Когда-то очень давно, еще когда девушка жила в том приюте, куда ее по доброте душевной определил родной папаша, тамошняя старая нянька, древняя как развалины средневековой крепости,  любила приговаривать «кто рано встает – тому Бог подает», будя сироток в несусветную рань, совершенно не щадя малышек,  отчаянно потирающих сонные глазки и так и норовящих юркнуть обратно под теплые одеяла к своим розовым снам. Но морщинистая фурия был непоколебима… В общем с тех самых времен Лотта вывела для себя следствие из этой трижды проклятой приговорки древней няньки:  «кто рано встает – тому потом весь день спать хочется». А еще ходит целый  день нервный и дерганный, теряет сосредоточенность и бдительность, становится рассеянным и крайне медленно соображает… В общем, вывод прост – рано лучше не вставать!

Сегодня повторилась та же песня, что и накануне ночью. Она не могла уснуть. Снова ворочалась с боку на бок, без конца пинала ногами одеяло и колотила кулаками подушку. А через пару часов безрезультатных мучений с бессонницей она сдалась и пошлепала босыми ногами на кухню. Та встретила ее уже привычным полумраком. Девушка налила себе стакан сока и взобралась на высокий стул. Ненароком она вспомнила, что было вчера. Чарльз, как и полагает охотнику имел довольно ненормированный распорядок дня: спал сколько хотел, вставал далеко за полдень и вообще делал все не вовремя, по крайней мере так для себя решила Шарлотт. Так что обещание совместного завтрака так и осталось только словами. Мужчина заглянул к Шарли уже под вечер, спросил как дела, не нужно ли ей чего. Лотта упрямо отмалчивалась и твердила как заведенная, что все хорошо и она всем довольна, пару раз назвала его хозяином, чем вызвала несколько сердитых взглядов. После чего Марш развернулся и ушел по делам, а после пары минут Шарлотт услышала шум отъезжающего от дома автомобиля. Шарли же немного поразмыслив принялась изучать свое новое жилище, пока только спальню, но через пару часов все же рискнула высунуться в коридор, где наткнулась на милую служанку, которой было велено позвать девушку ужинать. После еды, блондинка решила прекратить свои прогулки по особняку и вернуться обратно к себе. Вот  как она провела вчерашний день. Шарлотт сделала последний глоток сока, слегка поморщившись, когда кисло-сладкий напиток прохладным комочком проскочил по горлу к желудку.  Должно быть пока она вертела стакан в руках, сок успел согреться. Досадно, она не любила пить апельсиновый сок теплым. Девушка бросила взгляд на часы. Минутная стрелка вальяжно приближалась к сорока пяти минутам. Без пятнадцати пять, скоро прислуга придет, наверное, готовить будут. А я тут сижу. Господи, а если меня заметят? А что, если увидели … или я закрыла дверь в комнату? – лихорадочно соображала блондинка, - надо вернуться, пока не  поймали. Она вскочила со стула и наспех сполоснув стакан под водой, поставила его на тумбу, а сама крадучись, как перепуганный воришка побрела по тихим коридорам. Приближающееся утро подсветило ночное небо и идти стало легче, но вероятность быть пойманной возрастала. А неприятностей ох как не хотелось! Шаг, еще один… пауза…  Лотта оглядывается по сторонам, прижимая ладошки в груди. Тихо… Еще шажок, второй третий, девушка снова прислушалась в полутемноту спящего дома. Никого. Последний поворот направо, она уже видит свою дверь. Позади скрипнула половица, сердце блондинки кубарем упало к пяткам, пропустив удар. Лотта окаменела, оставшись стоять словно соляной столб, боясь оглянуться назад, чтобы убедиться не почудилось ли ей, и не смея вздохнуть. Поймали! Времени думать нет. Она решила и уже в следующую секунду сорвалась с места и спринтером преодолев расстояние до комнаты в два прыжка с легким стуком закрыла за собой дверь, прислонившись к ней спиной, ощущая как собственное сердце как бешеное колотится в районе горла, в голову бросает то в жар, то в холод. Блондинка сползла вниз и, поджав колени грузи в испуге ждала, когда распахнется в дверь и сюда заглянет разъяренный… а кто собственно? Хозяин наверное еще дрыхнет и видит девятый сон. Ну подумаешь охранник. А может мне попить захотелось, может я… неважно. Шарли неуклюже поднялась и пересела на кровать. Никто не вошел, и она счастливо вздохнула и откинувшись на подушки блаженно улыбнулась – пронесло. Девушка свернулась калачиком, подтянув колени к животу и задремала.

Она вздрогнула, а  распахнув глаза, не сразу сообразила, где находится. Девушка резко села на постели,   ощутив легкое головокружение от столь быстрого маневра. Испуганно посмотрев на часы, она с ужасом обнаружила, что уже почти вечер и комната уже начинает потихоньку наполняться робкими тенями. Шарли сначала было подумала, что проспала, но вспомнила события вчерашнего дня и дня ему предыдущего. Теперь ее обязанности были призрачны и туманны как грациозные и коварные  виллисы. Надо где-нибудь записать, что раньше обеда не стоит дергаться – хозяин в это время все равно спит как мертвый. Она тут уже второй день, а все никак не привыкнет! Шарли тряхнула головой, собираясь с мыслями. Надо умыться и привести себя в порядок. Уже начало седьмого. Кто знает, когда этот деспот просыпается. Он же кажется вчера перед уходом упомянул, что сегодня ужин будет совместный, значит ... Черт! Сначала душ, потом одежда, а если останется время… эм, ладно придумаю что-нибудь.

Девушка нехотя поплелась приводить себя в божеский вид. Спустя двадцать минут она вышла из ванной, обернув вокруг себя пушистое полотенце, накрутив еще одно поверх мокрых локонов на манер восточного тюрбана,  и,  распахнув дверцы шкафа, до отказа забитого барахлом, начала с интересом изучать его содержимое. Платья, туники, брюки всевозможных расцветок, покроев и тканей, кокетливые юбочки и выразительные блузы – чего там только не было. Ого! У него тут что, целый гарем что ли до меня перебывал? Столько тряпок… ужас!  Но если тут было все более-менее понятно, то содержимое бельевого комода повергло ее в неописуемый восторг, граничащий с недоумением. Уж слишком откровенными были вещички. Хотя попадались экземпляры и поскромнее. Тщательно отбирая Шарли складывала на пуф оторванные вещи: скромный комплект белья, узкие черный брючки, бирюзовая туника с рукавами три четверти и затейливой вышивкой по вырезу, узкому и длинному до самой перемычки бюстгальтера  и  кожаные балетки, черные. Ходить на каблуках Лота не умела, а посему решила не выпендриваться. Облачившись в своей нехитрый наряд на сегодня, скрывающий ее болезненную худобу,  девушка принялась за волосы. Как следует просушив  пшеничные локоны, которые начали противно завиваться в разно размерные завитки, она заплела по бокам две тонкие косички , и заведя их назад, ловко перевила друг с другом, так что основная масса волос свободно падала на спину и плечи. Глянув в зеркало, девушка осталась довольна результатом, хотя и с трудом узнавала свое отражение. Это была и она, прежняя Шарли, смотрящая на мор запуганным зверьком,  и вместе с тем ту незнакомку, что смотрела на нее из зеркальной глади, она не знала, эта девушка была ей чужой. Если бы не маленький кулон на груди, тот что был у нее с самого первого дня, как она появилась на пороге приюта, Шарли бы навряд ли узнала саму себя. Но это она. Ее волосы, губы, глаза… все тот же взгляд.

В дверь постучали, девушка вздрогнула и поспешно отскочила от  туалетного столика, спрятавшись за кресло и  молча уставилась на вошедшего мужчину. Шарлотт спрятала руки за спиной, хотя их и так не было видно. Блондинка попыталась изобразить на лице некое подобие улыбки, а затем  еле слышно пролепетала.
- Добрый вечер, хозя… господин Марш.

Отредактировано Charlotte Morris (29.11.2011 23:58:46)

Обычно говорят, что как день встретишь – так его и проведешь. Но кто сказал, что имеется ввиду именно утро? Ведь свой день можно начать и вечером, а можно и ночью.  Ведь если проснулась она далеко за полдень, получается это и есть ее утро? Да уж, в  этом доме для Шарлотт  все шло наперекосяк, не так как привыкла девушка.  Хотя, может это она до недавнего  дня жила не так нужно и это ее привычки были несовместимы с нормальной жизнью. Но что в таком случае ей теперь считать  «нормальным»?   И пусть  место жительства стало таким уютным и красивым, а охрана перестала представлять опасность,  одно оставалось неизменным – никогда ничего нельзя знать наверняка, а уж тем более предугадать заранее, особенно если речь идет о хозяине. То, что Марш  - «лошадка темная», Лотта поняла практически в первый же свой день пребывания в доме.  Этот  мужчина своей непредсказуемостью мог довести до белого каленья даже ангела, а  про взрывоопасный характер и вовсе говорить не хотелось. С ним каждая минута как американские горки – штормит  «вверх-вниз» по десятибалльной шкале эмоций, все больше танцуя на отметке максимума. Но было что-то такое, что непреодолимо привлекало блондинку, заставляя присматриваться к  своему новому господину, подмечать жесты, запоминать привычки. Хотя, последние мало вызывали одобрения у «правильной» Шарлотты, но кто она, черт возьми, такая, чтобы осуждать господ?  Их личная жизнь по определения их же дело. Не гоже служанке лезть со своими указами туда,  куда не просят. Ну да, Марш капризный, циничный  и эгоистичный, и, вероятней всего, еще тот деспот. Но он же не отправил меня обратно в какой-нибудь притон! Значит, не такой уж он и плохой. Хотя нет, «плохой» не то слово. Кто вообще сказал, что он – «хороший»? Что-то  я расфантазировалась. Как можно судить о человеке, которого толком и не знаешь? – мимоходом рассуждала  девушка, еще каких-то полчаса назад. И вот  сию минуту еще раз убедилась, что стоящий напротив нее мужчина ей совершенно незнаком.  Начиная с его  странного пристрастия произносить сакральное «прости» и заканчивая   поразительной способностью ставить ее в тупик.  Во-первых, к ее глубочайшему изумлению, Чарльз весь день был на ногах, в отличие  от нее, беззаветно продремавшей все это время. Конечно, работа не ждет, и деньги за красивые глазки никому не платят. Это я вынуждена сидеть в этих четырех стенах. А у него там охота… бордели… девочки… Бедные создания! Вот не хотела бы я снова оказаться на этом месте!  Во-вторых, мужчина снова ее удивил. Впервые в жизни ей подарили цветы. Впервые в жизни это был мужчина. Поразительное ощущение. Приятно до дрожи в коленках. Девушка неуверенно вышла из-за своего «укрытия» и взяла протянутые ей ромашки, немного стушевавшись под слишком пристальным хозяйским  взглядом. Что-то не так? Лотт потупилась, уткнувшись носом в свой букет – так проще всего было скрыть свое смущение, вызванное  одобрением, промелькнувшим в глазах охотника. Было еще что-то в этом взгляде, а, быть может, так ей только показалось. В последнее время, Шарли вообще слишком много стало казаться. Она порывисто вздохнула, ощутив терпкий запах ромашек.

– Спасибо, – девушка рискнула поднять глаза, и ответная улыбка тронула губы Лотты, не коснувшись при этом глаз блондинки. И дело было не в том, что цветы ей не понравились. Напротив, они были восхитительны. Простые и элегантные одновременно с тонким ароматом и белоснежными лепестками. Все дело в том, что она просто не привыкла получать ни подарков, ни знаков внимания, она вообще в своей «той» жизни не имела ни малейшего повода для радости.  Это чувство вообще было ей чуждо.  Шарлотт  не решалась ничего больше сказать,  даже в ответ на этот порыв нежной внимательности. Девушка просто стояла, сохраняя молчание, отдаленно напоминая живую статую - такая же неподвижная и бесполезная. Как оказалось, все слова нужны были ей в ту минуту, когда пришлось дать ответ. Но она не могла. Расширившимися от изумления и шока глазами Шарлотта безмолвно воззрилась на мужчину, не в силах понять шутит ли он или говорит серьезно. Чарльз  удивил ее. Опять, в третий раз за сегодня. Обескуражил, этим своим безумным предложением. Выбор? Он спятил? Дает рабыне возможность выбрать? Это, что,  такая игра? Им скучно что ли стало? Не хватает развлечений на  охоте?  Лотта запуталась в мыслях, они беспорядочно метались, одна цепляя другую, лишь только порождая сумятицу и внося неразбериху, хотя Шарли и так толком ничего не понимала.  –Я… мне нужно поставить цветы. – девушка увернулась от необходимости немедленно отвечать и поспешно скрылась в ванной. Привести мысли в порядок не удалось – минутная передышка не помогла  расставить все по местам. Но этого времени хватило, чтобы увидеть свое побледневшее отражение в зеркале и живо представить себе перспективу возможного варианта развития событий.  Блондинка вернулась в комнату и, поставив вазу в первое же подходящее месте, повернулась к хозяину.  – Выбор? – Лотт неуверенно переминалась с ноги на ногу. – Между чем и чем? Между этим приемлемым сегодня и отвратительным завтра? - девушка вздрогнула, отчетливо вспомнив все «прелести» жизни в борделе. – Почему отвратительным? ... Да потому что меня все равно поймают! Всех девушек на улице ждет участь быть пойманными вашими коллегами. И эти коллеги не будут столь деликатны и разборчивы. Они не спросят меня в какой именно бордель я захочу отправиться. Два часа? Да кому они нужны! Всех одиноких особ,  без знаков отличия, попавших в руки охотников, продают в бордели. И мы оба это знаем. И вы, и я также знаем, что шансов уйти целой у меня нет.  А еще я подозреваю,  меня вам не вернут, просто сказав что никогда такую не видели. И этот выбор вы мне предлагаете? Простите, но это больше походит на приговор. И вы еще говорите, что испытывает симпатию?– Может я все не так поняла? Но как тогда воспринимать его слова? Какая-то жестокая издевка... – Говорите, что вы недобрый? Ха! Господин Марш, просто никогда не жили там, где жила я.  -Шарлотта поняла, что еще чуть чуть и она попросту разревется. От напряжения, от переизбытка эмоций... от того, что начала обнажать свои затаенные страхи. Девушка глубоко вдохнула, пытаясь справиться с волнением -  Не знаю, что вам сказать. Это жестоко – показать нормальное существование и …. – плечи блондинки поникли, - простите, я позволила себе лишнее. Но если бы вы знали, что такое жизнь в постоянном страхе, то поняли,  почему я не хочу снова оказаться в подобном месте, как  то откуда меня забрали два дня назад.

Отредактировано Charlotte Morris (29.12.2011 16:49:42)

Нет, определенно этот дом был полон сюрпризов для неопытной в жизненных перипетиях Лотт, и конца и края новооткрытиям по всей видимости не будет еще долго. То, что ее … то, что Чарльз был не совсем такой, то есть совсем не такой хозяин, каким она ожидала его увидеть, Шарли с горем напополам вбила себе в голову. Что, все здесь так отлично от привычного уклада образа жизни девушки, она тоже худо-бедно начала сознавать. Приспосабливаться, конечно, оказалось чертовски трудно, потому что каждую минуту - да что там! -  каждую секунду за любое слово и малейшее движение Лотта ожидала немедленной расправы, будь то тумак, пощечина или брань. К обидным и жестоким словам, едким и сальным шуточкам  было не привыкать, она уже давно перестала обращать на них внимание, но горький осадок прочно въелся в ранимую девичью душу. В конце концов нельзя же всех  обитательниц ее прошлого места «жительства» судить по одной мерке. Может,  некоторые девушки и были легко доступны во всех смыслах, в том плане, что ради малейших поблажек со стороны охраны и дабы скрасить или как-то  облегчить свое существование там многие жрицы древнейшего ремесла были готовы лечь с каждым, кто мог… хотя не в этом дело. Не все же такие как эти некоторые единицы!  Да даже если и не единицы, что с того что таких любительниц облегчить себе жизнь, там было большинство?  Это не повод расклеивать ярлыки на всех подряд! И кто-то, а уж Шарлотт точно не заслуживала всех гадостей, что ей пришлось выслушать за  все время пребывания в том гадском притоне.  Кстати об этом… По всем правилам, которым Лотт привыкла до этого подчиняться, за столь дерзкую и пламенную, плюс столь многословную тираду, девушка уже должна была огрести на орехи.  И судя по кривой ухмылке Марша, Шарлотт сначала было подумала, что так и будет. Она как зачарованная наблюдала за плавным движением хозяйской руки, непроизвольно втянув шею, и уже была готова выбросить вперед руку в бессознательно попытке закрыться, вообразив, что мужчина намеревается ударить ее за непозволительные слова. Но… вместо этого, нежно очертив контуры щеки Шарлотты, охотник остался верен своей традиции удивлять. К этому тоже придется привыкнуть. Но надо признать, что к подобному проявлению нежности и симпатии приспособиться будет очень и даже очень приятно.

Увлеченная мужчиной на кресло, Лотта слегка стушевалась, несколько смутившись столь непривычным для нее положением вещей. Точнее отношением и вниманием, которые проявлял к ней мужчина. Забота и … уважение были для девушки в новинку. А сознание того, что она может у кого-то вызвать более нежные чувства нежели раздражение и злость, такие как, например, симпатия или привязанность, банальные интерес и что это кто-то способен вызвать ответную заинтересованность в конец загоняли в  кожуру робости и смущения.  Однако последнее мало-помалу отступало, уступая место недоумению. А все лишь потому, что просьба, или приказ, хозяина звать его по  имени поставил Шарли в тупик. Впрочем, как и всегда. За эти два дня почти каждое распоряжение Марша заставляла блондинку хмуриться и мысленно разводить руками. И вроде бы ничего такого в этих просьбах криминального и не было, но для самой Лоты все это было как-то чересчур. Смотреть прямо в глаза. Говорить то, что думаешь. Перестать вздрагивать от малейшего шума.  Больше не бояться. Иметь возможность выбора… Господи, что это? Неужели так и выглядит жизнь? Если да, то где тогда я жила все это время прежде?

- Я…. – так, успокойся и просто ответь на его вопрос. Это же так просто – взять и сказать. Он же сказал, что все хорошо. И значит, так и есть. Просто надо сказать… пара слов. Ну же, Шарли, это так просто! – Я действительно хочу остаться здесь. – Пролепетала блондинка. Не совсем уверенно и твердо, как требовал охотник, но все же более определенно, чем прошлая ее пламенная тирада, со столь уклончивым ответом на такой прямой и конкретный вопрос. - Мне, конечно, трудно привыкнуть… здесь, все не так… но…  я справлюсь. Правда. Я очень хочу остаться тут. – Не последнюю роль сыграли и слова мужчины. Перспектива, замаячившая перед глазами Лотт, была крайне привлекательной. Меня буду оберегать. И защищать, словно какую-то ценность. Я буду … какой? А какой я буду? – До тех пор, пока вы не передумаете, я хочу жить здесь. И обещаю изо всех сил стараться, чтобы вы были довольны. - Мне наверное нужно еще что-то сказать? Но что?... я не знаю, что добавить… Внезапно Шарлотт почувствовала, что именно ей нужно сказать еще. Правду. Ей следует выложить перед Чарльзом, все, что у нее на уме. - Только, боюсь, что не смогу называть вас просто по имени. Так нельзя. Это неправильно. Я рабыня. Вещь. А всякая вещь должна знать место - вот это правильно. – Хотя, судя по поведению охотника, он далеко не был с ней солидарен в вопросах правильности.  Точнее, мужчина, посмеиваясь, всем своим видом давал понять, что не разделяет взглядов и принципов самой Шарлотт. У Марша, кажется, вообще на все были свои правила и порядки.  Свободный охотник – собственный жизненный кодекс. Шарлотт улыбнулась одними только губами. Он живет так,  как хочет, а я даже не знаю,  кто я теперь… это даже забавно.  Шарли  спустила взгляд на руки мужчины, обнимавшие ее за талию, еле удержавшись, чтобы не положить свои ладони поверх его. Защищать и оберегать только меня? Меня одну?...  верилось с трудом, но возразить вслух девушка не решилась. – Рано или поздно он заведет еще одну рабыню, потом еще и еще… Ну и пусть! Я найду себе занятие. – Лотта мысленно содрогнулась, но мгновение спустя как-то по детски фыркнула, понимая, что слишком сгущает краски и фантазирует на счет будущего. Каким оно будет ей ведь неизвестно и о намерениях мужчины знает лишь он сам.

Вот, например, сейчас он беззаботно так заявил, что решил прикупить ей вещей, видимо совсем позабыв, что в комнате девушки шкаф битком набит всяким барахлом, и некоторые из вещей еще даже с неотрезаными ярлычками. Шарлотт удивленно вскинула глаза на хозяина,  быстро соображая как отговорить его от необоснованной растраты денег, но стушевалась, наткнувшись на решительный взгляд темных глаз Чарльза.  Пара минут ушла, чтобы сходить за верхней одеждой, и вот они уже на всех порах мчаться куда-то,  по одному Маршу известному маршруту.  Сказать начистоту машин Шарлотт не боялась, а вот бешеной скорости, к которой у охотника была великая любовь – даже очень.  В который раз девушка невольно отметила, что они с этим мужчиной настолько разные. Насколько только вообще могут быть непохожи два человека противоположных полов. Охотник и рабыня. Свободный и бесправная. Дерзкий и запуганная. Создающий правила и этому порядку следующая. Интересно, у них вообще были точки соприкосновения? Видимо да, раз… раз она попала сюда. Хотя, если хорошенько вспомнить она и попала-то сюда как подарок от его взбалмошных друзей. Хотя почему взбалмошных? Они же хотели помочь, взбодрить друга, оторвать от хандры и бутылки… ну отчасти это им удалось, потому что вместо того, чтобы напиваться до бессознательного состояния, окрещенного в народе «поросячьим визгом», Марш теперь с воодушевлением облачал свою «куколку» в новые одежки. Как там говорят, «чем бы дитя не тешилось»?

Не успела парочка ступить за порог магазина, как девушка мигом перешла из одних рук в другие… и понеслось: ее раздевали и одевали, одни платья сменяли другие, третьи, четвертые… туфли, белье, кокетливые халатики и сорочки, чулки и даже парочка корсетов… Калейдоскоп вещей закрутился перед взором блондинки  и вертелся-вертелся, пока  все это великолепие красок не смешалось в одно огромное пестрое пятно. – Мне кажется,  это лишнее, – подала голос Шарли, пока на нее надевали очередную шикарную шмотку, - дома полным полно нетронутых вещей. Я даже половину из них толком и не видела.  Вы только зря деньги переводите, господин Марш. Это действительно ни к чему. Мне и так все нравит…. ся – говорить и одеваться оказалось довольно трудно. Волосы постоянно мешались, и периодически обнажающиеся конечности тоже не добавляли смелости.  И если Шарли испытывала смущение и стыд, то ее хозяин был тут как дома, вольготно расположившись в глубоком кресле с бокалом игристого. Пользуясь моментом, что мужчина куда-то отвлекся, Лотта робко попросила одну из продавщиц - Пожалуйста, можно принести платья подлиннее? В этих я чувствую себя почти голой. – Блондинка пыталась безуспешно одернуть темно бордовое платье едва доходящее ей до колен, точнее не достающее до них на добрые полторы ладони.  Работница магазина метнулась в подсобку, а Лотт рискнула спросить у Марша, беззастенчиво изучавшего ее ноги, облаченные в телесного цвета чулки. – А можно полюбопытствовать – куда мы потом? – Краем глаза девушка наблюдала за входом  в служебное помещение и взмолилась, чтобы скрывшейся там сотруднице все-таки удалось найти наряд поскромнее.

Отредактировано Charlotte Morris (08.02.2012 12:15:47)

Кто-то очень умный, не то профессор, не то еще  какое-то дитя науки, однажды заметил, что для формирования привычки уходит всего-навсего 21 день. Меньше месяца нужно, чтобы обзавестись новым рефлексом, способным как помочь, так и осложнить жизнь. Всего 21 день, или 504 часа, или 30240 минут…  И ровно столько же понадобится, чтобы от этого новоприобретенного пристрастия  избавиться. Но что если стаж привычки исчисляется месяцами, или даже годами? Сколько времени понадобится тогда, чтобы искоренить так мешающую жизни вредность? Если почти всю свою жизнь просуществовать под вечным гнетом презрения и жестокости, сколько дней потребуется для осознания того факта, что в твоих руках снова есть возможность дышать полной грудью? День?  Два? А может всего минута? Или одного взгляда на того, кто тебе этот шанс предлагает, будет достаточно, чтобы понять?  И нужно лишь только позволить себе ее, эту попытку начать жить заново, принять, быть может, где-то прогнуться и самую малость измениться. Одно усилие над собой  за второй шанс. 

Ведь еще одного может и не быть. Даже точнее - его не будет!

За сотую долю секунды Шарлотта осознала всю ценность и прелесть того предложения, что делает ей охотник. Фигурально выражаясь, конечно, но все же.

- Хорошо, по поводу того, как ты будешь меня называть мы поговорим позже, но заметь, что я не собираюсь называть тебя рабыней и постоянно указывать на то, где твоё место. Ты можешь находится как рядом со мной, так и держаться в стороне, когда будет угодно. Пойми, Лотта, ты мне нравишься, очень, и на тебя у меня очень большие планы… – Шарлотт молчит, погруженная в свои мысли. Чарльз еще что-то там сказал, но мозг лихорадочно цепляется только за одну-единственную фразу, смысл которой сейчас видится Лотте совсем под другим углом. Более привлекательным и желанным. Он готов дать ей новую жизнь и взамен требует так немного – послушание и честность. Разве она не может ему этого дать? За годы, проведенные в приюте, а потом и в притоне, Лотта научилась быть какой угодно тихой, незаметной и покорной. Так почему ей не научиться быть просто честной и верной, оставив свою робость и зажатость, которые так бесили Марша, в далеком прошлом? Она же может стать такой… Да, могу! – С абсолютной решимостью подумала блондинка, - и стану!  И хотя желание юркнуть обратно за ширму в этом практически микроскопическом платье-мини столь велико, потребность поделиться с мужчиной своими переживаниями взяла верх. Девушка-продавщица еще не вернулась, и в распоряжении блондинки были несколько минут. А даже если бы и не было, она просто обязана сказать это сейчас, пока смелость не покинула ее окончательно. Девушка отыскала взглядом глаза  Чарльза и мысленно все еще раз проговорив, собралась было облачит мысли в слова, как вернувшаяся с чем-то шикарно-длинным в руках продавщица утянула Шарлотту обратно в примерочную.

Длинное, в пол, из струящегося чернильно-черного шифона, на манер греческого, с причудливой драпировкой на груди и широкими крест-накрест бретелями. тык Платье было именно таким, каким и хотела Шарлотт. Именно такое, в котором она ощущала себя и красивой и смелой одновременно.  Решительной, ей нужно не растерять свей свой воли, по крайней мере не до того, как она скажет мужчине все то. Что намеревалась сказать парой минут ранее. Блондинка  тепло улыбнулась девушке, со всей искренностью прошептав: «Спасибо, платье идеальное.» Девушка-продавщица слегка кивает в знак согласия и ловко поправляет складки на ткани, а потом помогает обуться.
- Очень красиво. Скромненько и со вкусом, - заключила она, осмотрев Лотт с ног до головы.  – Вам идет… она хотела еще что-то добавить, когда шум из зала заставил девушку выйти из примерочной, оставив Шарлотт в гордом одиночестве пред своим новым, преображенным отражением  с высоком зеркале. Судя по шуму, там за ширмой, происходило что-то странное, не то ругань не то ссора. Сказать честно, Шарли не особо горела желанием высовывать нос, но раздавшийся голос Чарльза не оставил ей выбора – мужчина хотел, чтобы девушка явила себя ему. Лотт вздохнув, покинула свое «убежище». Там друг против друга, сверля каждый другого сердитыми взглядами, стояли Чарльз и доселе незнакомый блондинке мужчина И последний был прямо-таки в адском бешенстве, в то время как  Марш…ну это же Марш! В общем охотник находил все это крайне забавным. Только что вот тут забавного Лотта никак не могла понять. Тем не менее она дотронувшись до плеча мужчины подошла почти вплотную к нему, настолько близко, что тот наверняка уловил запах ее новых духов. Блондинка уже было собралась спросить как ему это платье, когда Чарльз огорошил, ее известием, словно стотонной плитой свалившимся на голову девушки, без подготовки сообщив, что незнакомец напротив ее родной отец. Лотт хотела было убежать обратно в примерочную, но присутствие охотника вселяло смелости и давало жалкое подобие решимости, конечно не таких как у него самого, но полнее достаточных, чтобы четко сказать.
- Простите, Чарльз, - ух ты, а назвать его просто по имени очень даже легко! – но у меня нет отца. Он умер, поэтому я оказалась в приюте. А этот мужчина… я го не знаю. И надеюсь, что больше не увижу никогда в своей жизни. – Лотт неосознанно сжала свободную руку в кулак (вторая так и осталась лежать на плече у охотника), но ни слез ни какого-то дочернего чувства она не ощутила. Только страх. Перед этим «биологическим» отцом ей хотелось не разреветься, а напротив, завопить от ужаса. Потому что теперь монстр из ее детских кошмаров наконец-таки обрел свое истинное лицо.

От дальнейших слов Чарльз ее благоразумно избавил, просто напросто уведя блондинку из магазина. Она даже и не заметила, как на нее надели пальто или как Марш рассчитался за покупки, которые пестрой горой пакетов лежали на заднем сидении.  Пребывая в прострации, девушка не сразу поняла, что  простор магазина сменила уютная теплота салона автомобиля. Лишь только после слов мужчины про новую жизнь, она вспомнила, что кое-что собиралась сделать. –  Да уж, как-то не во время этот … объявился. – Шарли грустно усмехнулась, - вот кого-кого, а  своего папочку я бы согласилась еще лет двести не видеть, или вообще никогда не встречать. - Чарльз внимательно смотрел на нее. – Я в порядке. Правда! Мне на него все равно, просто как-то  неожиданно все это случилось. –  Поспешила заверить его Шарлотт. – Там в магазине, до того как он вошел, я приготовила целую речь. Но теперь позабыла все слова... так глупо... но я все равно скажу, то что хотела, пока снова не струсила. – Девушка коснулась ладонью руки своего спутника и, удивив саму себя, отчетливо произнесла. – Я понимаю, что далека от вашего идеала… и мне очень жаль. – Она нарочно избегала как-то называть мужчину, ограничившись уважительным «вы». – Но я готова работать над своими несовершенствами столько, сколько потребуется. – Лотт замешкалась, внезапно  пришедшая в голову мысль заставила ее усмехнуться, беззаботно, по-девичьи. – А хотите, заключим что-то типа сделки? – И вот девушка уже открыто улыбается. Не отводя взгляда. - Я не буду делать или говорить ничего такого, что вас разочарует, а вы будете мне помогать, подсказывать и показывать эту новую жизнь. Ну и потом, когда у меня все получится, я выполню любое ваше желание… - сама идея показалась Лотте до ужаса абсурдной, только вот взять свои слова обратно она все равно уже не смогла бы – ушей мужчины они уже долетели. Он как-то странно посмотрел на девушку. Повисла пауза. Чтобы как-то скрыть свое смущение Лотт ляпнула первое, что пришло в голову. – А что за сюрприз? Надеюсь, это что-то приятное? Я хочу чтобы это было что-то очень хорошее. На меньшее не согласна. – На губах блондинки очаровательная улыбка, в глаза всматриваются в лицо Чарльза. Что он скажет на в ответ на ее слова?

Отредактировано Charlotte Morris (08.02.2012 12:13:01)

Прошлое бывает слишком тяжелым для того, чтобы повсюду носить его с собой. Иногда о нем стоит забыть ради будущего.

Никогда нельзя с точность сказать,  что будешь делать в какой-то конкретный момент будущего. Увидишь ли места, в которых не был? Вернешься ли туда, куда тянет тебя прошлое? Встретишь новых друзей, столкнешься ли со старыми врагами? Никогда нельзя знать наверняка, чем обернется для тебя то или иное решение….

Шарлотта и  не знала. Она лишь только отчаянно надеялась, что не сделала очередную глупость так просто и беззаветно вверив себя и свою жизнь незнакомому ей человеку. И не важно, что по закону у него были все права на девушку, по негласному кодексу взаимоотношений полов,  сейчас он получил их в полной мере, когда в голове блондинки окончательно возникло согласие. Можно коль угодно долго сламливать сопротивление рабыни и ,возомнив себя господином несчастной, бить себя кулаком в грудь, как средневековый варвар, но по-настоящему возможность защищать и повелевать мужчина получает, когда вверенная ему женщина добровольно признает его господство. Даже в это непростое время, желание  женщины признать себя чьей-то имеет хоть какой-то, но вес. 

Решение, давшееся девушке с таким трудом, уже в следующую минуту потянуло за собой тонкую череду незамедлительных изменений. Начиная с негласного, но ощутимого одобрения мужчины, заканчивая самоощущением самой Лотты.  Не то чтобы дышать стало совсем уж легко, но от некого груза она все же освободилась. Во-первых, стало совершенно понятно, что хозяин у нее один, а потому ни перед кем и ни за что, кроме Марша, Шарлотт держать ответ впредь не должна. И бояться получить взбучку, стоит только от него, потому что к превеликой радости Лотт, никто более такими более полномочиями не обладает. Это действительно было хорошо. Во-вторых, ничего сверхъестественного не случится, если она будет звать его по имени. Как совершенно справедливо подметил  мужчина: стены не рухнули, град не посыпался с небес и вообще… глупые стереотипы Шарлотт рано или поздно ее же саму и доконают.  Возможно, не сразу, но рано или поздно девушка привыкнет. Только бы отвыкать не пришлось.  К хорошему вообще слишком быстро привыкаешь, а к беззаботной, по сравнению с прежней жизнью, так тем более.

Лотт со смешанными эмоциями бросила украдкой взгляд на  спину мужчины, уверенно походкой скользившего по пространству ресторана к столику в углу.  Она как в первый раз увидела, с какой непринужденностью и изяществом он движется, с каким чувством собственного достоинства смотрит на этот мир. Да, не то что некоторые, - Лотт опустила глаза, старясь не споткнуться, запутавшись в собственном платье, - тут несомненно есть чему поучится.  И даже за столиком она исподтишка рассматривала мужчину, дотошно и с пристрастием, словно только-только сегодня его увидела, и не прожила с ним до этого под одной крышей уже пару дней.  Два дня – ничтожно малый срок, недостаточный даже для того, чтобы проникнуться симпатией к человеку, не говоря уже о том, чтобы хоть немного его узнать. Хотя, говоря начистоту, Марш до это вечера едва ли давал ей шанс хотя бы попытаться узнать себя получше. Зато сейчас у нее есть такая возможность.

Кстати о возможностях. Не только у блондинки были шансы сегодня познакомиться поближе со своим хозяином, тот в свою очередь тоже не упустил случая произвести впечатление на свою новую «игрушку», судя по маленькой бархатной коробочек на столе.  Шарлотт смутилась. То ли от самой себя, то ли с непривычки, резко опустив глаза на руки мужчины. Красивые, сильные ладони,  чей обладатель сам того не ведая, или наоборот намеренно, пробудил в ней желание жить, творить самое себя, быть лучше… а потом  …подарок?!
- Ой, такой красивый! Спасибо большое, но… - девушка хотела было возразить. Что не стоило дарить ей такую дорогую вещь, но вовремя прикусила язык, благоразумно решив, не пререкаться с Чарльзом.  Ну разве его переубедишь? Это же Чарльз! -… это что, взятка? Решили подкупить? – Со смехом осведомилась она, удачно для себя, переведя все в шутку.

Подошедшая тихо и почти незаметно, чтобы принять заказ,  официантка непреднамеренно привлекла внимание Лоты.  Девушки была безусловно мила, даже больше… Но то, как она двигалась, вышколено, излишне резко и даже  немного нервно, то и дело поглядывая на администратора зала, мужчину лет сорока, чье ничего не выражающее лицо было отличной маской,  если бы не пронзительно-ледяной взгляд темных глаз, как говорила и вообще вела себя, натолкнули Шарлотт на мысли, что сама она со стороны выглядит наверняка ничуть не лучше. Такая же запуганная жизнью и привыкшая расшаркиваться в прах, дабы угодить хозяевам.  Улыбка блондинки померкла, уступив очередь тоскливому сожалению. К этой девушке, к себе. К тому что в  отличие от бедняжки ей, Шарлотте, все таки повезло выбраться в лучшую жизнь. Неужели еще утром она раздумывала, чтобы отвергнуть ее? Мысленно обругав себя за свою же глупость, она захотела вернуть разговор в то непринужденное русло, в котором он протекал еще несколько минут назад.

- Я боюсь, что есть совсем немного, чего вы, Чарльз, обо мне еще не знаете. – Говорить о плохом совсем не хотелось. Но как в таком случае рассказать о своей жизни, не омрачая все? - Читать и писать я умею, но боюсь, что на этом мое образование и заканчивается. – Спасибо воспитателям в приюте хоть за это. – да и увлечений особо-то никаких не было. Времени на себя не оставалось. Зато я виртуозно умею быстро и молча исполнять любые поручения, не путаться под ногами, быть тише воды ниже травы….и да, лучше меня в борделе не умел прятаться никто. Тамошние охранники могли бы это подтвердить. Сколько раз один из них пытался найти меня ночами, но ни разу ему это не удалось,  – рано хвастаюсь, охотники-то меня нашли… - так что будь у меня в то утро немного больше времени, вашим друзьям тоже не удалось меня найти, - с вызывающей дерзостью закончила Шарли, надеясь, что ее слова ни в коей мере не обидят друзей Марша в его глазах.

Как того и хотела Шарлотта, ей удалось вернуть беседу в то непринужденное русло, которое не предполагало от блондинки  никаких возражений в отношении желаний или действий ее хозяина.  И хотя реальная ценность ее маленькой победы под разным углом просмотра отдавала различными вариантами, сама Лотта ощущала себя намного увереннее, если не начинала терзаться размышлениями по типу «а правильно ли я все делаю». И к чему все это? Свой выбор девушка уже сделала  и не собиралась менять столь обдуманных решений. Именно поэтому  она сейчас так внимательно слушал мужчину, старалась отвечать честно и правдиво, не отвлекаясь по мелочам, будь то чересчур шумные посетители за  столиком справа или слишком уж суетливая официантка, принесшая девушке е десерт. Запустив ложку в шоколадное суфле Морис не спеша обдумывала предложение Марша. – Продолжить обучение? – она помедлила, отправив в рот порцию шоколадной вкуснятины, - не думаю, что мне это так уж и нужно, – честно призналась блондинка, смущенно улыбнувшись. – Образованная рабыня – это глупость та еще, и не важно простая это рабыня или с особой меткой. Если вам так уж хочется, направьте свои силы в  более благодатное русло,  а я не подходящий для этого объектт. – Блондинка пожала плечами, жестом заявляя свое отношение к этому вопросу. И дело было не в том, что не нравилось или не хотелось учиться. Просто для себя Шаротта реально не видела в этот никакой нужды. Хотя, возможно,  так было только на этом этапе ее жизни. Что будет завтра в этом доме, кажется, знал лишь сам его хозяин. А для всех прочих приходилось уповать на высшие силы. Лотта подняла взгляд на Марша, полный недоумения и с явным вопросом в чистых голубых глазах. – Выделить среди остальных? – Переспросила девушка, переводя взгляд на свое запястье. – Я надеюсь, что за этим не проследует племенное тату или что-то более извращенное? – С явным ужасом выпалила она. – Я вас умоляю, все что угодно – только не надо портить мое тело этими уродливыми знаками отличия. – Лотт нахмурилась, заметно помрачнев. Ей никак не улыбалось стать заклейменной, даже если ее новый хозяин был таким внимательным и заботливым. Для девушки само понятие знака принадлежности на теле было крайне унизительным, хотя надо признать, многие рабовладельцы не гнушались поставить свои инициалы на нежной коже невольниц.  Лотт притихла, сосредоточенно доедая вой десерт под одобрительным взглядом хозяина, который кажется задался целью откормить свою тощую игрушку до нормальных размеров. Но минуты спустя беззаботный обмен информацией возобновился, и Лотте даже было позволено выпить пару бокалов  шампанского, от противных пузырьков этого напитка защекотало  вносу, а сама блондинка ощутила себя как то странно – слишком не по себе и непомерно легко. Нет голова не кружилась, но скованность и зажатость явно куда-то пропали, как по мановению волшебной палочки.

Решив, что ужин окончен, мужчина поднялся, жестом позвав официантку и попросил счет, расплатившись по которому и не преминув оставить чаевые, он схватил Шарли за руку и повел к выходу из заведения. Стоило ли надеяться. Что поедут они тихо?!  Ничего такого, с диким визгом машина сорвалась с места, оставив позади себя облако газа, Лотт вжалась в сиденье, напрочь передумав задать еще пару вопросов так и крутившихся у нее на языке. Ничего – она задаст их потом ,дома. Шарлотта усмехнулась, осознав как скоро начала называть ее теперешнюю обитель своим домом. Чарльз был сосредоточен на управлении автомобилем, неотрывно смотря на дорогу, что дало девушке возможность украдкой рассмотреть его в профиль. Совсем-совсем тихонько, чтоб он сам того не заметил. Лотт вздохнула и прикрыла глаза. Автомобиль подъехал к крыльцу, Чарльз аккуратно его припарковал и вышел. Шарлотта выскочила сама, первой направившись к двери.  Но не успела парочка сделать и пары шагов через порог. Как Шарли оказалась прижатой к сильному телу охотника. Увлеченная в череду страстных поцелуев.  Голова закружилась, ноги стали словно ватные и не держи ее Марш, она непременно бы скатилась низ, в ногам своего теперешнего обладателя.  Гадать о намерениях мужчины едва ли было нужно. Да и сама Шарлотт уже не маленькая и, прожив три года в борделе, все прекрасно понимала. Однако она искренне надеялась, что ее не постигнет  участь некоторых несчастных, чья красота пострадала от жестокости и несдержанности клиентов. Чарльз потянул девушку за собой. Не желая выпускать ее руки даже по дороги в спальню, у дверей которой он остановился, явно сбавив обороты. В голосе и жестах просквозила нежность, никак не вязавшаяся с образом мужчины-охотника. Шарли удивленна вскинула взгляд даже немного растерялась. – Боюсь? – она сделала вид. Что раздумывает над вопросом,  а сама тем временем проходит в спальню хозяина, увлекая его за собой. – Ну как вам сказать? И да и нет… - она все еще взвешивает каждое свое слово, пытаясь понять, что она вообще делает, и поворачиваясь к нему лицом. И откуда в ней столько невесть откуда взявшейся смелости? – Едва ли мне нужно вас бояться. Не думаю,что вы причините мне вред или того уже решите побить, если вас что-то не устроит. И едва ли я не представляю что именно сейчас произойдет… учитывая мое место работы… нет,  не этого я боюсь. И да. Мне все таки немного страшно. – Девушка резко толкнула мужчину на кровать. – Итак, что мне полагается делать? Раздеться самой или вы сами хотите снять с меня все ваши подарки?

Отредактировано Charlotte Morris (18.03.2012 05:50:36)

Поведение девушки и ее настроение опять поменялись. Вероятно, все же нервы и шампанское на голодный желудок сыграли свое. Еще минуту назад она сама толкала Чарльза на кровать, а теперь пыталась скрыть в глазах все возрастающее беспокойство. Благодаря тому месту где жила последние годы и разговорчивости девушек, Шарлотта прекрасно понимала к чему все идет, да и убежать от судьбы не выйдет, ей и так долго это удавалось. И хоть первое знакомство с мужчиной не было слишком уж безоблачным, но по какой-то странной и не понятной ей самой причине, в голову девушки не закрадывалась мысль о побеге. Но в ее голове хватало мозгов понять, если она даже и предпримет попытку избежать той участи которая в ближайшее время ей светит, то все будет намного хуже. Потеря девственности или жизни? О чем ей вскользь сказал Чарльз, когда говорил о ее сестре близняшке. Она даже и на секунду не задумывалась перед этим ужасно "сложным" выбором. Конечно же девушка выбирала жизнь. Да и то как с ней сегодня весь день обращался Марш, наводило на мысль, что девушка ему интересна и возможно немного дорога.
Лотта решила не продолжать тему про обучение, так как понимала, в этой его настойчивости есть плюс не только ей, а он ощутим, но и ему самому будут приятны маленькие достижения блондинки. Ведь можно сказать он помог сиротке, никому не интересной девушке, о которой с детства никто по настоящему так и не беспокоился. Как минимум это повысит мужчину самого себя в своих глазах. Ведь он такой добрый и великодушный.
Хотя про доброту еще можно было поспорить. И тут Шарлотта не могла понять мужчину до конца, хоть отлично осознавала, теперь, что ее положение очень отличается от положения обычной куколки или игрушки. Как минимум тем, что на ней не будут ставить отличительные знаки собственности. Хоть после этой ночи, девушка сама будет знать кому она принадлежит, а этого для Моррис было достаточно.
Все эти мысли вертелись в голове обгоняя одна другую, и Шар пропустила тот момент, когда еще можно было оказать сопротивление. Одного только прикосновения мужской ладони к ее руке хватило, чтобы дыхание перехватило и оно стало более прерывистым и рваным. И казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди, так сильно и громко оно билось. Был ли это страх или предвкушение того, что должно вот-вот произойти с ней, изменить ее, Лотта не знала, да и не задумывалась. Вернее в ее светлой головушке не было абсолютно никаких мыслей.
Всем ее вниманием завладел Чарльз. Оказавшись на животе, она прислушивалась к каждому сказанному им слову и действию. А как только его руки оказались на ее коже, то стала прислушиваться и к собственным ощущениям глубоко внутри себя. И довольно странным нашла для себя то, что не чувствовала к данному положению вещей отвращения. Наоборот, по коже бегут мурашки в теле чувствуется странная, непривычная слабость, но и искорки предвкушения. На слова про трусики блондинка только и смогла что промычать свой положительный ответ. Она все еще пыталась сконцентрировать свое внимание на том что делал Чарльз и на том, как сама на это реагирует. И когда девушка снова смогла видеть лицо Марша, та неуверенность в себе и страх опять вернулись. Неуверенность от того,что саму себя Моррис считала самой обычной, хоть своими словами и действиями Чарльз пытался переубедить блондинку в обратном. А страх проскочил в то самое мгновение, как Лотта заметила в глазах мужчины странное выражение, которое продержалось всего несколько мгновений и вот перед ней тот самый хозяин жизни, что был рядом весь день.
Блондинка послушно кивает последним словам мужчины и приподнявшись на локтях, опираясь на них, подтягивается по кровати немного выше, попутно скидывая туфли. Сев, Шар заводит руки за спину и расстегивает застежку, затем медленно снимает последнюю деталь своего гардероба. И все это время, она не поднимала головы, боясь встретится своим взглядом с глазами Чарльза. Пряча лицо за волосами, что скрыли его часть, когда Лотта опустила голову.
Сделав внутренний глубокий вдох, блондинка подняла голову. И первым делом поискала в выражении лица Чарльза хоть что-то, что могло ее спугнуть или вернуть то напряжение и скованность, ведь она была в себе столь не уверена и как бы много раз ей не говорили обратное, ей все же было довольно трудно себя перебороть и просто поверить. Но то что было увидено, побудило к действиям, придало немножечко мужества побороть самою себя.
Приблизившись к Маршу, девушка села как можно ближе и робко подняла обе руки, прикасаясь пальчиками одной к мужским губам, затем опуская ее к вороту одежды, а второй медленно зарываясь в его волосы, ощущая их мягкость. Шарлотте все это было в новинку и вероятно по этой самой причине, по странному приятно. - Расскажи какой я должна быть для тебя, научи меня этому. - У нее настолько пересохли губы от всех ненужных мыслей и страхов, что девушка и не заметила как провела кончиком языка по ним, а затем неумело прижалась своими губами к губам мужчины. Что же это? Покорность судьбе? Моменту? Или может именно этому человеку?

В то время когда Шарлотта жила в борделе и когда ее многие, еще из детдома, знакомые девушки впервые теряли невинность, они кто с упоением, кто со слезами на глазах рассказывали как же это произошло. Конечно же первых было намного меньше и потому в голове девушки отпечатался тот факт, что мужчине все эти действия приносят удовольствия. Не только в физическом плане, но и в том, что они первыми владеют лежащим под ними телом, а то что у тела есть чувства и душа, как поняла блондинка, мужчинам все равно. Но ей, кто слышал о подобной близости только по наслышке, той, кто помогал бедняжкам прийти в себя, пытаясь однако на всем что с ними произошло не зацикливаться, ей по странной необъяснимой причине казалось, что Чарльз не похож на них. Не такой.
На ее, совершенно невинный поцелуй, простое прижатие губ, мужчина ответил такой страстью, что Лотта в испуге поначалу округлила глаза. Но с каждым прикосновением его рук к ее обнаженной коже и ласк языка, девушка начала ощущать непонятную теплоту, которая растекалась по всему телу, собираясь в тугой узел, ускоряя дыхание. Единственное, что все еще ее сдерживало - это простое незнание, что например делать с руками. Потому блондинка так и оставила их на том месте с которого и начинался поцелуй. Она пыталась впитать все те новые и непонятные ощущения, надеясь что они смогут побороть ее собственный страх. Но концентрация на время была разрушена словами Марша. Не понимая зачем это было сказано, Шар все же кивнула в ответ, что слышит, запоминает и главное, попытается сделать. Но все же человеку, для которого все происходящие было впервые, она не могла остановить свое внимание на чем-то одном, все время скача от слов мужчины к его действиям, которые совершенно неоднозначно находили отклик в ее собственном теле. И данный отклик пугал девушку ничуть не меньше, чем действия и мужчина рядом.
Моррис тихо всхлипнула когда руки хозяина коснулись ее груди, с широко раскрытыми глазами смотря на своего учителя. Поэтому, когда Чарльз продолжил свои учения, девушка все же смогла выдавить из себя одно единственное слово. - Хорошо. - Но последний звук почти душит девушку, ведь именно в тот момент рука Марша касается ее лона. Вновь в ней борются два абсолютно разных, даже противоречивых чувства. Одно из них ей до боли знакомо - страх. А вот со вторым она только начинает свое знакомство и пока не может дать ему определенного названия - желание. Учащенно дыша приоткрытым ртом, девушка не сводит своих глаз от лица хозяина и на его слова только и может как кивать, она просто не в состоянии связать несколько слов воедино. И все что произошло дальше, не помогло девушке обзавестись сбивчивыми речами. Единственное, что она могла, это отвечать на жадные поцелуи своего хозяина, прячась от того что неизбежно должно случится, в совершенно новые чувства, как бы запоминая их, чтобы скрыться в воспоминаниях о том насколько это приятно.
Но не что ни может помочь убежать от боли, которая всегда зовет своего друга, страх. Как только Шарлотта почувствовала как ее тело резануло болью, как стало жечь изнутри, она не могла даже и кивнуть на последнее как бы напутствие и только повернула голову в сторону, закрыв глаза, а пальцами рук вцепилась в покрывало. Девушка поспешно прикусила нижнюю губу, пытаясь таким образом заставить себя молчать. Ей стоило довольно больших усилий не выказать насколько ей неприятен данный урок, что даже привкус собственной крови от прокушенной губы, не стал сигналом к тому, дабы ее отпустить. Напротив, Моррис с еще большим остервенением стала кусать свою губу. Все слова тех девушек, с которыми ее когда-то свела судьба, пронеслись в голове Шарлотты. Но она не смогла найти в них хоть что-то, что бы ей помогло понять когда закончится пожирающая ее изнутри боль и не могла понять как ей быть послушной, и как получить удовольствие от того, что удовольствие и не приносило. Она боялась попросить остановиться, ведь помнила какими ей доводилось видеть тех несчастных, что пытались вымолить пощады и как долго с их, еще совсем недавно детских лиц, сходили синяки. Также Лотта помнила и другое, что мало кому из мужчин, нравилось когда девушка лежала под ними пластом и что это тоже может вывести их из себя. Поэтому морганием постаралась смахнуть слезы, что выступили на глазах и были простой реакцией на боль, а затем вновь повернула голову к своему мучителю. С трудом она оторвала собственные руки от поверхности кровати и обхватила ими голову Чарльза. Она не знала что же делать дальше, поэтому решила отпустить разум и пустить все на волю случая. Девушка приподняла одну ногу, и ее тело снова полоснуло. Но ей удалось спрятать стон боли и не изменится в лице, может только линия рта была сжата чуть сильнее, чем прежде. Единственное, что за все последние минуты приносило ей удовольствие, это было ощущение губ мужчины на ее губах, то как он изучал ее рот. И Лотта решает спрятаться в этих ощущениях, а не в воспоминаниях о них, притягивая голову мужчины к себе и вновь прижимаясь к его губам в неумелом поцелуе, позволяя его коже поглотить тихий стон боли и окрашивая поцелуй вкусом своей крови, что выступила из прокушенного отверстия.

Лотта не подозревает какой может быть реакция ее хозяина и почти готова ко всему. Девушка отнюдь не была глупой и из всего, что слышала и видела, делала определенные выводы и выносила уроки. Все что не могло ей пригодится в будущем, выкидывалось по ненадобности, а все что могло помочь и быть ей на руку, бережно откладывалось в уголках памяти. Она всегда знала, что данный день наступит и то каким он будет для нее, и какой ее жизнь будет после этого, все это зависело от решений и действий самой Моррис. А потому она основываясь на теоретические знания жизни и на собственную интуицию, что не раз спасала ее, действовала так и в данный момент. Шар вовсе не хотела для себя плохой жизни, впрочем никто этого не хочет, и прекрасно понимала, все теперь будет зависеть от нее самой, как и раньше. Но теперь ее псевдо-свобода и безопасность, зависели от того человека, что был с ней рядом, а не от абстракции директора детдома или борделя. Блондинка понимала это сейчас и не раз вернется к данной мысли, что теперь перед каждым своим поступком ей нужно будет подумать, а удовлетворит ли это Марша, и только потом свершать его.
Девушка от неопытности своей, внутренне сжалась в комочек, когда притянула мужчину к себе. Страха в ней именно в эту секунду, было столько, что казалось он вот-вот перельется через край и затопит все вокруг. Главным страхом было разочаровать и не угодить человеку, от которого она теперь всецело зависела. И потому нежность и неспешность ошарашили Шарлотту и сильно заинтриговали. Она опять как недавно слушала и запоминала, всматривалась и удивлялась. Весь этот день, этот человек, так не были похожи на ее прошлую жизнь, что казались сказкой или сном, временами страшным и неприятным, но все же нереальным.
- Прости, Шарлотта, боли больше не будет, не сегодня.
И эти слова самое нереальное. Даже если они сказаны не всерьез, для блондинки они в новинку. Никто и никогда не просил у нее прощения. Не за сказанное, ни уж тем более за сделанное. Конечно она прощает, ведь не может иначе. И не потому что в ней вспыхнуло определенное чувство романтического характера, нет. Про подобные чувства девушка попросту не знает, но вот благодарность, она взращивается в ее душе или сердце, тут уж как вам будет удобнее, взращивается этим мужчиной, его словами и действиями, направленным только на нее. Ведь чувствовать свою значимость хоть на минутку, для кого-то, малышке подобное впервые и по странному приятно. Хотя приятным как оказалось было не только это.
Она улыбается и только одними губами говорит, что прощает. Ведь она верит или очень хочет верить. И как только Марш вновь начинает двигаться внутри нее, теперь это было нежно, медленно, девушка понимает, та боль что была раньше, потихоньку отступает. Она замечает, что оказывается все мышцы ее были напряжены, как будто ожидая мощный удар. И даже слова про то, что она может кричать, хоть и опять пробуждают в ней пугливость, но действия, которые сопровождают слова, расслабляют девушку все сильнее и пробуждают в ней что-то очень непонятное, но при этом приятное.
И вновь мужчине, уже который раз за этот долгий день, удается шокировать и вводить Лотту в тупик непонимания. Когда Чарльз начинает переворачиваться, все еще находясь в ее теле, блондинка инстинктивно обхватывает его бедра ногами. И от этих действий удивленно вздыхает, отмечая как ее тело реагирует на подобное и что с ним происходит. Девушка прислушивается к себе, но потом удивленно вскрикивает и устремляет взор к лицу хозяина дома. Вскрикивает она по большей мере от неожиданности чем от боли, ведь чего-чего, а шлепка по пятой точке она никак не ожидала. Моррис, когда ее шлепнули, от неожиданности выпрямляется в спине и вновь прикусывает губы от легкой раздражающей боли, но довольно скоро выпускает губу из плена рта, ведь очередной шлепок, хоть пока и последний, вновь удивил девушку. Хотя не так как последующие слова мужчины. Сама Лотта знала, она совершенно не такая как говорит про нее мужчина. Блондинка не считала себя красивой и привлекательной, и была раньше очень данным открытием довольна, ведь так она могла избегать всех клиентов борделя, в котором в свое время очутилась. А потому, слова Марша только приводили ее в смятение, заставляя смущаться и прятаться за занавесой волос. Хотя смущение касалось не только слов о ее красоте и притягательности. В большей мере, это касалось ее положения и того что ее просили делать.
Она смущается, прячет взгляд, но пытается сделать то о чем ей говорят. Лотта понимает, от того как она справиться зависит многое для нее самой, вернее, практически все. Девушка удобнее располагает свои ноги по бокам от тела мужчины, но двигаться не начинает, пытаясь привыкнуть и к новым ощущениям, и к положению, и своей роли. Она изучает лежащего под ней мужчину, сначала глазами, затем принимается медленно и нежно проводить по его коже ладонями. Единственным ее учителем, который наглядно все показал девушке, дал ей прочувствовать прикосновения, был сам Чарльз. Потому она вспоминает, что приносило ей странное удовольствие и переносит подобные ласки на его тело. Моррис наклоняется к телу лежащего под ней мужчины и громко втягивает в себя воздух от ощущений, которые простреливают ее тело от низа живота к самому горлу. Блондинка опускает свои губы к шее Марша и оставляет мимолетные следы от своих губ, щекочет своими прикосновениями и сбивчивым дыханием, произнося : - Направь меня. Скажи что делать и как, чтобы ты получал удовольствие.
Шар продолжает свое изучение. И все что раньше было увидено, до чего она успела притронуться, теперь опробывалось ее губами. А заметив маленькую капельку, выступившую на коже между ключицами Чарльза, она не может удержаться, осмыслить, что собирается делать. Девушка высовывает язычок и быстро слизывает эту прозрачную каплю, пробуя своего хозяина на вкус. И с данной секунды она забывает, что с ней и где она. Девушка полностью поглощена тем что делает, познанием того что раньше ей было не доступно. Со страстью практически девственного разума, она принимается исследовать неопознанный, но столь интересный мир. Руки Лотты ощупывают каждый сантиметр тела мужчины, до которого могут дотронуться, пока она уделяет все свое внимание косточкам ключиц. Только когда она желает спуститься немного ниже, руки девушки перемещаются в пространстве, удерживая ее тело. Опуская голову, губами проводя по нежной коже. Помня как ее собственная грудь отвечала на требовательные прикосновение ладоней Чарльза, блондинка желает узнать, какое воздействие на него произведут подобные действия. Она обхватывает сосок мужчины губами и медленно посасывает его, выпустив из своего рта, нежно проводит вокруг него кончиком языка, в конце путешествия проводя по самому соску всей поверхностью, неспешно, как бы пытаясь прочувствовать и запомнить вкус.
Полностью увлекшись данными действиями, Лотта чувствует, как мышцы спины протестующе ноют от неудобного положения и потому она пытается найти более удобное положение для ног и опоры всего тела, принимаясь ерзать. Но почти сразу останавливается, от того какие ощущения настигают ее. И ей хочется повторить, проверить. То были случайные действия, теперь же более осознанно она делает движение вперед и назад своими бедрами и легкий стон слетает с ее полуприкрытых губ. А полные веселого удивления глаза, вновь находят взгляд учителя. Она застенчиво улыбается и опускает свою голову к груди Чарльза, изучая теперь второй сосок, но при этом не прекращая легких движений своих бедер.

Шарлотту нельзя назвать натурой увлекающейся, ведь ей как-то не представлялась подобная возможность. Но в данный момент, она немного забылась, полностью погружаясь в изучение мужского тела и тех собственных ощущений, что поглощали ее в данный момент. Лотта настолько была увлечена, что голос Чарльза как бы пробудил ее и заставил вскинуть голову. И как говорится вовремя. Если бы у нее и были вопросы или возражения, то все они были поглощены разумом, когда Марш притянул блондинку к себе для поцелуя. Девушка расположила свои руки по обе стороны от головы мужчины, удерживая себя таким образом, хоть по большому счету это и не требовалось, так как Чарльз полностью притянув ее к себе, не оставил между их телами и малого зазора.
Во время поцелуя, Шарлотта полностью забыла что стоит двигаться, захваченная новым состоянием и действиями. Девушка пока не могла совместить сразу несколько необходимых действий. Проконтролировать их исполнение собственным телом, отвлекаясь на что-то одно. Лотта не знала откуда в ней проснулась эта необузданность, но именно с таким чувством вседозволенности она ответила на поцелуй, накидываясь на губы мужчины. Хотя все это прекратилось в тот самый миг, когда Марш свершил некоторые движения телом, которые заставили девушку вскрикнуть ему в губы. Но крик был не от боли, скорее от удивления, и чего скрывать, от некоторой доли, достаточно большой доли, удовольствия.
На слова мужчины она вновь просто кивает головой. Пытаясь не встречаться взглядом с хозяином, блондинка принимается медленно приподнимать и опускать бедра на мужском теле. Она не отодвинулась от Чарльза, пряча пылающее смущением и удовольствием, лицо в изгибе его шеи. Девушка не может понять, но то что когда-то приводило ее в смятение и ужас, ведь слово страх не может полностью объять ее чувства, теперь заставляло ее тело содрогаться от удовлетворения. Совсем как когда Чарльз проник в ее девственное лоно впервые, тело девушки давила боль, но теперь эта боль разгоралась постепенно и мучила сильнее, ведь не понимая, просто на уровне подсознания, Лотта хотела чтобы эта приятная, дразнящая боль утихла.
Упираясь ладонями в кровать, Моррис поднимается, прогибаясь в спине и прикусывает губу приглушая стон. Девушка начинает приподниматься и опускаться, повторяя эти действия сначала медленно, но со временем ускоряя свои движения. Время от времени она сбивается с ритма, ей тяжело контролировать действия и потому блондинка упирается ладошками в живот Чарльза, пытаясь хоть так сбалансировать свое положение.
Но и в этом положении она находится не долго. Когда Шар перестает замечать все вокруг, когда то, что происходит с ней затмевает все остальное, ее вновь пробуждают от этого странного состояния. Девушка не знает почему Чарльз решает сменить положение их тел, но в ее голову не приходит и мысли о том, что можно воспротивится. Ей остается только надеяться, что все что будет дальше, будет не менее приятно. Теперь ей не так стыдно смотреть на своего учителя и она не отводит глаз от мужчины, изучая выражение его лица. Так она делала до того момента как его рука накрыло ее лоно и именно в тот момент глаза девушки удивленно приоткрылись, голова запрокинулась назад, а спина девушки непроизвольно выгнулась. Малышка ухватилась руками за покрывало, сжимая его в кулочках и глубоко дыша. Совсем немного потребовалось времени, чтобы та странная боль прострелила все тело, принося ему удовольствие и сотрясая. Прикусив губу, она громко простонала прикрыв на мгновение глаза. Но почти сразу открыла их, ища Чарльза. И именно в этот момент Марш достиг своего удовлетворения, изливаясь на бледную кожу девушки. Моррис пожирает глазами каждое движение мужчины, быстро переведя взгляд к его лицу, она следит за тем как оно меняет свое выражение, какие эмоции отражаются на нем. И по непонятной причине, это тоже приносит удовлетворение, хоть и не телу.
Лотта пытается успокоить бешено бьющееся сердце, что кажется вот-вот выпрыгнет. Скачущий пульс и прерывистое дыхание, не дают ей сразу ответить на вопрос мужчины и блондинка с благодарностью принимает его поцелуй. Это дает ей возможность и подумать, понять себя, предугадать возможные желания Чарльза, а главное набраться решимости.
Шар нерешительно поднимает свои, немного трясущиеся руки и крепче притягивает к себе мужчину за шею. Ей хочется всем телом прижаться к Чарльзу, но Лотта не решается так поступить, ни желая испачкать его. Единственное что она понимает, что в тот момент когда ее тело прострелило удовлетворением, она впервые в своей жизни, хоть и на крошечное мгновение, ощутила полную свободу. Свободу не только телом или душой, но и свободу в единении с человеком. Впервые она была так близка с кем-то, впервые находилась в чьих-то объятиях.
Прекратив поцелуй, Лотта стала поглаживать красивое мужское лицо пальчиками, как бы запоминая его на ощупь. - Спасибо. Я не знаю правильно это или нет и нужно ли говорить, но ты тоже был восхитителен. - И хоть щеки девушки начинает заливать предательский румянец, но теперь она не желает прятаться и смело смотрит в глаза своего хозяина. - Я не хочу отдыхать. Мне.. Я.. - Лотта запинается, не уверенная в том что стоит говорить или может лучше промолчать, в нерешительности опять прикусывая свою губу. Но почти сразу легко встряхивает головой, как бы отгоняя ненужные мысли и делает глубокий вдох, набираясь смелости. - Я никогда такого не чувствовала. Только не смейся пожалуйста, но я хочу опять получить удовольствие. Хочу узнать как еще я его могу доставить тебе, а ты мне. Все и всегда так, как было сейчас или бывает иначе. - Девушка на секунду прикрывает глаза и снова всматривается в Чарльза. - И если честно, я не хочу уходить в ту комнату. Я хочу остаться сегодня с тобой, если ты позволишь. - В ее жизни никогда не было столько произнесенных "Я", но если стоило верить словам Чарльза, то наверно начинать нужно было именно с этой минуты. И теперь только оставалось дождаться реакции и ответа Марша.

Девушка не знает каковой будет реакция на ее слова. Ведь для этого человека, что находился рядом, подобные вещи не впервой. Он и сам про это говорил, да и девушке не нужно было быть семь пядей во лбу, чтобы понять, при такой работе как у него подобных случаев было не мало. И конечно Лотта не принимала те слова восхищения слишком близко к сердцу. Ведь не только считала себя довольно обычной, но и догадывалась, такие слова говорились не только ей одной. В то, что Чарльз мог и правда думать так про нее, девушка не верила.
Блондинка не боялась быть высмеянной. Поэтому замечание Марша про ее смелость, нисколько не задело. Шар всегда считала, что в первую очередь стоит быть честной перед самой собой, особенно если в этом мире только она у себя и была, и доверять всецело могла только себе. А правда состояла в том, что да, быть личной шлюхой этого человека, оставлять ему удовольствие в обмен на довольно спокойную и чистую жизнь, не совсем уж и благочестивое положение. Хотя если вдуматься это казалось не такой уж и ни радужной перспективой. Если откинуть то, что Чарльз в первую же секунду их знакомства хотел ее придушить, то он был довольно привлекательным. И девушка на свои перспективы смотрела не с такой уж и большой тоской. Хотя первые минуты ее прощания с девственностью были совершенно жуткими и в тот момент Лотта была полностью уверена, что так будет всегда. Но была полна решимости доставить удовольствие мужчине. Ведь от того насколько она ему приглянется, зависело и то сколько она пробудет в его доме и как он станет к ней относится. Но правда была еще и в том, что малышка не ожидала, что Чарльз постарается сделать ей приятное. И ей было приятно, даже более чем. Конечно девушке не было с чем сравнивать, но таких ощущений она никогда не испытывала и они ей однозначно нравились. И не странно, что человек в жизни которого никогда не было ничего хорошего, желает испытать самые острые чувства вновь.
Лотта была искренна в том, что говорила своему хозяину и правдива в своих желаниях перед ним. Ей и правда хотелось остаться рядом, заснуть возле этого человека. Почувствовать себя не такой одинокой и показать Маршу что он тоже не так одинок в своем роскошном доме. А еще ей вовсе не улыбалось возвращаться в комнату, в которой как догадывалась малышка обитала предыдущая фаворитка мужчины. А с его слов, этим человеком была ее сестра. Но глубоко задумываться на этот счет блондинка не хотела, не в тот момент когда мужчина полностью поглощен только ею самой. Конечно Моррис прекрасно понимала, что не сможет бороться с призраком своей сестры, но если она хотела остаться в этом доме, с этим человеком, то собиралась сделать все возможное, чтобы ему было с ней спокойно, хорошо и легко. А это девушка могла. Она не была самовлюбленной и не ставила свои желания во главе стола, потому ей легко было подчиняться чужим желаниям, забывая про свои.
Блондинка смело улыбнулась, подтверждая сказанное Маршем и с интересом смотрела на него, ожидая решения. А через минуту с силой прижимала его тело к своему, блуждая ладонями по спине, проводя ладонями по плечам и рукам. И все время не отрываясь от его глаз и лица. Наслаждаясь каждым движением губ и танцем языка в поцелуе, которым ее наградил мужчина. Когда ей было позволено остаться на ночь рядом, девушка не потрудилась спрятать несколько счастливую и благодарную улыбку. Хотя ей представился и иной способ благодарности. Шарлотта с не меньшей страстью отвечает на поцелуй хозяина,а может и с большей. Девушка поняла что то как она действует, влекомая только потаенными желаниями своего тела и вероятно инстинктами, импонирует Чарльзу. Потому без малейшего стеснения принимается покусывать его нижнюю губу в поцелуе, намного смелее чем раньше изучать своим язычком его рот, переплетаясь и намеренно задевая его язык своим.
Лотта так была поглощена этими новыми чувствами, что с неким сожалением и стоном протеста отозвалась на прекращение поцелуя. Хотя практически сразу принялась прогибаться и учащеннее дышать, когда губы Чарльза начали свой путь вдоль ее тела. И как оказалось это тело настойчиво требовало этих прикосновений. Оно было чудовищно жадным до них. Особенно когда пальцы мужчины принялись играть с ее, в миг увлажнившимся лоном. Мышцы бедер Лотты мелко подрагивали от этих действий и любые мысли, даже если они и пытались пробиться в мозг девушки сквозь все то желание что вновь ее охватило, одержали сокрушительное поражение. В голове малышки была только одна мысль, чтобы Чарльз не останавливался. - Да. - Слово-стон, что вырвалось из ее горла, было и ответом на последний вопрос, и ответным криком ее естества на действия мужчины. Да она опять получала удовольствие. Удовольствие от томления, от того узла в который стягивалось все внутри от каждого движения Марша. Но так он приносил удовольствие ей, а девушка опять желала того единения, что было между ними совсем недавно. И только она вновь хотела высказать свое пожелание, как Чарльз переместился на ее теле и вновь наполнил его собой, заставляя мелко вскрикнуть и выгнуться на встречу.
Каждый размеренный и нежный толчок встречался легким стоном и приглушенным поцелуем, шипением. Хоть это именно то, о чем она просила, но все же девушке и этого кажется мало. Моррис прижимается всем своим телом к мужскому, в полусознательном поиске изучает его кожу своими пальцами, теряется в его поцелуях. Но этого мало и тогда Шар решается прижаться еще теснее, поднимая для этого ноги повыше, обнимая ими тело Чарльза. И сразу ее глаза расширяются в немом удивлении, а стон удовольствия выскальзывает из открытого ротика, ведь на это короткое мгновение она оторвалась от жадного поцелуя. И хоть ей нравиться все что происходит, но для нее даже в данную секунду необходимо одобрение ее учителя и исполнения пожеланий ее хозяина. Именно для этого она обхватывает лицо Чарльза ладонями, всматриваясь глазами в его глаза и как бы задавая немой вопрос. Ведь спросить в слух нет возможности, от каждого проникновения, так и норовит слететь легкий стон, поэтому губа прикушена, но глаза настойчиво ищут ответ.

Моррис выжидательно смотрит на своего хозяина, ищет в его взгляде, мимике, ответ на свои действия. Ей не хочется упасть в его глазах. Не хочется чтобы он в ней был разочарован, ведь от него теперь зависит так многое. И если слова стали для нее ответом, то подкрепление действием дали возможность понять намного больше. Ему нравиться как она реагирует на все то, что происходит с ними, а значит она правильно делает, что прислушивается к своему внутреннему голосу, первобытные инстинкты.
От осознания, что ее действиями и реакцией довольны, девушка полностью расслабляется позволяя телу взять верх над разумом. Она отдается во власть поцелуев и движений, прогибаясь в спине, вжимая себя еще сильнее, подставляя под мужские ищущие руки и ласкающие губы. И сама не забывает изучать мужское тело, проводя своими руками, вдавливая пальцы, оставляя легкие покрасневшие следы на бледной коже. Ей нравиться ощущение нежности и мягкости кожи, шелка волос между ее пальцами. Ей нравиться абсолютно все. Именно поэтому вопрос о самочувствии немного ошарашил Шарлотту. И заставил задуматься.
Для девушки все было необычно. Не только тот факт, что это был ее первый опыт подобной близости с мужчиной, но и просто такого внимания. Ведь ее мнения, и о том, что она испытывает, никогда не спрашивали, наоборот ее молчаливость всегда всех устраивала. А тут Чарльза волновало как она себя чувствует. Это было странно, немного дико для девушки, но и по странному приятно. Хотя не только это удивляло малышку.
Когда Чарльз сделал ее женщиной, то блондинка испытывала только боль. Боль и неизбежность от того, что так оно и должно наверное быть и будет для нее впредь, ведь она не была рождена свободной и что это такое, быть свободной, не знала. Она живет в мире где ее относительная свобода и комфорт зависят только от того, будет ли она удовлетворять и предугадывать желания своего хозяина. Это ей говорили и демонстрировали всю ее жизнь. И теперь все те абстракции воплотились в этого странного человека. Может Шарлотта была и не права в своих скоропалительных суждениях, но ей показалось что ее хозяин борется как бы сам с собой. Мечется между необходимостью сделать больно, подчинить и наоборот, быть к ней снисходительным и нежным.
Но не только мужчина был раздираем противоречивыми чувствами, Лотта тоже не могла понять саму себя до конца. Многие девушки в борделе ненавидели все это и с презрением рассказывали насколько все должно быть отвратительно. Может оно и было так для Шарлотты вначале, но не теперь. С каждым медленным движением Чарльза, девушка хотела большего. И когда Марш стал двигаться более жестко внутри нее, на грани боли и удовольствия, она не скрывала насколько ей это нравиться. Вероятно осознание того, какое на нее это производит впечатление, должно было спугнуть малышку. Но мысль о том что она, ее тело и ее действия, нравятся и удовлетворяют ее хозяина, приносили удовлетворение ей самой. Возможно потом, когда у Моррис появиться возможность все осмыслить, она и испугается того, что чувствовала в данную минуту. Но сейчас, каждое движение и вздох приносили ее телу только расползающееся удовольствие, скапливающееся где-то внутри, связываемое в тугой узел.
- Я чувствую себя очень хорошо. - Она не знает, правильную ли выбирает линию поведения, говоря то, что и правда чувствует. Но перед собой она всегда была честна, и была уверена, что каждый человек заслуживает честности с ее стороны. И она пытается правильно передать то что ощущает. - Мне нравится то что ты делаешь и как. Мне нравиться твоя нежная грубость, то как ты двигаешься внутри меня и как я на это реагирую. - Вот, слова обличили все то о чем размышлял разум, о чем кричало тело. - И мне кажется если ты продолжишь так двигаться, то я не продержусь долго.

Лотта не слушала нового заверения о том, что ей будет хорошо. Ее не нужно было в этом убеждать, ей было хорошо на самом деле. Ей нравилось каждое движение, прикосновение губ мужчины, может она не достаточно это демонстрировала, но детство и года проведенные в попытках быть незамеченной, вселили в ней уверенность, что лучше помалкивать. И теперь она решила, что лучшим ответом, будут ответные движения. Она выгибалась, подставляя губы, шею, саму себя этому странному человеку. Единственное, что слетало с ее губ, были тихие, прерывистые стоны.
Еще несколько мгновений назад, девушка извивалась под своим первым, и она втайне надеялась и последнем хозяином, а уже через секунду замерла выгибаясь всем телом, сжимая в кулачках ткань на которой лежала, с широко распахнутыми глазами. Лотта была как бы в своем собственном маленьком мыльном пузыре, и не замечала ничего вокруг. Первым, что ее вернуло к действительности, в эту комнату, это были слова Чарльза.
Моррис помедлила с минуту, восстанавливая дыхание и пытаясь вспомнить как двигаться. Вернее напомнить своему телу, что оно состоит не из мягкого желе, а где-то там есть еще и кости. Девушка кинула быстрый взгляд на Марша и отталкиваясь руками сползла с кровати.
Открыв дверь в ванную комнату и включив свет, а затем и воду, девушка при очередном движении заметила собственное отражение в зеркале. Не обращая внимания на то, что вода все еще течет, Шарлотта подошла ближе к зеркалу и принялась рассматривать себя в нем. По глупости или не знанию, а может ожидая чего-то необычного, блондинка искала в себе изменения. Ведь они должны быть? Но сколько бы Лотта не всматривалась в отражение, ни в глазах, ни в выражении лица ничего нового не видела. Может немного усталости в чертах, а так, все та же наивная, ничего не знающая про жизнь девчушка. Которая умела только то, что пряталась от мужчин. От охотников, что желали найти что-то стоящее и перепродать подороже, от посетителей увеселительного дома. Можно сказать, это ей удавалось, пока ее не привезли в этот дом. И ее маленький, не идеальный, но спокойный мирок, рухнул. 
Да, лицо осталось прежним, ничего в нем не поменялось, все та же Лотта. Чтобы в последний раз убедиться в том, что все на своих местах, девушка привстала на цыпочки и стала поворачивать голову туда-сюда. И именно тогда заметила красноватый след на своей шее. А вот и изменения. Если бы это было в характере девушки, она бы в данный момент усмехалась своему отражению, а так с немного шире открытыми глазами, рассматривала этот отпечаток. Затем решительно перевела взгляд ниже, и тут появилось непреодолимое желание пойти в душ. Нет, это не был приступ стыда или жалости к себе. Просто ей хотелось поскорее смыть с себя все следы, но не ради собственного успокоения, а в большей части для Чарльза.
Взяв губку и смачив ее водой, блондинка принялась стирать с себя следы ее "взросления". Рассматривая и подсчитывая новые следы. Больше всего ее внимание привлекли покраснения на бедрах, которые обещали завтра стать синяками. И так увлеклась, что и не заметила как в душевую зашел мужчина. Только когда Чарльз обвил ее руками, она невольно вздрогнув, медленно выпрямилась. Девушка повернула голову вбок, заглядывая через плечо, пытаясь увидеть говорившего и держа голову так, чтобы в лицо не попадала вода.
Она вслушивалась в каждое сказанное слово и легкая улыбка тронула ее губы. Улыбка невольного удовлетворения своими действиями. Девушка столько времени смогла остаться незамеченной не только из-за спокойного характера, но и благодаря уму, как бы странно подобное не звучало. И она прекрасно понимала, что для того чтобы оставаться рядом с Маршем, чтобы быть ему интересной и быть защищенной его властью и его желанием держать Лотту при себе, ей нужно удовлетворять прихоти мужчины. Но не только это, ей нужно понять все желания, что явные, что скрытые, стать незаменимой. - Если ты этого хочешь. Только боюсь, что могу быстро наскучить своему хозяину. - В голосе блондинки звучала неуверенность и она не была наигранной. Ей и правда совершенно не хотелось наскучить этому мужчине. Марш был ее "первым разом". И это было не только в лишении девственности. Он был первым мужчиной который подарил ей цветы, первым человеком кто о ней заботился, даже просто интересовался ее самочувствием. Для многих это мелочи, но для нее, у которой не было в жизни абсолютно ничего подобного, каждое такое событие было важным.
Шарлотта медленно развернулась в руках охотника и подняв голову, посмотрела ему в глаза. -  Но я буду рада, если мое присутствие тут, в этой комнате, рядом тобой тебе приятно и желанно. - Она не знала что еще добавить. Разговоры не были ее сильной стороной из-за малой практики, а потому девушка решила перевести тему со своей персоны, на самого Марша. - Хочешь я омою тебя? - И в подтверждение серьезности своего предложения, блондинка подняла руку в которой все еще находилась губка.

Блондинка не знала чего ожидать от своего хозяина. Да, теперь и довольно долгое время, даже про себя, только так она будет называть Марша. Хозяин. Он ведь именно таковым и являлся для девушки, у которой теперь ничего не было, даже собственное тело, время и даже действия, а также вероятно и решения, ей не принадлежали. Теперь все решал Чарльз. И Лотте не нужно было это объяснять, она все это и так прекрасно понимала и принимала, и не только по той причине, что в принципе ей ничего не оставалось, но также, по той, что это необходимо.
Девушка ждала какое решение примет Чарльз. Примет ее спонтанное предложение или может откажется, обдумывая свое собственное развитие событий. И как оказалось, подозрения Лотты не были беспочвенны. Моррис, переводит взгляд с лица хозяина, на его руку, что лежит поверх ее запястья, отводит ее собственную руку от себя. И не успевает заметить, как уже прижата спиной к прохладной стене. Блондинка вскидывает голову и теперь ее глаза, надолго привязаны только к одному человеку, хотя если здраво подумать, то так было весь этот долгий день. Хоть не только действия, но и слова приводят в смятение. Почему она должна пробовать, разве это действие так тяжело? И практически сразу приходит пояснение в действиях самого мужчины. Малышка не ожидая поцелуя, дернулась назад, врезаясь головой в стенку душа и вызывая приглушенный стук. Она ошарашена нежностью поцелуя, что довольно быстро перетек в более страстный и глубокий. Она даже не успевает на него отвечать, от чего ее действия немного неловкие и несуразные. Но совсем скоро она почти замирает, так как чувствует как пальцы хозяина настойчиво проникают в нее, где совсем недавно была его плоть, где совсем недавно она была юна и девственна. И вероятно от того, что последнее и правда было не так давно, действия мужчины приносят с собой чувство легкого жжения и неудобства. Хотя как только она пытается расслабиться, чтобы было все намного приятнее, вновь ее сковывают слова Марша. Это очередная проверка моей покорности и лояльности. Но девушка понятия не имела, что должна сделать, как именно поступить. Вырваться из мужских рук и приступить к тому, что сама не так давно и предлагала или просить, чтобы он удовлетворил свое желание используя ее тело? Хотя в этом состоянии нерешительной задумчивости она не пробыла долго. Девушка спустя мгновение почувствовала как пальцы Чарльза покидают ее тело, перемещаясь к груди, сминая ее, играя с ней. Вызывая тихий стон, который полностью стихает на губах Чарльза, который все это время не отрывается от ее губ. Только единожды он произнес слово и этим словом было ее имя. Девушка успевает проронить тихое, - хозяин, -  перед тем как теряться в поцелуях, сжимать губку в руке, ощущать как мыльная пена стекает по запястью.
Решение пришло само собой. Подняв пустую руку и привстав на цыпочки, девушка раскрытой ладонью касается мокрой спины Марша, нежно проводя по ней, поднимаясь к плечам, скользя по ним, переводя ладонь на грудь мужчины и совсем легко отталкивая. Ей удалось отодвинуть мужчину всего не несколько сантиметров, и опускаясь вновь на всю стопу, блондинка прикасается припухшими губами к подбородку, затем шее, потом спускается к плечу, медленно выбираясь из своей ловушки. Оказавшись за спиной мужчины и не давая ему возможности обернуться, вернее времени на это, блондинка еще немного изучает тело своего хозяина губами, но со временем отстраняется. И к спине, там где только что были ее губы, нежно и медленно прикасается пенная губка, которой девушка аккуратно намыливает плечи Чарльза, спускаясь ниже. Потом наступает очередь лопаток, затем, не останавливаясь Шарлотта намыливает спину. Блондинка опускается на свои колени, переводя губку на ноги хозяина, поднимаясь от ступней все выше. Заканчивая путешествие на ягодицах, которые намыливает не менее тщательно, но впервые на щеках начинает играть румянец и девочка рада, что охотник не видит ее лица.