Она совсем недавно в Париже и в обществе террористов, но это не мешает девушке уже свободно расхаживать по улицам, остерегаясь всё же любопытных взглядов. Тем не менее ничего плохого с ней ни разу не происходило, а потому с каждым днём Николь всё больше теряла бдительность.
Сегодня Вайс направилась в город за продуктами, как обычно скрываясь от взглядов под надвинутым на личико капюшоном, но всё же изредка поправляя его, чтобы тот не спадал на всё лицо и не привлекал ко всему виду этой особы внимания. Она любила задерживаться подолгу в городе, прогуливаясь по улочкам, в большинстве своём безлюдным, но всё же возвращалась засветло, чтобы не тревожить своих, так называемых, опекунов. Сейчас её именно опекали, так как для серьёзных дел девушка пока не годилась, она была достаточно мала и неопытна. Её обучение велось, но не слишком активно, так что свободное время Вайс вполне могла посвятить себе и прогулкам.
В очередной раз забредая на какую-то безлюдную улочку, девушка не спеша прогуливалась по городу, редко осматриваясь по сторонам, но всё же оглядывая при малейшем шорохе и обходя опасности стороной. Опасностью она считала многое, в том числе скопление людей, в особенности мужчин. Это могли быть охотники или же люди её отца, хотя второе маловероятно, так считала Николь. Она слишком давно не попадалась на глаза кому-либо знакомому, чтобы о ней могли вспомнить. Скорее мистер Вайс думал, что строптивая девчонка уже мертва, либо коротает свои последние деньки в каком-нибудь дешёвом борделе захолустного городка.
Повернув на очередную довольно узкую улочку и пройдя несколько метров, Николетт заметила впереди нескольких мужчин, о чём-то беседующих между собой. Свернуть было некуда, поэтому поразмыслив и чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди, девушка всё же пошла вперёд, несмотря на недоброе предчувствие. Поравнявшись с мужчинами, Николь ускорила шаг, но один из них сдёрнул с неё капюшон, хватая за руку, пока другой преградил путь.
- Кто это тут у нас? - прозвучал хриплый голос над ушком Николь, после чего посыпались различные вопросы - откуда, зачем, что, как и кто хозяин. Заметив, как девушка замешкалась, мужчины уже и не думали от неё отставать. Когда Николь поняла это, то попыталась вырваться всеми способами, но тут же получила несильную оплеуху, почувствовав, как её ещё сильнее сжали. Теперь по их разговорам можно было понять, что это охотники, а этот факт совсем не радовал Николетт. Она проклинала себя за то, что была столь неосмотрительна, но всё ещё небольшая надежда на побег теплилась в её душе.
- Почему бы нам не развлечься с тобой, раз хозяина у тебя нет, - улыбаясь, проговорил один из мужчин, держа её за подбородок. То, что Николь не была чьей-то собственность они определили буквально сразу же, но некоторые из охотников всё ещё сомневались, переговариваясь между собой. Правда, никакого опознавательного знака на ней не было, а даже если хозяин и был, то вряд ли слишком высокого положения в обществе, иначе перед глазами мужчин личико Николь мелькало бы. Всё ещё стараясь вырваться при любой малейшей возможности, Вайс старалась не падать духом, пока мужчины усмехались над попавшейся им невзначай жертвой.

Имя хозяина так и не было названо, да Николь даже и не пыталась. Врать было бесполезно, для этого нужны были доказательства, а говорить правду и указывать на клеймо - чётко обозначенные инициалы весьма витиеватым почерком на её лопатке - было бы ещё более глупым. Ведь если её вернут к истокам, откуда она так усиленно пыталась убежать, то вряд ли она простит себе эту досадную оплошность. Ради своей новой жизни, которую девушка старалась обустроить в Париже, Вайс готова была на многое.
Как только брыкающуюся девушку погрузили в машину, она заметила ещё одну молодую особу. Блондинка ревела и изо всех сил шмыгала носом, заставляя мужчин усмехаться. Николетт одарила девушку взглядом, после чего отодвинулась от неё настолько, насколько это было возможно в тесноте. Утешать бедняжку желания не было, а уж тем более присоединяться к ней и жаловаться на свою судьбу, умолять отпустить и далее по списку. Подумав об этом, Николь лишь фыркнула, ещё раз оглядывая девицу и погрузившись полностью в свои мысли. Та попыталась было заговорить с Николь, но вскоре поняла, что эти несколько попыток провалились и ей пришлось замолкнуть, глотая слёзы.
- Думаю, за этот вечер тебе ещё вдоволь позволят и наговориться, и накричаться, и поработать языком, так что пока есть время для молчания, цени его, - спокойно и даже без малейшей злости или суровости в голосе проговорила Никки, снабдив свою речь по окончанию натянутой улыбкой и отвернувшись от блондинки.
На мгновенье Вайс даже стало жаль бедняжку, но тем не менее она находилась в точно таком же положении, если не худшем, а посему предпочитала в первую очередь свою жалость обратить на себя.
Вскоре девушек выгрузили из машины перед каким-то домом. Блондинка всё ещё не унималась и продолжала лить слёзы и просить отпустить её к своему хозяину, ну а Николь при малейшей возможности пыталась нанести хоть какой-либо вред хоть какому-либо мужчине. Все её действия привели к тому, что большинство всё же принялось за блондинку, продолжая усмехаться над девочкой, ну а самые смелые или те, до кого Никки так и не добралась, пытались усмирить её.
Девушка оглядела довольно большой и просторный дом. В её понимании практически все охотники имели хороший процент от своего дохода, а от этого неплохое жилье и средства к существованию, могли позволить себе достаточно привлекательных рабынь, в первую очередь потому что они их и поставляли и были в состоянии выбрать себе какую угодно игрушку. Из всего этого можно сделать вывод, что эту категорию мужчин Николь особенно яростно ненавидела. Кроме того, они представляли действительную опасность.
Когда девушек ввели в дом, Николетт сразу же бойко осмотрелась в отличие от другой незнакомки, которая лишь испуганно уставилась на всю обстановку, после чего принялась по очереди осматривать самих охотников. Вайс же искала пути к отступлению в любых их проявлениях. Её глаза так и бегали по периметру, лишь бы найти какой-нибудь вариант побега, вдруг что-то стоящее придёт на ум.

Обеих девушек охранники отвели в подвал, где и разместились юные особы , пока мужчинам не приспичило их видеть. Блондинка опять ежесекундно всхлипывала, чем через несколько минут чуть ли не вывела из себя Николь. Но девушка стойко держалась и не произнесла ни слова, только одарив взглядом ревущую особу, которая тут же громко всхлипнула и замолкла, точнее попыталась до следующего обрушившегося на неё слезливого приступа.
- Вряд ли слёзы тебе чем-то помогут, - попыталась как можно спокойнее и нежнее произнести Николетт, чтобы наконец хоть как-то успокоить девушку. Правда, ей никогда особо не давались подобные речи и она могла только ещё больше ввести девушку в уныние. - Послушание - главное, что от тебя будет требоваться. Если не будешь от этого отходить, то, уверена, тебя вскоре отпустят. Но не надейся, что получится уйти просто так, - всё также спокойно проговорила Никки, улыбнувшись и чуть приблизившись к блондинке. Она села с ней рядом, уставившись в одну точку. Если ты будешь слушаться и сделаешь всё как надо, то в этот вечер перепадёт только мне. Вайс как-то обречённо ухмыльнулась своим мыслям, облокотившись головой о стену.
Через несколько минут в подвал вошёл один из охранников, подзывая к себе пальцем блондинку. Девочка сначала было прижалась к Николетт, не желая повиноваться, но Вайс подтолкнула её в объятия охраны, шепнув, что всё будет хорошо и даже попытавшись изобразить нечто подобное ободряющей улыбке. Оставшись одна, Ник вздохнула, теперь оставалось ждать своей очереди и подготовиться к получению тумаков и пощёчин. Плащ девушка давно сняла, отбросив её в угол подвала и оставшись в слегка растянутой и изредка открывающей острые плечики девушки футболке и джинсах. Она поправила футболку, чтобы та не оголяла инициалы на её плече. Николь не очень то желала, чтобы о её принадлежности узнали.
Видимо, настало время и для появления Николетт среди мужчин, которые уже изрядно выпили и не удержали смех, когда охранник кинул на пол девушку. Она оглянулась, выискивая глазами подругу по несчастью, увидев которую, Николь поморщилась. Оказаться на её месте было бы слишком плохой перспективой и, кажется, если ей удастся понравиться одному из охотников, то девушка избежит подобной участи. Правда в это мало верилось.
- Да что ты? В это верится с трудом, - искренне изумилась Николетт, подходя всё же к мужчине. Она говорила тихо, так что вряд ли кто-то другой мог услышать, если её речь едва могла достигнуть ушей Марша. Кажется, так его окрестили друзья ещё при первой встрече Николь с ними. - И да, кусаюсь здесь, видимо, одна я, - добавила она всё также тихо, изобразив на своём личике натянутую улыбку.
Ещё ближе оказавшись у ног мужчины, когда тот повысил на неё голос, Николь вновь оглянулась на блондинку. Если она ничего не будет делать, то окажется в таком же положении. Поймав на себе взгляд нескольких других охотников, которые явно ждали её промаха, Николетт изобразила хоть какое-то телодвижение, чтобы не привлекать внимания. Хотя дальше нарочито медленного расстегивания брюк она вряд ли собиралась заходить, и это было ясно написано в её глазах, которые то и дело буравили охотника. И если бы взглядом можно было убить, то он был бы уже давно мёртв, как и вся его компания и эта вечно ноющая девка.

На данный момент Николь казалось, что никто не заставит её повиноваться, а уж тем более в подобной ситуации. Блондинка, кажется, последовала совету девушки, который получила от неё ещё сидя в подвале, поэтому сейчас чуть ли не с открытым удовольствием обхаживала мужчин. Николетт оставалось только поморщиться, краем глаза заметив это зрелище. Хотя вряд ли блондинку можно было в чём-то обвинять - каждый выживает как может, а уж принцип выживания Николь скорее мог привести её к слишком быстрой гибели, ежели наоборот.
После слов охотника, которого она должна была удовлетворять, Никки предчувствовала, что сейчас начнётся что-то, что явно будет ей не по нраву. Но все последствия можно было вполне предугадать, только глядя на поведение Вайс и её нежелание повиноваться.
Мужчина грубо схватил Николь за волосы, отчего девушка тут же вцепилась в его руку, пытаясь вырваться или хотя бы унять боль, которую он причинял. Пришлось чуть ли не считать ступени, надеясь, что они вскоре закончатся, так как она собрала собой практически каждую благодаря охотнику. Уже через несколько минут Николетт распласталась на кровати, на которую её грубо швырнули. Падать ей конечно было не привыкать, но сегодня она уже побила свой рекорд по падениям за день.
Когда с неё начали сдирать одежду, Николь что было сил противилась этому, особенно пытаясь удержать на себе футболку, так как штанов она лишилась в первую очередь. Но благодаря стараниям Марша и сопротивлениям Николетт мягкая ткань была разорвана и откинута в сторону. Девушке не удалось скрыть тот факт, что у неё имеется хозяин. И в первую секунду после обнаружения мужчиной клейма в её глазах можно было заметить неподдельный страх. Она не хотела возвращаться в ту жизнь, из которой так долго бежала, а поэтому слова охотника вызвали в ней явный испуг и недовольство.
- Я обещана ему девственницей, так что вряд ли это придётся по душе моему хозяину, - запинаясь на последних слов из-за непривычки и нежелания их произносить, проговорила Вайс, тяжело дыша после всех своих сопротивлений. Она решила ненадолго затихнуть, чтобы потом вновь позволить себе бороться с новыми силами и вряд ли она просто так отступит. - У меня есть имя, - прошипела брюнетка, поморщившись от слова "рабыня". Её никогда так не называли, а сама Николетт уже так свыклась с той мыслью, что она свободна от всего, что такое обращение к себе не могла терпеть.
Почувствовав на своей груди руки мужчины, Николь попыталась оттолкнуть его от себя, но сил не хватило, поэтому девушка уже в какой раз принялась оказывать сопротивление, не успев отдышаться.
- Просто изнасилуешь? А сейчас ты чем занят?! И разве не к этому всё ведёт? - всё ещё пытаясь вырваться, гневно спросила брюнетка, так и не дав ответа на прошлые вопросы. Да ей было плевать, она понимала, что вряд ли ей удастся отделаться так быстро от мужчины, но несмотря на это Ник всё ещё сопротивлялась, хватаясь хоть за какую-то возможность к спасению. Один раз ведь ей повезло, когда ей удалось сбежать от отца, вдруг судьба приготовила ей ещё один подарок.

Николь на мгновенье успокоилась, прекращая вырываться из лап мужчины, замечая, что тот не оказывается на неё никакого давления. Это удивило, и девушка слегка недоверчиво изучала его красивое лицо, на котором обозначился мыслительный процесс. Она достаточно чётко видела, как Марш что-то анализировал и будто бы сомневался в некоторый момент. После его слов о некотором предложении Николетт навострила ушки, хотя и недоверчиво оглядывая мужчину, следя за каждым его движением и жестом, машинально чуть отодвигаясь, еле заметно, но чтобы отгородиться от возможной опасности.
Ник застыла, слушая слова охотника. Это был выбор, какой-никакой, но выбор. И сейчас ей оставалось только соглашаться, ну или не соглашаться и продолжать дальше своё бесполезное сопротивление, чтобы позже её всё равно взяли силой и, скорее всего, даже не один он. Вайс раздумывала, ведь по её подсчётам это всё звучало слишком хорошо. А бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Либо она недооценила Марша изначально и увидела в нём лишь только охотника, а не человека. Николь всё ещё недоверчиво оглядывала мужчину, закусывая губы и пытаясь решить, соглашаться или нет. В любом случае другого выхода не было, только вот в её голове возник вопрос о том, сдержит ли Марш своё слово или же обманет, скинув после своим друзья на развлечение. Но выбора как такового не было. Девственность за свободу... Вполне приемлемый вариант, да и разве не многого Николетт уже лишилась в погоне за своей мечтой?
- Я согласна, - проговорила Никки, в голосе которой слышалась мимолётная неуверенность в своём выборе, но в глазах её не обозначилось вовсе. Выбор в любом случае был верным из предоставленных. - Никаких сопротивлений с моей стороны и полное потакание твоим прихотям на эту ночь. Я сдержу слово, надеюсь, ты сделаешь тоже самое.
Её наизнанку выворачивали эти слова. И вряд ли она когда-либо могла подумать, что произнесёт их, да ещё и по собственному желанию, своевольно. Но всё же, сомкнув зубы, придётся выполнять данное обещание. Хотя в тот же момент Николетт начала искать хоть какие-то положительные стороны в этом, чтобы справиться с выше поставленной задачей. Ну помогало хотя бы то, что Марш был безусловно красив и обаятелен и сумел договориться с Вайс, что прибавляло ему чести и даже некоторого уважения с её стороны.
Николь перевела дыхание, сделав несколько глубоких вдохов, после чего приблизилась к мужчине, но всё ещё сохраняя некоторую дистанцию. Она не хотела преодолевать её сама, не могла решиться и робела перед этим. Впервые ощутила себя пойманным маленьким зверьком в лапах голодного хищника. Все попытки сопротивляться и казаться увереннее, были оставлены. Николь смотрела в глаза Маршу, ожидая дальнейших его действий или приказов или чего там можно было ожидать...

Стоило ли задумывать о том, насколько этот выбор правилен? В любом случае за всё всегда нужно платить, в этот раз Николь придётся заплатить высокую цену за свою неосмотрительность и неосторожность. Сколько было с детства разговоров об охотниках, о том, что не следует, как бы это смешно не звучало, гулять по улицам одной. Но с некоторых пор девушка позволила себе ощущать себя самостоятельной, свободной, если хотите, от всего - от семьи и их наказов, от мнимых хозяев и их приказов. С какого-то момента она возомнила себя свободной от кончиков пальцев на ногах до макушки, поверив, что на эту свободу никто не посягнётся и позабыв о том, что нужно быть осмотрительной и осторожной, в первую очередь, чтобы сохранить данное положение вещей. И как после такого промаха можно было не ощущать себя полнейшей дурой?! Но вся ненависть сейчас доставалась Маршу, пусть она и не выражалась более ни в чём, кроме разъярённого взгляда и сомкнутых губ. Теперь Николь заплатит сполна за свою свободу и желание не возвращаться к хозяину.
Все сомнения Вайс были истреблены посредством звонка и зашедшего после охранника, лицо которого сразу же залегло в память Николетт. Он-то и выведет её из этого дома без лишних проблем. Девушка проследила за шелестящей купюрой, что в момент оказалась в руках охранника, отметив про себя собственную цену и негромко усмехнувшись. Что ж, по крайней мере, теперь стоит быть спокойной, теперь стоит действительно поверить охотнику, благодаря которому она и оказалась в этом доме.
- Я догадалась о том, что о романтике можно забыть, - тихо проговорила Николь, отводя взгляд. - Я же сказала, что никаких сопротивлений, - кивнула Вайс, театрально закатив глаза, как только услышала из уст Марша в очередной раз не собственное имя, а так ненавистные ею слова. - Моё имя Николь, - взглянув на мужчину, процедила сквозь зубы Николетт.
Сделав глубокий вдох, будто перед казнью, Николь легла на спину, как и сказал Марш, кинув руки вдоль тела. Смотреть ему в глаза было сложнее, правда на первых порах Вайс ещё это не осознала. Но как только он без лишних слов и предупреждений вошёл в девушку, она инстинктивно сжала простыни, закусывая губу. Дальше было ещё больнее и тут смотреть в глаза охотнику стало сложнее, нестерпимо сложно до того, что в какой-то момент Ник даже захотела отвернуться, наплевав на все договорённости. Марш вошёл в неё на полную длину, когда Николь тихо вскрикнула от боли, ещё крепче сжимая простынь. В уголках глаз уже явно поблёскивали слёзы, но девушка продолжала выполнять все свои обещания, смотря охотнику в глаза, изредка чуть прикрывая их, чтобы не дать слезам волю.
Что есть силы сейчас она сдерживала свои порывы, молча ненавидя этого человека, сжимая простыни до того сильно, что костяшки пальцев побелели. Самым приятным вариантом сейчас было бы потерять сознание, как некоторые это делают, ощущая подобную боль, но, видимо, Вайс, к её сожалению, не была в их числе. Поэтому до сих пор продолжала терпеть чуть притупившуюся, но всё же не прекращающуюся боль. Она не понимала, как можно было получать в этом случае удовольствие, причиняя боль другому, когда под тобой лежит человек, готовый корчиться от боли и ты читаешь это в его глазах, без устали смотрящих на тебя. Казалось, ещё немного и Николетт готова была сдаться, моля о пощаде, но доля оставшейся гордости и непоколебимости не давали ей этого сделать, но и не облегчали переносимую боль, что было ещё ужаснее. Ненавижу...

Смысла Николь не видела называться чужим именем или скрывать своё. Если бы у кого-то, а особенно у охотника, возникло бы желание разузнать его, то вряд ли бы что-то помешало. Слишком уж мир, в котором жила Вайс был мал, а лица запоминаемы, сколько бы ты ни прятался от всего. Правда, не всегда сама Николетт хотела это понимать. Хотя то, что её до сих пор никто не находил, было везением и скорее подарком судьбы, чем обычным делом для этих времён.
- Увы, но об этом тебе придётся только мечтать, - сквозь зубы тихо проговорила Николь, пытаясь стерпеть все те ощущения и эмоции, что вспыхивали в ней при каждом прикосновении мужчины - скорее неприязнь и злость на весь мир, чем желание повторно оказаться в этих объятиях. После такого она вполне могла бы возненавидеть весь мужской пол в целом, наплевав на индивидуальность каждого. Хотя за многое Вайс могла бы быть и благодарна Чарльзу, но об этом она скорее вспомнит позже, если и вообще вспомнит, ведь легче вновь списать на везение и поскорее убраться из этого места. Сейчас она дышала и существовала только этим - желанием вновь сбежать и оказаться в безопасности, вспоминая, словно страшный сон всё, что с ней происходит сейчас.
После такой заветной фразы, сказанной охотником, Николетт оставалось только благодарить судьбу. Пусть не сразу, но девушка отвернулась, устремив свой взгляд куда-то мимо стен и пытаясь забыться уже какой раз. Резкие толчки продолжились, оставалось только терпеть и ждать, пока очередное движение станет последним. Боль увеличивалась вместе со скоростью этих движений, неприятные ощущения заставляли Вайс смыкать зубы, что есть силы. Снизу доносились женские крики, видимо, той девушке тоже было несладко, скорее всего намного хуже, чем сейчас себя чувствует Николетт. Плевать... Плевать ей было на всё, кроме себя и своего положения.
Как только мужчина вышел из Николь, та сделала слышный выдох, но ожидания, что скоро всё закончится тут же сменились вновь надобностью держать себя в руках. Девушка послушно встала на колени, вцепившись руками в поручни скорее от злости, чем от желания удержаться. Низ живота неприятно ныл, вдвойне неприятней от прикосновений рук Марша. Насилие вновь продолжилось, на этот раз не столь болезненно, но всё ещё неприятно. Николетт вздрогнула, как только ощутила прикосновения к своей киске, но вовремя взяла себя в руки, пытаясь не чувствовать ничего, ни боли, ни тех приятных ощущений, что приносили пальцы мужчины. Хотя они вряд ли могли затмить боль, унижение и неприязнь. Несколько шлепков по мягкому месту Николь стойко стерпела, заметно напрягаясь в такие моменты и проклиная охотника.
- Нет, - после продолжительного молчания ответила Николь. Она не задумывалась ни на секунду, как стоит ответить, но не хотела явно показывать свою слабость и боязнь. Всё же пересилив себя, произнесла эти три буквы, впиваясь в поручень, кажется, ещё сильнее, обхватывая его пальчиками и продолжая терпеть. Неприятные ощущения уже ощущались не столь сильно, внизу живота всё ещё ныло, но намного терпимее, чем ещё пару минут назад.