они были почти правы, все кроме бордельная. Потом товар принялись приводить в порядок. Девушек отмыли, переодели. Хотя назвать одеждой то, что дали Лотте, трудно. Платье ели прикрывало все то, что стоит прикрыть. Макияж тоже был слишком пестрый, как у райской птицы, картинку которой Лотта видела в книге. Когда девушке наносили грим, она поняла почему над ней колдуют дольше чем над другими. На скуле расплывался огромный синяк, да и как оказалось, ее не очень удачно закинули в фургон, губа девушки также была рассечена. Короче, вид у нее был еще тот, блестящие короткое платье и раскрас как у индейца племени мая, вышедшего на тропу войны. Лотта и не думала, что на подобное, то есть на таких какой сделали ее, бывает спрос, но ей оставалось только ошалело и перепугано моргать, когда сума за ее шкурку взлетала все выше и выше. Когда спор за нее, стал уже идти только между двумя людьми, она попыталась рассмотреть их получше. И в одном из мужчин, в том который постоянно поднимал руку и повышал цену, она узнала одного из тех охотников, что "подарил" ее Маршу. Естественно, она всем своим нутром, болела за него. Лучшим, из всех возможных решений данного положения вещей, для нее было попасть снова к Чарльзу. О том что он с ней сделает, Лотта не задумывалась, вернее пока не хотела, сначала выбраться из ряда живого мяса.
Когда же победитель был объявлен, блондинка наконец то смогла нормально дышать, а не замирать при каждом звуке голоса продавца. Она хотела спросить, уточнить хоть что-то, почему эти мужчины тут, где сам Марш, но как только ее подвели к знакомому охотнику, тот прошипел ей, грозное держать язык за зубами и вообще вести себя тихо-тихо. Ну со всем этим Лотта умела управляться на ура и всю дорогу до дома Марша, сидела молча, даже голову не поднимала, только оттягивала подол платья. Девушка успокаивалась после пережитого страха и совсем не думала о том, что ждет ее впереди. Про это она задумалась только в тот момент, когда ее привели в кабинет хозяина, где она его оставила несколько часов назад, и когда увидела его лицо. Вернее не так лицо как глаза. Эти черные глаза, что сейчас пылали и обжигали как кнут после каждого удара. - Чарльз, это совсем не так как ты думаешь, я не убегала как Одиль, я только хотела увидеть ее. Ее и маму. Я бы вернулась сегодня, если бы не попалась охотникам. - Малышка попыталась воззвать к разуму мужчины, объяснить ему, пока еще могла.

Конечно он ей не поверил. Вернее даже не попытался. Не выслушать, даже услышать. Для него главным был тот факт, что она попалась. Такое впечатление, что у нее была возможность вырваться из лап охотников и сверкнуть пятками на прощание, как золотая рыбка хвостом. Как будто сам Чарльз никогда не ловил, никогда ни бил и ни заталкивал бессознательных девиц в машины, подобные той, в которую сегодня закинули и саму Лотту. Закинули как мешок с мукой. Моррис даже открыла было рот, чтобы хоть как-то пояснить этот факт, а именно - ее ударили так сильно, что она просто потеряла сознание. Но не успела. Слова, произнесенные потом Маршем, заставили девушку замолчать. И только глаза, что становились все больше и больше, показывали ее реакцию на все сказанное мужчиной. Так вот кто я для тебя, просто самый обычный товар. Хотя не так. Не заслуженно переплаченный. Меня вон, даже убивать не хотят, да и в бордель сдавать не выявляют желания. Но не смотря на подобные мысли, она не хотела верить всему, что ей говорили о Чарльзе. Ведь кроме того, самого первого знакомства, он даже не повышал на нее голоса, говорил много приятных слов, с ним был уютно. Моррис впервые почувствовала себя нужной, почувствовала что-то похожее на дом, семью, что ее любит. А оказалось, что все вранье, игра. И пока игра шла по правилам охотника, все было хорошо, но стоило только сделать шаг в сторону от правил, и ее выкинули как сломанную куклу. Вероятно куклой она и была. Это она поняла в тот самый миг, как только перед ней загремел, десятком колокольчиков, браслет. Но это украшение не било по самолюбию, ни унижало само по себе, как то, что она услышала дальше. Произнесенное, наконец расставило все на свои места. Та картинка, что рисовала себе в голове Шарлотта, думая, что попала в сказку, разбилась, звеня колокольчиками браслета. Одно единственное слово полоснуло хуже плетки. Хозяин. Как долго Марш пытался ее отучить, раз за разом повторяя, что его стоит называть Чарльзом и обращаться на ты, а тут наконец скинуты лишние декорации. Маленькая девочка мечтала о доме, о семье. Глупое, никчемное дитя.
Она смотрела в черные, странные глаза, что ей так нравились из-за своей необычности, пытаясь понять, найти того Чарльза, который был еще сегодня утром. Может она сама виновата. Не стоило менять правила игры, нужно быть послушной игрушкой. Ну, это можно устроить. Послушание и беспрекословие, молчание, дали ей возможность выжить в борделе и остаться не тронутой. Тут это, ей теперь даст возможность просто выжить. Хотя зачем ей это нужно, девушка пока не решила. Может напротив, стоит вывести Марша из себя и он покончит с ее такой, никому не нужной жизнью? В эту секунду, когда в белокурую голову пришла такая простая мысль, она в очередной раз позавидовала сестре.
Лотта не отрывала взгляда от глаз Марша и даже сама чувствовала как ее глаза стекленеют. Она и правда, для своего хозяина, превращалась в куклу. Подойдя к столу, она взяла в руку браслет и поставив ногу на сидение стула, благо длинна юбки, вернее ее отсутствие, не стесняла движений. Закрепив браслет и проверив, что замок закрыт, девушка опустила ногу и отойдя на шаг, скинула туфли, стянула с себя платье, затем белье. Она знала, что на ее лице много косметики и она прикрывает все синяки, потому принялась искать, чем можно все это убрать. Единственным приемлемым выбором, была бутылка виски и платье, что она сейчас сняла. Взяв бутылку в руки, она плеснула немного на ткань и принялась стирать краску с лица, морщась каждый раз как задевала ушибленную скулу, на которой вероятно сейчас красовалось разноцветие красок. А как только алкоголь попал на рассеченную губу, Лотта не смогла сдержать рваного вздоха. Решив, что уже достаточно и умирая от изобилия запаха виски, Моррис наконец кинула платье на пол и посмотрела на Чарльза. Впервые она смотрела на него с пустым выражением на лице, с абсолютным безразличием в глазах. - Я готова к осмотру, Хозяин. - Голос ровен и безлик. И только сама Лотта знала чего это ей стоит.

Отредактировано Charlotte Morris (19.09.2012 02:40:34)