Убежала. Хотя нет - ушла, не особо таясь и конспирируясь и кстати испортив брату и его жене безумно романтический вечер...
Автоответчик молчал, равнодушно моргнув и высветив "У вас нет новых сообщений". Девушка скользнула по нему деланно равнодушным взглядом. Она конечно не питала никаких иллюзий, и разумеется Лили не собиралась надеяться на огромное количество сообщение от своего мужа, не ждала извинений. Или... Нет, возможно Лили все же хотела втайне узнать что она значит для Рихарда гораздо больше, чем ей показалось после той мерзкой сцены в кабинете. Но увы, мужчина даже не собирался подавать о себе вестей, что могло означать два разных факта: она действительно не нужна ему после рождения наследника, Байер её не уважает и не собирается возвращать назад в дом, или... наоборот, он слишком хорошо знает её и просто думает, что сутки отрочества помогут ей забыть ту боль измены и заставят броситься ему на шею с извинениями по поводу собственной глупости.
Проблема правда состояла в том, что в этот раз Лили ничего не придумала, она видела все происходящее собственными глазами и даже Рихард после этого не смел отрицать очевидного. Дети, дети, секс, любовь, признание, венчание, счастье, семья, обещания того что она будет принадлежать только ему, а он только ей и после всего этого, когда Лили окончательно открылась любимому, он втыкает ей нож в спину, изменяет, притом не с какой-то прислугой, которая только этого и жаждет, а со своей сестрой! Наверное первая реакция тогда у дверей кабинета была даже не боль или обида, а тошнота. Будь с ним простая рабыня, из разряда тех, которые только и мечтают о том, чтобы получить подобное расположение хозяина, ей не было бы настолько плохо. Может быть поэтому Лили даже на секунду заскучала по Сильвене? Не по той блондинке, с которой они после рандеву в кладовке пошли пить чай и устраивать перемирие, а даже по той стервочке, которая периодически обращала на себя внимание Байера. Такая проблема была бы для Лилиан куда как предпочтительнее похотливой сестренки, которая уже на следующий день решила познакомиться с новоиспеченным братом поближе. По крайней мере с участием Силь инцест был исключен. Лили с трудом приняла правду о том, что Ава Браун является дочерью её мужа, да и то с этой новостью тоже смириться было трудно. И вот, когда все снова наладилось, последовал новый сюрприз, с которым терпения справиться уже увы не хватило.
Ни ответа, ни привета, будто год жизни ей приснился и никакого Рихарда вообще не было! Ничего не напоминало о его участии в её судьбе, кроме воспоминаний. Лили старательно делала вид, что ей все равно. Жизнь с чистого листа, новый путь и прочее, правда внушить себе это было трудно, даже нет, невозможно. Только не после Себастиана и Кристиана. У этой истории появились живые доказательства того, что произошедшее вовсе не увлекательный сон и поэтому Лилиан не могла просто выкинуть из головы ту жизнь, воспоминания сразу начинали услужливо подсовывать картины её мальчиков, их совместных прогулок, Рихарда... Стоп, все, на сегодня сантиментов достаточно. Любить человека, который ни во что тебя ни ставит - что может быть трагичнее? С чего девушка взяла что муж ни во что её ни ставит? Может быть потому, что он не подавал о себе никаких вестей и не удосужился хотя бы придумать достойный аргумент, когда Кристиан заплакал у двери в кабинет, выдавая невольную зрительницу пошлого спектакля?
На улице сегодня холодно, но это не останавливает Лили. Она открывает окно, впуская в свою комнату свежий морозный воздух. Присев на кровать, она рассеянно водит пальцем по кованой спинке кровати, по изящным витым узорам тонких железных прутиков, причудливо переплетающимся в что-то отдаленно напоминающее цветы. Надо сказать, оказавшись дома Лилс старательно занимала себя чем могла - сделала перестановку в комнате, выкинула картину, выбрала новое постельное белье, зачем-то хотела сжечь рисунки, в особенности один с Байером в главной роли для художницы, но решила что это лишнее и ограничилась тем, что отправила папку в шкаф - с глаз долой, из сердца вон. А что делать дальше? Вообще девушка собиралась пойти в ванную и пролежать там как можно дольше, чем в результате и занялась, выйдя оттуда в более хорошем настроении чем пару часов назад. Аккуратно высушив волосы, Лили действительно старалась быть идеальной в любой мелочи, даже в своем внешнем облике, раз уж с комнатой покончено и теперь там ни пылинки лишней нет. Просто делать все что угодно, но не думать о будущем и прошлом. Только о настоящем и только в пределах этой спальни. Здесь не было ни секса, ни признаний, воспоминаний очень мало и это хорошо, легче стараться забыть. И первым делом вычеркнуть из облика то немногое что вычеркнуть можно и то, что он любил. Волосы выпрямить, как в самом начале их знакомства, до того как им обоим понравился новый более взрослый образ леди с художественным кудрявым беспорядком на голове. На ногах - обычные синие джинсы, вместо платья или юбки. Розовая кофточка - когда она вообще в последний раз носила розовый? Ах да, около года назад. Ничего, назад в прошлое, милая, тебе не повредит. Зачем эти сложности и демонстративные действия? Только из-за того, что миссис Байер нечем заняться? Наверное, а ещё она сильно желает забыть о событиях последних двух лет, а может и дольше. И поэтому готова даже зациклиться на прошлом, только бы не вспоминать подробности настоящего...

Такого Лилиан уж точно никак не ожидала! Петли двери не издавали ни единого звука или скрипа, поэтому открывшаяся дверь не была услышана, равно как и тихие, но быстрые шаги за спиной. До боли знакомые руки на теле, она даже испугаться не успела, просто слишком неожиданно все произошло, Лили смогла лишь вскрикнуть, упав на кровать животом, но быстро перевернувшись на спину, она видит лицо того самого изменника, которого не так давно крыла последними словами и идет уже осознанный возмущенный подобной бесцеремонностью вопль. Да как он вообще смеет сюда приходить?!? Однако прежде чем с губ сорвалось хоть одно слово, щелкнули наручники и вот, миссис Байер абсолютно беспомощна в своей ярости... Резкий ответ почти произнесен, но неначатую фразу прерывает поцелуй, вначале не ожидавшая такого напора, через пару секунд Лилс опомнилась и попыталась укусить напористого мужа, надо сказать, без особого успеха, Рихард вовремя отстранился. Для того чтобы без лишних прелюдий начать снимать с неё всю нижнюю часть гардероба, пользуясь тем что жена может только пытаться лягнуть его куда-нибудь, желательно в пах.
- Ещё одна ошибка? Вот как ты называешь измены - ошибкой? Что ж, ложь зовется защитной мимикрией - тоже звучит невинно. - кое-как произнесла девушка, поняв что вырываться бесполезно, а Рихард легко обозлившись может оставить её в таком положении прикованной и уйти по-английски, не прощаясь - Зачем ты вообще это делаешь? У тебя ведь появилась такая замечательная сестренка, прекрасный собеседник, красивая девушка, идеальная рабыня и любовница... Зачем тебе жена после всего этого...? - Лили хотела добавить что-то поядовитее, но тело было не согласно с её возмущением и протестами. Пальцы мужчины заскользили вниз по её телу, задержавшись на клиторе, быстро проникая  в её тело, вызывая в теле моментальный отклик. Предательское тело привыкло отзываться на его чуткие ласки рук и умелых пальцев, перед этим ни одно воспоминание было не в силах устоять и сейчас происходящее мешало сосредоточиться на мысли о том, что она так хотела забыть его. Дьявол! Лили ведь не сможет после этого ненавидеть его и даже думать, что ненавидит! У иллюзий тоже есть свои условия и секс нарушал все договоры с самообманом. Лилиан ведь хотела разлюбить своего мужа, чтобы унижение от измены было собственническим, а не идущим от сердца. В ход бы пошло все,вплоть до глупых шаржей! Она бы смогла уничтожить эту любовь, даже если бы ради этого ей понадобилось несколько лет! Но сейчас все планы канули в Лету, тело девушка снова тянется навстречу его поцелуям, губы становятся поддатливыми, Лили старается не отвечать на поцелуи любимого, но все равно от этого воздвигнутого ею же барьера из груди вырывается тихий стон. Она может себя контролировать? Маловероятно, разве что Рихард прекратит это и отпустит её на волю. Она уже дала ему самое главное: наследника. По сути именно это и было ему нужно от неё, но тогда Лилс не знала, что в простую задачу придется вписать такую сильную любовь.
- Не надо, хватит... Пожалуйста... Я же не смогу после этого все забыть, а видеть эти ошибки снова и снова уже нет сил... Я не всепрощающая святая, Рихард, у меня тоже есть пределы граней разумного, понимаешь? - тихий разгоряченный шепот, в котором ясно угадывается возбуждение. Телу плевать на какие-то там ошибки и нелепые правила разума - оно само откликается на ласки и нежные поцелуи, оно живет настоящим. Соски твердеют от его прикосновений, наливаются цветом, губы просят ещё поцелуев, хотя их обладательница ими же твердит, что хочет прекращения этой любви. Доказывать что любит её? Если любит, то почему так поступает...? Низ живота приятно ныл, от желания ощутить любимого в себе, тело плевало на запреты и измены, ему было неважно, кто был у Байера до неё и когда и порой Лили ненавидела это тело за такую поддатливость. Оно слишком покорное, слишком зависит от любви и секса. И даже то что Байер минуту назад разорвал её любимую кофточку не меняло положения вещей. Пальцы зачерпывают пустоту, по тему разливается приятное желание, вопреки воле. Её маленькая слабость... перешла в наступление. И едва ли Рихард теперь оставит её, он умел быть безумно идеальным когда хотел, например сейчас. Чередование жестких действий и методов и нежности, все это лишало сопротивления всякого смысла, тело желало прижаться к нему, чувствовать удовольствие и наслаждение, и Лили не особо противилась, потому что выйти из тела и долго существовать автономно от него разделяя желание его и капризной души не удавалось ещё никому. Последний тихий стон-шепот - Не надо... - и продолжение, достойное несчастной Эсмеральды после пыток - Я люблю тебя, да, тебе не надо мне ничего доказывать, я знаю что и ты любишь меня... Просто отпусти меня, оставайся с той, которая может относиться ко всему этому философски и тебе не нужно будет ничего делать... А если ты продолжишь, то уже я не смогу отпустить тебя от себя - всхлипнув, девушка смотрит ему в глаза, понимая что это правда. Она делала все, чтобы не становиться покорной, но упустила момент, когда Рихард привязал её к себе силой любви, привычки, нежности и признаний. Упустила и теперь несмотря на убежденность ей так больно рвать эти нити, которые можно вырвать только вместе с сердцем и душой.

Руки мужчины в ласках бродят по её телу, заставляя все сильнее желать продолжения. Все должно быть не так, нельзя просто так отдаваться ему после произошедшего, и разве можно понять его странную пародию на объяснения? Что значит "его отец совершил грубую ошибку"? Ох, нужно будет спросить его об этом, расспросить поподробнее. Позже... Если они найдут для этого время. Медленно но верно подходит миг, с которого она начинает отвечать на поцелуи Рихарда, с наслаждением окунаясь в эти приятные ощущения. Только вот эти наручники... Они мешали Лили, сковывая её движения. Сначала они сдерживали её гнев, а теперь стали обузой в сексе. Но кажется такого мнения была только сама миссис Байер - её мужу явно нравилось лицезреть её лежащей на кровати, полностью в его власти и не имеющую возможности мешать ему наслаждаться своим телом в полной мере. О её сопротивлении напоминала только разорванная на тряпочки розовая кофточка, которой теперь место в мусорном ведре. Лили замолкает под ласками любимого, руки стремятся на свободу, но теперь уже не для того чтобы ударить его, а лишь для того, чтобы обнять, провести ладонью по волосам и шее, лаская его кожу мягкими нежными прикосновениями, одновременно целуя в губы, окончательно сдаваясь в плен сильных рук... Похоже любовь окончательно подчинила Лилиан себе.
Стало казаться, что эти сладкие пытки никогда не кончатся, возбуждение нарастало, перед этим было бессильно все, включая плохие мысли и их прошлое. Все это бы девушка сейчас с радостью отдала за то, чтобы это ощущение любви никогда её не покидало. Даже в таком положении Лили чувствует между ног влагу, подтверждающую, что она хочет своего мужа здесь и сейчас, даже если после этого секса ей придется пережить ещё тысячу измен. Он умел вывести её на этот пик возбуждения, заставить желать себя и определенно не нуждался в инструкторе по сексу. Наручники вносят в ситуацию долю пикантности, слишком большую, но такой секс был у супругов всего пару раз, когда тянуло на эксперименты. И Лили даже нравилось это в какой-то степени, но не сейчас, когда тело желало выразить свои желания при помощи прикосновений, а ему нельзя было этого сделать. По щекам заструились долго сдерживаемые слезы. Когда она впивалась ногтями в руку, сидя там в детской, заклиная себя не ронять по изменнику ни единой слезинки, когда даже в своей комнате Лилиан просто пошла в ванную, окунулась в воду и все равно не давала себе права на такую слабость, как плач. А сейчас увы сдерживаться не получалось. Интересно, что теперь подумает по этому поводу Рихард? Едва ли он когда-нибудь лицезрел девушек, плачущих во время секса. Проведя язычком по пересохшим враз губам, девушка подается к нему, пытаясь удержать член в своем теле, пока мужчина дразнит её, позволяя своему органу проникать в её киску всего на пару секунд, после снова покидать её, не оставляя ничего, кроме желания продлить эти мгновения. Со стоном вздохнув, Лилиан уже собирается просить его, сейчас, просить об этом чертовом примирительном сексе, как бы унизительно это для неё ни звучало, но наконец поняв что терпеть дальше нельзя, Рихард перестает делать вид что не заинтересован в продолжении. Тихо застонав, Лили отвечает на поцелуи Рихарда, от этой страсти начинает кружиться голова. Он меня любит... - бьется в голове единственная мысль, превращающая страсть в эйфорию.
- Сними их с меня, пожалуйста... - прерывающимся голосом просит девушка, желая просто прижаться к нему всем телом, обнять и больше не отпускать...

Закончилось? Нет, судя по событиям последних дней все только начиналось... Смерть Эрика, возвращение Катарины, приезд Виктории, долгожданное примирение с братьями... Похоже на хеппи энд, только вот у него не бывает такого жаркого вступления в виде постельных сцен и перемирия в наручниках. Все выглядит скорее как начало новой главы, а не завершение истории. Но сейчас Лилиан готова была принять слова мужчины без возражений, только бы не прекращались эти поцелуи и признания. Хотя, признаться честно, то что как правило оргазм пусть и ярок, но единичен больше говорило ей о том, что много Лилиан Байер мужу не надо, он вполне готов перебиваться регулярным, но в то же время "редким" сексом. Наверное это было частью прошлой (да и нынешней порой) заниженной самооценки в любви с хозяином города.
Освобождать в ближайшее время Рихард её не был намерен, это стало очевидно, когда вместо ключей и дара свободы в движениях мужчина подарил ей нежный долгий поцелуй и продолжил ласкать её тело, уделяя основное внимание груди. Через пару минут это стало неважным, желание свободы потонуло в эмоциях тела и сознания, не оставляя места для сомнений и лишних слов. Девушка наконец замолчала, позволяя губам выдавать лишь тихие стоны, сдерживаемые, потому как звукоизоляция в её спальне была не такой хорошей, как в комнате Рихарда. Эта комнатка в доме Фростов не была приспособлена к шуму от секса, к стонам и прочим действиям, помимо обычных подростковых дел мисс Фрост, а ныне Байер. В этой комнате подобного ещё не творилось. Но Лили была настроена оптимистично - близ комнаты как раз есть замечательная ванная и душевая кабинка, комод, подоконник, мягкий ковер в конце концов! Простор фантазии не ограничен, а у них впереди вся ночь и утро. Она уже видела себя утром, в его объятиях. Порядком встрепанную, с чуть припухшими от долгих поцелуев губами, с телом, наполненным приятной истомой, не желающим вставать и вообще делать что-либо, желающим подольше сохранить в себе частичку этого жаркого примирения. И судя по ощущениям ещё с запястьями, на которых будут следы от этих железных браслетов. Воображение умело рисует картины будущего, и Лилиан с радостью готова принять это будущее как приятную и желанную явь. А почему нет, если ей не придется проснуться в одиночестве, а наоборот, рядом будет любимый мужчина? Не идеальный, склонный к изменам, порой слишком жесткий и ставящий власть выше морали, но несмотря на все это отчаянно любимый, как бы сильно Лили не хотелось обратного в минуты острой обиды. Она его любила, иначе бы не ушла тогда, когда увидела бы измену. Если бы не любила, то ей было бы все равно на то, с кем её мужчина проводит досуг, когда она будто мамаша-наседка сидит с младенцами и беспокоится о том чтобы им было хорошо и единственной проблемой стали бы режущиеся зубки. Лили бы просто молча ушла оттуда и направилась бы к мальчикам, возможно даже не придав инциденту особого значения. А не пожелав мириться с изменой Лилиан только лишний раз доказала себе, как ей хочется, чтобы он принадлежал ей одной и они бы стали самой настоящей семьей.
Сейчас она просто таяла от наслаждения... Его пальцы чутко касались её клитора, осторожно, но уверенно лаская его и даря девушке незабываемое удовольствие, тело прижималось к ней, двигаясь в ускоряющемся ритме, заставляя в свою очередь тянуться к его губам, силясь прижаться к сильной груди и забывать обо всем, даже о скованных запястьях. Лилиан не знала сколько прошло времени, она теряла счет минутам, часам рядом с ним и ни капли об этом не жалела. В какой-то миг она поняла, что её тело вот-вот получит свой долгожданный оргазм, который был просто обязан скрепить перемирие супругов своей яркостью и возможно неоднократным повторением в эту ночь. Напряженно выдохнув, Лили с громким стоном удовольствия обессиленно падает на подушки, переставая делать попытки как-то повлиять на ход вещей и избавиться от плена железных оков. Через несколько мгновений по бедрам девушки потекла теплая сперма - точка в их примирении, вернее точка с запятой... Слишком многое нужно было сделать, а для начала - выбраться на свободу. Просящими глазами глядя на мужа, отдышавшись Лили негромко попросила, улыбаясь:
- А теперь...? - голос был сроден тихому хитрому мурлыканью довольной кошечки, чего Байер ни капли не скрывала - Отпустишь меня, милый, или продолжишь пользоваться моей беспомощностью? Не то чтобы я против... Просто наручники сильно запястья стягивают и это ужасно неприятно...

Девушка лишь беззаботно смеется в ответ, отвечая на поцелуй. Запястья неприятно покалывало короткими болевыми ощущениями, хотя Рихард несколько уменьшал эту боль. Поднявшись с постели, Лили с недовольным видом снимает с себя остатки красивой кофточки, отбрасывая её куда-то в сторону, а после с благодарностью принимает рубашку Рихарда. В её шкафу из подходящих к времени суток были только топики и маечки. С Микки Маусом, в горошек и крапинку, с сердечками и ангелочками - словом те вещи, в которых перед тридцатитрехлетним мужем Лилс чувствовала бы себя полной дурой.
- Ты убил её - трагичным голосом вдруг говорит она, смотря на изувеченную блузку - Продержись ты в ритме нежности минут десять, я бы сама её сняла и не пришлось бы выбрасывать. - Лили действительно уверенна в том, что муж бы добился своего и без наручников, даже если бы он просто без лишних слов развернул её к себе, обхватил лицо руками и начал целовать, не позволяя вырваться и начать злиться. Затопил бы любовью и нежностью всякую ярость, притом без потерь. Но похоже терпеть попытки ударов и истерик он не захотел и предпочел сразу нейтрализовать сопротивление. Умно. Раздражающе, но умно. Закатав рукава рубашки, чтобы не мешались, девушка снова поднимает взгляд на Рихарда, явно не сомневающегося в её положительном ответе - Идем, я тоже не прочь перекусить. Устроим небольшой пикник на кровати - последние слова Лилиан договаривала уже в промежутке в поцелуях, одно короткое и нежное прикосновение губ вылилось в страстную безмолвную битву за следующее слово, в котором победитель выявлен не был.
Они шли явно таясь, почти на цыпочках, хихикая, когда случалось столкнуться в темноте. И это парочка, в руках которой по официальной версии сосредоточен весь город... Хозяин города в одних трусах и брюках и его жена в одной рубашке, как мышки пробираются на кухню в поисках чего-нибудь вкусненького, хотя знают что если их застанет в таком виде хозяин дома, придется объясняться. Лили-то скрывать нечего, а вот её мужу действительно наверняка придется ответить на пару вопросов. Интересно, как оправдание её сияющие глаза и улыбка с одеянием пройдут, или придется сунуть братцу взятку в виде бутерброда?
- А мы часто проделывали такое с Маркусом, у нас та же история, только мы обычно шли на чердак, а летом на задний двор с пледом. Я смотрела на звезды, а он кажется почти всегда засыпал на траве. Веселое было время... - вспоминая прошлое, Лили не забывала шарить на полке в поисках сладкого. Наконец заветная коробка конфет была найдена и положив её на поднос, девушка принялась составлять туда то, что успел достать Рихард. А сейчас они выпьют по бокалу вина, закусывая его виноградом, а после она затащит его на постель, где некоторое время поужинав, они снова вернутся к новому методу сохранения мира, изучая его до утра. Ну а после предстоит небольшое объяснение с братом, кстати, надо будет узнать кто её сдал, кто рассказал о местоположении Лилс? И ещё... Закончить мельком бродящие мысли не дали самым бесцеремонным образом - когда закончив со сборами подноса девушка повернулась к мужу, тот быстро усадил её на стол. По глазам было видно, что любимый планирует сотворить продолжение банкета прямо здесь, на кухонном столе. Лилиан не слишком возражала, но... Это был не дом Рихарда, где хозяин и его жена могли делать все что заблагорассудится, и не получать никаких последствий. Здесь же пришлось бы объясняться, это неизбежно, если их застукают.
- Ммм... заманчиво. Но может перенесем действия на этаж выше? - с надеждой спрашивает Лилс, в своей комнате она могла бы не таясь воздать мужу должное за креативность, а здесь увы существовала вероятность того, что их увидят и будет неловко. Очень -  Нас могут увидеть, не забывай, что мы не дома, где можно заниматься чем угодно и никто слова поперек не скажет - все же она не удерживает себя от некоторых ласк и вольностей. Ножки обвиваются вокруг мужчины, словно позволяя быть слишком близко и ласкать тело, целовать её, вопреки словам, а руки нежно гладят его обнаженную грудь, словно вызывая воспоминания того, какой горячей бывает его кожа во время близости - Нас могут увидеть... - полумрак, в доме тишина. Может обойдется?... Лили не говорит да, но и не слишком рьяно отказывается. Во всяком случае приподнимаясь и нежно целуя любимого в губы Лили явно не думает в сей время о том, что они не у себя дома. Просто так приятно быть рядом с ним, в полумраке его прикосновения отчетливее, а губы будто нежнее и поддатливее, все чувства обостряются, сливаясь в сплошное удовольствие...

Появление в кабинете эффектной брюнетки в красивом темно-бардовом белье не могло ни обрадовать молодого мужчину. А уж то, что она держала в руках стакан с его любимым виски, вовсе выбило из привычной колеи. Но это безусловно было приятным сюрпризом. Мягкий массаж плеч - пока он доделывал бытовые дела, просматривал новые договора о поставке товара, а также новые предложения от старых партнеров. Конечно Мишель в этот момент была даже не его женой, а какой-то роковой соблазнительницей, которая решила соблазнить мужчину. Первую секунду до того, как Даниэль усадил девушку на стол, он пытался с минуту пробормотать что-то о том, что собирается навестить Лилиан в комнате и допросить с пристрастием. Но Мишель вразумила мужа, что разговор может подождать до утра, а сам Фрост наивно полагал, что Лилс пытается найти в его доме защиту от обиды, нанесенной ему мужем, хочет спокойствия, а если бы она хотела активных действий, то сама бы пришла к нему, требуя, чтобы он в срочном порядке решил вопрос о ее возвращении в семью, именно к нему и Маркусу. Хорошо еще, что Макрус пока не знал о ее таком побеге, хотя Дэн уже успел отсчитать ее за то, что без охраны добралась до особняка. Звонить Байеру он не стал, не заслужил друг знать, что с его юной женой все в порядке, пусть помучается. Хотя его Мишель - каждой бочке затычка, уже решила все и за Байера и за Лилиан. Половину ночи мужчина наслаждался телом своей женщины, которая даже пожертвовала ритуалом укладывания сына спать, видимо сегодня этим делом занялась Лаура. Нэйтан в последнее время из капризного комочка превратился в послушного ребенка, который засыпал почти по часам. Фрост считал, что это его заслуга, так как он поговорил с сыном серьезно (под аккомпанемент веселого хихиканья своей жены), как с взрослым о том, что маме нужно высыпаться, а папе - иногда спать в одной кровати с мамой.
- И не напою тебя вкусным вином?
В последнее время ей разрешался даже бокал легкого сухого вина, это было ей полезно, как говорил доктор, а слово доктора в последнее время в этом доме приравнивалось к закону города. Если честно, Фрост привык по своему дому передвигать в том, в чем ему было удобно в конкретный промежуток времени, но что-то его сегодня дернуло все-таки натянуть брюки, хотя ни о каких носках и ботинках речи быть не могло. Постоянно перешептываясь и шикая друг на друга и беспрерывно хихикая, парочка добралась до первого этажа и кухни. Кухня встретила их приглушенным светом из незакрытого холодильника и парочкой, которая обжималась почти сидя на столе. Такого фамильярдничества в своем (!) доме Даниэль стерпеть не мог. Поэтому первым его движением стало откидывания наглого мужчины от девчонки, которая при более четком рассмотрении оказалась его сестрой. Собственно Байеру повезло, что он оказался Байером.
- Кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит?!
Первое состояние ярости стало уступать перед растерянным и чуть напуганным взглядом младшей сестры. Первое, что бросилось ему в глаза - это ее выпрямленные волосы, гладкие и блестящие, как не странно - именно это и спасло ситуацию. Перед ним снова была любимая Лилиан.
- Это что ... мой яблочным пирог..?
С некоторым явным расстройством спросил он, кивая на прозрачное блюдо с остатками пирога на нем и намекая, что после короткого объяснения, которое он ждет, конфликт можно будет считать исчерпанным, раз уж муж и жена решили все полюбовным путем. Но ... любимый яблочным пирог ...

Мороженое! Пирог! - глаза загорелись абсолютным счастьем, маленькая радость голодной удовлетворенной женщины, снова склеившей свое разбитое сердечко. Яблочный пирог, найденный в глубине холодильника, пришелся как раз кстати, неплохая закуска к вину, в такой компании. Лилс предпочла бы шоколадный, или на худой конец ягодный, но чего нет, того нет. Бокал вина, негромкий голос, произносящий тост, а после девушка снова обнаруживает, что они слишком близко друг к другу. Потянувшись было к Рихарду с целью заполучить новый поцелуй, Лилиан упускает момент, когда на кухню является её брат и не тратя времени на слова пытается оттолкнуть Рихарда от неё. Впрочем из рук миссис Байер не так-то просто было что-то или кого-то вырвать, вцепившись в руку мужа, она буквально не позволила его даже с места сдвинуть.
- Ты уверен, что хочешь это знать? - мысленно Лили размышляла, с какой части начать повествование? С наручников? Или сразу переходить к описанию секса? Ну, именно из этого состояло приветствие супругов и их примирение, а кроме этого сегодня были лишь признания в любви и опустошение холодильника. Улыбнувшись Мишель, девушка вновь перевела взгляд на брата. Потом на упомянутый пирог, и снова на брата. Все это время она неосознанно накрывала ладонь мужчины на своем бедре своей рукой. Дэн - владелец борделя, наверняка видел и не такое, но все равно предстать перед старшим братом в таком виде... Немного стыдно, хотя матери двух детей, жене и просто вполне уверенной в себе особе можно было не придавать этому значения. Но Даниэль был её братом всегда и будет им оставаться, и возраст на простые правила морали не распространяется. Голос мужа явно выдает его настроение, вполне доволен собой и происходящим, не испытывает особой неловкости. Мне бы так...
- Извини, мы не знали... - она почти слово в слово повторила слова Рихарда, правда упустив "определенные процессы". Лилиан почти готова провалиться сквозь землю, правда перед этим надавать по шее вдруг так некстати деликатному мужу. Неужели нельзя было просто смолчать? Или хотя бы не улыбаться?  - Да, на кухню меня потащил ты, но процессы почему-то только у меня...- Виноватый вид был чистой воды бутафорией, что не слишком волновало Лили.  - Там ещё одного нет? Кстати, в следующий раз попроси чтобы испекли ягодный, ладно? Ну ты знаешь, какой мне нравится - ангельски улыбнувшись, она оглядывает компанию, подмечая что такого на её памяти ещё не было! Только Маркуса полуголого не хватает для полной картины счастливого семейства. Надо и Маркуса женить - тогда когда-нибудь точно такое столкновение произойдет. На щеках все же появляется легкий румянец смущения, девушка не знает, что делать в таких ситуациях. В идеале стоит разойтись по разным комнатам, а утром продолжить разговор. В одежде и при свете. Пусть сами разбираются, а Лили и сейчас устроилась вполне комфортно. Фросты тоже выглядят не бездной целомудрия и это звучало для девушки негласным оправданием. - Может по спальням? - звучит почти как "парочки по кроваткам, на счет три!", но Лили хотела сказать вовсе не это. Ей не было неловко за ситуацию. Только стыдно немного. Она просто предложила самый простой способ решения проблемы своей неловкости. Раньше когда ей было лет пятнадцать, Дэн все же попадался девушке в подобном виде, но это было давно и Лили не особо вникала в то, что происходит в спальнях братьев, ей было все равно. Это было, но теперь многое изменилось. Даниэль снова женился, на девушке которую явно любит, у него есть сын, красивый мальчик по имени Нэйтан, а у Лили есть муж и двое детей. Их жизнь явно перешла в новое русло, где больше нет "я", а есть "они и их семьи"...

На кухне, где минуту назад веяло по всей видимости страстью и теплотой, сейчас же стало куда прохладнее. Фрост просто источал собой большой комок недовольства, и обглоданный пирог был вовсе последним в списке того, что ему не нравилось. А первым номером был Байер, который сотворил нечто такое, что Лилиан просто пришла к своему брату, попросила ни о чем не спрашивать и комнату. Второе он конечно же предоставил без вопросов, но разговор разрешил лишь отложить. По правилам, по всем принятым законам, он должен был вернуть девушку Байеру. Но, она была свободной, так что - хренос-два. Укол по его самолюбию был как раз в том, что он, черт подери, не знал, по какой такой причине Рихард сейчас находился на его кухне и поедал его яблочным пирог, который приготовила ему любимая жена. И почему, спросите вы, недавно обиженная на весь мир Лилиан выглядела счастливее некуда, и пыталась примирительно пропустить мимо себя все, что не устраивала ее старшего брата.
- Байер, тебе что, закон не писан? Почему я, как хозяин дома не в курсе, какого лешего ты здесь делаешь? А с твоими выходками, Лилиан, мы позже разберемся.
Именно выбрык сестры он назвал "выходками". Сам того не понимая, он моментально встал на сторону друга. Сначала она видите ли бродила одна по городу, без охраны, в полнейшей опасности, а потом как ни в чем ни бывало, обворовывает его холодильник вместе со своим муженьком. Это что, коварный план по захвату его пирогов? Но писк собственной жены позади заставил его задуматься о том, с чего все собственно произошло. Наверняка это все было последствиями той свободы, которую он ей дал - свободу в управлении слугами и даже охраной. Она могла посочувствовать Лилиан, а могла и позвонить Рику. Сейчас Фрост испытал некоторое разочарование, что все это провернулось без его ведома и разрешения, а это ЕГО дом, мать вашу. А в его доме все должно быть по его правилам. Ну раз так - придется немного пересмотреть работу охраны и обязанности жены, и права жены. Все постепенно стало вставать на свои места, вид у Даниэля был такой, словно колесики в его голове закрутились с утроенной силой. Он обернулся к жене и уловил какую-то долю раскаяния в ее глазах? Вряд ли. Она была рада за эту парочку, потому что чувство гордости по всей видимости было в этот момент похоронено где-то глубоко. Снова повернувшись к Байеру, Даниэль спокойно произнес.
- Почему твоя жена бродит по городу в одиночестве? Ты что не можешь обеспечить моей сестре безопасность?
Сейчас он был обижен на Лили. Сначала она попросила у него приют и безопасность и просила не связываться с Рихардом, а теперь просто напросто даже спасибо за это не сказала. Будто бы это было само собой разумеющееся, укрывать у себя дома чужую жену.

Странно, что Дэн вдруг стал проявлять такое отношение. Неужели он не рад тому, что они наконец помирились? Тому, что завтра Рихард увезет её обратно домой, избавив чету Фростов от её вмешательства в их частную жизнь. Все снова хорошо: все помирились, все кажется счастливы и лучшим решением в данный момент будет просто разойтись по разным сторонам по парам и продолжить беседу завтра. Мишель с легкостью поддержала идею подруги, решив что перевести разговор в подобное русло будет правильнее всего. Но вот Дэн в это русло входить не желал, в очередной раз продемонстрировал домашнюю тиранию старшего брата. Выражение лица девушки стало растерянным, было ясно, что сейчас решить или сказать что-либо ей позволено не будет, Лилиан приходилось послушно сидеть на столе, ожидая пока мужчины разберутся с банальнейшей казалось бы ситуацией. Даниэль уже собрался разобраться с её выходками позже, Рихард собирается заняться тем же, но уже дома. Если в случае с братом Лилс придется просто оправдываться и вести диалог, параллельно выслушивая лекцию, то Рихарду она давать право на посыпание её макушки пеплом не планировала. Он виноват в том что она ушла, и не ему обвинять её в таком поступке. Лили невольно помрачнела, уже представляя себе эту разборку с мужем. Оставалось надеяться на то, что использовать наручники Байер больше не посмеет. Немного непривычно молчать и ждать, пока мужчины сами примут решения, казалось Лили тоже стала подчиняться правилам этого мира, во всяком случае на сегодня. Рихард разговаривает излишне самоуверенно, учитывая ситуацию. Можно было бы быть и поскромнее, даже если ты - хозяин города, который может делать все что пожелает и ему никогда ничего за это не будет. Лилиан не слишком довольна его тоном, но опять же, на сей диалог удел её молчание. Она то и дело переводит взгляд с лица мужа на брата, мельком скользя взглядом по Мишель, также по минимуму встревающую в диалог мужчин.
Все также молча, Лили послушно опускается с насиженного стола на пол. Наконец-то кто-то решил прекратить эту неловкую встречу, удалившись первым. Однако девушка действует крайне неторопливо, нагружая поднос аккуратно и так, словно она здесь одна и деловито готовится к плотному ужину.
- Не позволит, хотя этот пирог для него явно важнее всего того, что было в холодильнике - хмыкнула девушка, оборачиваясь к брату. Сконфуженно улыбнувшись, Лили вдруг решившись опускает взятый было в руки поднос и медленно подходит к Даниэлю. Когда они в последний раз разговаривали по душам? Или хотя бы просто общались, не пропуская беседу через призму последних событий, навсегда изменивших их жизни? Она до последних двух дней не могла иначе, все время злилась на него, не желала говорить, а если приходилось - делала это так, словно кому-то что-то с неохотой одалживала. Пора было положить этому конец, раз уж Лили явилась к нему в дом и преподнесла такую картину, как она в одной мужской рубашке в темной кухне на столе целуется со своим полуголым мужем, несмотря на то, что буквально вчера вид её был несчастен именно по вине Рихарда.
- Дэн, послушай... - она не умела начинать такие разговоры, все красноречие исчезало, уступая место неловкости. Но сейчас не тот случай. Лили просто должна, обязана сказать это ему... - Я очень благодарна тебе за все. И за то что решил устроить мое будущее, невзирая на то, что я ненавидела тебя за это, за то что помог, когда был мне нужен и дал возможность побыть одной хотя бы один день, не расспрашивая и не выпытывая причину моего приезда. Ты имел полное право выставить меня на улицу, за то что я тебе наговаривала все это время, но ты этого не сделал. Знаешь, я бы с радостью осталась у тебя подольше, если бы не боялась того, что буду мешать твоей семье. Ну и ещё потому, что меня ждет собственная семья и... И долго побыть без неё мне не дали. - она с легкостью упустила описание методов удержания жены в семье Рихарда, решив что во-первых: Даниэль сам догадался, во-вторых: она ещё слишком трезва для подобных разговоров. - Спасибо тебе, за все - подавшись вперед, девушка крепко обнимает брата за шею, прикрыв глаза. Наконец отстранившись, Лили снова улыбается. - А сейчас извини, но нам пора спать - спать Байеры конечно не будут, но судя по часам эта фраза сказана более чем вовремя...

- Да что вы привязались к чертову пирогу!
Нашли на что тему переводить в конце концов. Его жена, его совсем еще юная Мишель, по всей видимости считала, что могла делать в его доме подобные вещи (приглашать Байера в его дом, чтобы тот улаживал проблемы с его сестрой, своей женой, без ведома самого Фроста), а когда она вообще собиралась сказать ему о том, что его охрана пускает в дом хоть и хозяина города, но без ведома хозяина дома?! С каких это пор с ним вообще здесь никто не считается?! Даниэль не был зол на Лилиан за то, что она бродила по городу среди ночи, напротив он был безумно рад ее видеть, и ему было глубоко плевать на то, что там сделал Байер, самое главное, что для прикрытия, для места, чтобы спрятаться, она выбрала именно его дом. Это говорило о любви и доверии. Дэн не был злопамятным, он чертовски любил свою семью и ценил ее. Если Лилиан нужно было крупно поссориться с мужем, чтобы помириться с братом - ну и черт тогда с этим Байером. 
- Конечно, нет проблем.
Наигранно равнодушным тоном ответил другу Фрост, когда тот потащил Лилс в сторону коридора. Но когда она вытащила свою ладошку из лапы Рика и подошла к Дэну, он буквально сглотнул от неожиданности. Слова Лилиан и ее объятия кажется были неожиданными для всех, кто находился в этой комнате и для самой девушки тоже. Сам Фрост уже не думал, что сестра когда-нибудь простит его, да еще сделает это практически публично.
- Глупая.
Прошептал он ей на ухо. От него это не звучало обидно, наоборот, очень нежно, очень трогательно.
- Ты никогда мне не помешаешь.
Он отпустил ее. Первый раз за все то время, как она жила у Рихарда, Фрост наконец-то отпустил свою сестру, абсолютно уверенный в том, что она повзрослела, изменилась. То, что она была в надежных руках, он знал уже давно, иначе не отдал бы ее Байеру. Проводив взглядом парочку, Даниэль повернулся к своей жене. Выражение лица полного довольства тут же исчезло с его лица, его глаза чуть прищурились, он притянул к себе Мишель и повернув ее спиной к столу, захлопнул ногой дверь.
- А теперь разберемся с тобой. Ты позвонила Рику?
Ей стило подумать перед ответом. Конечно, еще вчера ее положение в этом доме изменилось полностью. Хоть она и считалась собственностью Даниэля, но она была его женой, ко всему прочему, он сделал так, чтобы почти все нужные люди в городе знали о том, не какую честь он ей оказал, а как он ценит ее и какие чувства испытывает. Ради спокойствия в собственном доме пойдешь и не на такое. Даниэль Фрост, которого ненавидела добрая половина горожан, которого считали чуть ли не антихристом, и даже львиная доля парижан не поддерживала хозяина города только потому, что он поддерживал бордель Фроста; этот самый антихрист обвенчался в церкви со своей женщиной, матерью своего наследника. Он не обязан был делать ничего такого, но по всей видимости, даже у самых бесчеловечных людей есть сердце.
- И ты специально отвлекла меня? Ты что считаешь, что можно проворачивать подобные вещи под моим носом, в моем доме, и остаться безнаказанной? Или ты думала, что я не буду способствовать ее возвращению к Рику? Или я недостаточно умен, чтобы помирить их? О чем ты вообще думала, Мишель?
С виду он был спокоен, хотя глаза выдавали, что мужчина напряжен. Фрост привык все контролировать, особенно в собственном доме. Хотя уже в первые месяцы, когда Мишель была с ним, он позволял ей отлучаться в город вместе с охраной. Он давал ей некоторую свободу, и несмотря на пару почти забытых случае, она вела себя вполне естественно, так, чтобы он мог ей доверять. Он и сейчас доверят ей, и понимает, что делала она это из лучших побуждений, но было одно "но" - почему она не сказала ему? "Показательная порка"? Вполне может быть.

Кажется, доверие в его семье дало трещину. Стоило бы надеяться на то, что поступок Мишель был лишь из благих побуждений, что это просто её ошибка, наивная глупость, но... Сейчас Даниэль увидел совсем другую проблему, куда более глубокую, чем, казалось бы, на первый взгляд, и понял, что одной поркой ничего не решится. Да и отношение его любимой жены к подобному виду наказаний, в купе с тем, что она говорила и делала, ему совсем на данный момент не понравилось. И только лишь потому, что он увидел их отношения в другом свете. Вот именно сейчас, когда она его обманула, прекрасно зная, чем это кончится, и в дополнение решила ещё и пошантажировать. До этого он говорил с ней как можно мягче, всё же он любил её, доверял ей, но...
Всё это время, пока Мишель ходила вокруг стола, пока она объясняла ему причины своего поступка, мужчина стоял на месте, не двигаясь, лишь скрестив руки на груди и следя за девушкой одними глазами. Напряжение всё так же выдавал один лишь взгляд, а его губы даже не подумали отвечать на её короткий примирительный поцелуй. Взгляд скользнул по стройным ножкам любимой, когда она уселась на стол, где-то там, в глубине проскользнуло желание, вот только единственная мысль, что стучала его в голове, накручивая саму себя, не давала ему потерять контроль и расслабиться. Эта мысль не давала простить, но главное, она и не давала пустить всё по обычной накатанной колее "преступление-наказание". Шантаж же его дорогой Мишель был явно лишним.
– Что ж? – произнёс он, тяжело вздохнув, – в таком случае у меня просто не остаётся выбора. Вначале я объясню тебе причины своего решения, а после озвучу наказание, которое ты понесёшь.
Он склонился над Мишель, заглянув ей в глаза и не отрывая от них серьёзного и даже строгого взгляда, уложил руки на край стола по бокам от её бёдер. Лицо девушки сейчас находилось в непростительной близости для того, чтобы их губы не слились в поцелуе, но слова, которые он произнёс тихим, спокойным и уверенным голосом явно давали понять, что об этом в ближайшее время лучше даже не думать.
– Не двигайся, сиди и не смей меня перебивать. Во-первых, я хочу сказать, что понимаю причины твоего поступка, понимаю, почему ты так себя ведёшь со мной, и даже где-то верю, что ты меня тоже любишь. Во-вторых, ты и наш ребенок, очень дороги для меня, для того, чтобы я мог делать что-то, что причинило бы тебе вред, и ты это знаешь... – он снова вздохнул, опустив взгляд на её ноги, но через секунду снова посмотрел ей в глаза. Теперь же в этом взгляде можно было заметить всё то огорчение, всю ту обиду, что он испытывал на данный момент.
Как было хорошо, что в кухне сейчас кроме них никого не было, никто не мог услышать тех слов, которые он собирался произнести. Он отошёл от Мишель, включил свет и закрыл размораживающийся холодильник, после чего залез в бар и налил себе стакан виски, поставил бутылку на стол и просто на просто отодвинул стул от стола и присел на него, сделав несколько глотков алкоголя. Ему не нужно было сейчас, чтобы Мишель пыталась что-то делать, и он не собирался ни ругаться, ни мириться. Он собирался просто поставить её перед фактом.
– Я выбрал тебя, потому что полюбил, – начал он заключительную часть своего решения, поднеся стакан с виски к глазам и разглядывая сквозь стекло темноватую жидкость, – я женился на тебе, потому что считал тебя достойной женщиной. Я дал тебе свободу, потому что доверял тебе. Но ты обманула меня. И не спорь. Ты совершила поступок за моей спиной, не сказав мне. И это был уже не первый раз, когда ты от меня что-то скрывала. Неважно, что тебе кажется, что в этом действии нет ничего плохого. Сегодня ты позвонила Рику и пригласила его в мой дом, не сказав мне. Завтра ты пригласишь в дом ещё кого-нибудь за моей спиной или сделаешь ещё какую-нибудь вещь похуже этой...
В несколько больших глотков опустошив стакан, Даниэль внимательно посмотрел на жену, надеясь увидеть в ней хоть каплю понимания и истинного раскаяния, а не той фальшивой игры, которую она вела с улыбкой глядя на сошедшуюся парочку, и тяжело вздохнул в который раз.
– У меня больше нет к тебе доверия, и твоя красота и моя любовь к тебе никак этого не изменят, – он с негромким стуком поставил стакан на стол и поднялся, направляясь к выходу из кухни, более не глядя на свою любимую жену. – Я больше не доверяю тебе – знание этого и есть твоё наказание. И да, – Даниэль обернулся к Мишель, остановившись у самых дверей кухни и усмехнувшись. – Можешь больше не принимать таблетки – я к тебе больше не притронусь.

Говорил ли он серьёзно? Верил ли в свои слова? Нет, в глубине души он не хотел верить, и не верил. Он хотел доверия, теперь, и именно теперь. И ему было просто обидно, что его не поставили в известность. Прикосновение её руки, замеченные слёзы на её глазах и слова, которые она произносила... Всё это Даниэль видел и слышал, словно пропуская через какой-то густой туман, отсеивая ненужное и выделяя лишь главное. Его сказанные ранее слова действительно были грубы. Теперь ему так казалось. Он поднял руку и обхватил пальцами подбородок девушки, поднимая лицо и заглядывая ей в заплаканные, но красивые глаза.
– Ты меня неправильно поняла, Мишель, – сказал он негромко.
Одна рука обхватила её за талию, прижимая стройное тело к мужчине, скользнула чуть ниже, сжимая в ладони упругую ягодицу девушки. Другая рука коснулась её лица, аккуратно кончиками пальцев вытирая со щёк любимой слёзы. Даниэлю перехотелось с ней ссориться, вместо этого он чуть наклонился к ней, целуя её в губы нежным и долгим поцелуем, который нёс с собой любовь и прощение. Разорвав поцелуй, он всего лишь сказал, глядя ей в глаза и продолжая обнимать её:
– Я почувствовал, что не доверяешь мне именно ты. Это меня и огорчило. Ведь скрывать что-то и означает не доверять человеку правду. Больше не делай так никогда. Не огорчай меня. Не скрывай ничего от меня, боясь, что я не пойму тебя, потому что я способен понять многое, больше, чем ты можешь себе представить.
Рука Дэна отпустила ягодицу Мишель и шлёпнула по ней, будто он шлёпал маленькую провинившуюся девочку, не столько больно, сколько предупредительно.
– Сейчас я прощу тебя, но если подобное ещё раз повторится, то я тебя накажу вовсе не поркой. А сейчас пойдём спать. Я устал, – сказав это, он отпустил Мишель и направился в их спальню, ожидая, что она последует за ним.