Кажется, мир сошел с ума! Нет, это случилось много веков назад, но при Рихарде это случилось совсем недавно, когда он женился на своей возлюбленной. У них всё было так хорошо, что он и думать забыл о многочисленных проблемах и бумагах своего покойного отца. Конечно, он знал о том, что в их семье есть ещё пару людей, которые не свободны и теперь принадлежат Рихарду, но они воспитываются и живут в других городах как свободные и знают, что стоит им приехать сюда, как попадут в рабство к собственному родственнику. Байеру не нужны были сестры или братья, он их знать не хотел, поскольку любил свою сестру, с которой рос всю жизнь и больше ему никто не нужен. Но с другой стороны кем он будет, если откажет сестре в помощи. На крайний случай её можно было спихнуть в бордель к тому же Фросту, благо фигурка позволяла оценивать девушку по сто балльной шкале.
И вот к слову о её фигурке... Девушка уселась в кабинете Рихарда в одном полотенце, еле прикрывающее все её прелести. Кажется, в девушке определенно говорили гены Байеров, поскольку от матери у неё мало что было. Рихард вообще не мог понять, зачем его отец спал с нянькой, когда у него было куча богатых любовник и тот же бордель в подчинении, он мог выбрать любую, но выбрал именно ту, что сидит с его детьми. И вот итог - Виктория, незаконнорожденный ребенок и ссылка в другой город.
- Если быть точнее, ты двадцать четыре года просидела почти одна и неплохо справлялась. - Рихард отложил бумаги в сторону и посмотрел на свою сводную сестрицу, понимая, что этот разговор просто не может хорошо закончиться! Не смотря на то, что поза девушки говорила лишь о том, что в её жизни было мало секса, Рихард старался держаться и не смотреть на длинные ноги. Да, она красива, но одного инцеста в своей жизни ему хватило по полной программе.
- И для этого ты приехала сюда? чтобы воссоединиться со своей семьей? Даже после того, что наш отец сделал с твоей матерью и тобой? Кажется, жизнь в Реймсе не такая блестящая, как в Париже, так может стоит одуматься. Я могу продолжать и дальше присылать деньги на твоё содержание, но сделай одолжение - держись подальше от меня, моей жены, детей и Кэтрин. С нас хватит всего того, что было в прошлом, Кэт до сих пор боится произносить имя отца, до сих пор живет в детстве, потому что у неё его не было. Прости, Виктория, но я не верю, что ты приехала сюда ради семейных посиделок и совместного ужина. Так что тебе лучше сказать, чего ты хочешь от меня и соей семьи. - Рихард поднялся с места и встал напротив девушки, внимательно смотря на неё и пытаясь активно понять, для чего весь этот спектакль! Он уверен, что Рихтер не дура, просто так в дом Байеров не заявиться, впрочем, не исключено, что это могла быть идея её матери - отомстить таким образом семье своего бывшего любовника. А как она хотела - за любое удовольствие надо платить, а Андреас был не из тех, кто всем всё прощал. Возможно, у Рихард с Кэт могло быть ещё штук тридцать сводных братьев и сестер, но никого из них в городе не было - отец хорошенько позаботился над тем, чтобы всё наследство досталось только родным детям и больше никому.

Он знал, что она врала, каждое слово девушки было просто пропитано ложью и ненавистью по отношению к своим родственникам. Но девушка была умна, она не решалась сказать сразу Байеру в глаза свои требования, говоря, какая она милая и хорошая сестричка, которой просто нужна забота и любовь. Ложь это всё! Отвратительная ложь, которая до ужаса в мозгах не нравилась Рихарду, но он ничего не мог поделать. Да и тем более, Виктория была его собственностью и с этим ничего нельзя поделать. Оставался лишь один вопрос: чего хочет эта коварная женщина. С одной стороны вопрос целиком и полностью риторический, надо просто найти правильный ответ на него, точнее, правильную постановку ответа. Однако, Рихтер слишком соблазнительно выглядела, чтобы мужчина мог о чем-то задуматься. Определенно, эта малышка не была девственницей, и терять ей точно нечего, поэтому остаток жизни ей наверняка хочется прожить в роскоши и довольстве. И если бы Торри не оказалась такой дрянью, может быть Байер ей смог чем-нибудь помочь. Девушка встает рядом с ним и начинает говорить о своих желания, но Рихард показал головой и решает перебить её:
- А тебе не хватало жизни в другом городе? Кажется, я каждый месяц высылал деньги на твоё содержание, или злые родственнички говорили, что денег нет или что я забыл о тебе? - Как вообще можно забыть о таком подарке?
Но Рихтер не останавливалась на достигнутом и продолжала уже в открытую принялась соблазнять и шантажировать своего братца. Интересно, что из перечисленного хуже и сразу предоставит девушке путевку в ад на пару с Рихардом? Возможно, было бы проще сразу убить нахальную девушку, но Байер не настолько жесток. Но с другой стороны как ещё можно обезопасить свою семью? Если Лилиан узнает о том, что он в очередной раз спал с родственницей - у него будут крупные неприятности. И опять есть обратная сторона - может Виктория отстанет от его семьи? Рихтер снова подстегивает его, говоря о проблемах с возрастом, что заставляет Байера в очередной раз улыбнуться. Кажется, девушка ударила не по больному, но нашла маленькую брешь в стене под названием самолюбие. В итоге стыд перед возможным инцестом ушел на задний план и Рихард одним движением руки распахнул полотенце на голом теле. Девушка оказалась красива во всех отношениях, что вызвало на лице Байера едва ли не звериный оскал. Он определенно попадет в ад, сразу после того, как Лили убьет его... Он и эта мысль не остановила мужчину, когда тот принялся ласкать одной рукой тело девушки, а другой снимать с себя пиджак с рубашкой. Лишь раздевшись окончательно, Рихард принимается ласкать двумя руками тело своей сестренки, совесть и разум окончательно покинули его голову. Сейчас перед ним лежала просто красивая девушка, которая хочет удовлетворения. Достав из кармана лежавших на полу брюк презерватив, Байер натянул его на свой фаллос, потому как жизнь в последние месяцы научила его быть осторожным, начиная с того факта, что Лили могла свободно заявиться к нему в кабинет и потребовать внимания, а рожать детишек ей пока что противопоказано. В случае с Викторией - Рихард вообще не собирался иметь детей, поэтому мужчина с чистой совестью ввел свой возбужденный член в лоно девушки и принялся быстро двигаться в ней. Секс был практический механический, не доставляющий Байеру особого удовольствия, но его руки ласкали округленные выпуклости Рихтер, так что одному из них точно должен был нравиться этот процесс.

Рихард особо и не старался удовлетворить Тори, ему хотелось лишь больше разозлить её, ведь в их договоре не было пункта, касательно того, какой должен быть секс. В презервативе или нет, но для Байера в любом случае ощущения были точно не те. Он почти за год привык спать только с Лилиан и больше ни кем другим, он хотел только свою жену, достаточно лишь поцелуя от Лилс, чтобы завести его. В случае с Виторией, мужчину всё ещё мучила совесть, ведь девушка, как никак, а его сестра, пусть и не совсем родная и любимая. Для Рихарда происходящее было рядовым перепихоном, как когда-то в прошлом, когда после смерти очередной жены или ребенка мужчина отправлялся в бордель к своему другу, или тащил к себе в спальню первую попавшуюся служанку. Ну, или не обязательно спальню, главное, где будет удобнее и быстрее.
- Ты меняешь правила игры на ходу, девочка, это не в стиле нашей семейки. Мы хоть даем перерыв. - Рихард уже лежал на полу, хоть и не мог сообразить, как у такой хрупкой с виду девушки, как Виктория, получилось повалить Байера на пол. С любом случае, Рихард лежал без сопротивлений и просто получал удовольствие от того, как девушка пытается взять всё в свои руки. Если быть точнее, в рот, что ещё больше удивило Байера. Ну да, он-то понадеялся, что сестричка решится сделать ему приятное, но просчитался и лишь разочарованно выдохнул. - Какой ты стала умницей... - Похвалил её Рихард, проводя рукой по изящной талии. Всё-таки он не мог не заметить, что девушка достаточно красива и выглядит хорошо, иначе бы Рихард давно её развернул в родной город.
Нельзя сказать, что Рихард прямо сходил с ума от анального секса, но иногда хотелось в жизни чего-нибудь остренького. Его Лили давно привыкла к таким закидонам мужа, поэтому сейчас он спокойно лежал и наслаждался движениями сестренки на нем. Достаточно жестко он принялся мять одной рукой её попу, и слегка улыбался, представляя, что будет, если он действительно заведется.
И получилось же. Через пару минут ему надоела такая поза и Байер быстро вернул себе доминирующее положение. Теперь Виктория лежала на полу, а мужчина достаточно грубо двигался внутри неё, но теперь его действия не были лишены страсти. Но целовать он так и не собирался, ещё не заслужила. Поняв, что ковер всё-таки не самое удачное место, Рихард поднялся, помог встать Тори и слегка подтолкнул её к дивану, намекая, чтобы та по-удобнее устроилась спиной к нему и упиралась ручками перед собой. В следующую секунду он снова ввел свой орган в её влажное лоно и принялся неспешно двигаться, попутно лаская руками её груди и сильнее прижимая к себе.
- А так тебе больше нравиться, сестренка? - С каждой секундой он принимается ускоряться, понимая, что разрядка совсем близка, а заботиться об удовольствии Рихтер Байеру больше не хотелось.

Бывают поступки, мотив которых мы неспособны объяснить. Мы просто делаем их. Без аффектов. Без причин.  Они не поддаются ясному описанию, следуя скорее по наитию, нежели по конкретной наводке. Лили часто замечала это за собой, но её деяния носили печать аффекта, за исключением разве что сегодняшнего дня...
Зачем ей понадобилось уходить из детской и идти куда-то, если можно было успокоить Кристиана в той же комнате, осторожно и нежно убаюкивая его и тихо напевая любимую колыбельную?
Виктория не слишком понравилась Лилиан, хотя она была раньше уверенна, что Байеры ей нравятся все без исключения. Юная особа вела себя крайне вызывающе и было видно, что она в свою очередь не испытывает к Лили особой симпатии. Все это настораживало, хотя бы потому, что Лилиан привыкла к одному простому, хотя и несколько самонадеянному фактору - она всем нравилась. Мужчинам особенно, а девушки как правило видели в ней если не подругу, то хотя бы советчицу и соратницу. Даже Сильвена смогла стать для неё чем-то вроде друга, хотя Лилс думала, что это попросту по определению невозможно. Её любили, по каким-то не совсем ясным Лилс причинам у любого появлялось странное желание защитить её, стоило лишь попасть под взор темно-шоколадных глаз. Наивная улыбка, хрупкая фигурка и общий вид олененка Бемби - похоже это и в самом деле давало убойный эффект. Ошарашивать улыбкой и наивностью и добивать красивыми глазами.
Этим вечером она укладывала близнецов спать. Если Себастиан легко подчинялся этому режиму, то Кристиан упорно не желал следовать правилу "после 21:00 - отбой".  Малыш то и дело ворочался в кроватке, тихо хныкал, заставляя тем самым Лили снова и снова стараться погрузить его в сон и терпеть в этом плане неудачу. Крис явно вот-вот расплачется, потом от плача проснется Себастиан и Лили окажется одна среди океана детских слез... Нет, она не желала допускать этого! Мелькнула мысль попросить помочь Рихарда. А что? В это время ему как раз можно сделать перерыв от работы, провести время с сыном, подержать его на руках и так далее. Просто побыть с ними рядом, для Лили это звучало здорово. Интуиция молчала, вещих снов не было... Ничто не предвещало такого неприглядного будущего. В очередной раз подхватив Криса на руки, Лили осторожно выносит его из детской и направляется к кабинету. На губах играет легкая улыбка - она представила, как это будет выглядеть со стороны. Как счастливая семья, а ведь недавно она боялась этого сочетания, считая, что с Рихардом такое невозможно.
Но нет, кажется, он сумел измениться. Ни ночных загулов, ни легких и не очень наркотиков. Не выпивает и не изменяет. Что может быть лучше? Единственный пробел в счастливом рассказе - Виктория, но наверняка и она сможет наконец успокоиться и показать свою лучшую сторону. И вряд ли что-то может разрушить эту идил... Она даже не успела додумать слово "идиллия"... Потому что вместе с лежащим на её руках ребенком Лилиан подошла к дверям кабинета и застыла каменной статуей, не в силах сдвинуться с места, словно парализованная зрелищем, царившем внутри. Девушка прибыла как раз в момент поцелуя, когда Виктория требовательно целовала её мужа  в губы, прижимаясь к нему. Кажется, не хватает воздуха. Кружится голова. Она не одобряла сексуально-собственнической политики Маркуса по отношению к своим девушкам, но кое-что взяла и себе на заметку. Например насчет его маленького пунктика, касаемого губ рабыни. Его девушки могли обслуживать чужих людей в борделе, делать все, что те велят, но они не смеют целовать их. Это уже более интимный жест, интимнее секса, привязанность, желание не только тела, но и некой части сознания, а значит и души. Во всяком случае Лилс с её идеализмом понимала это именно так. А сейчас на её глазах муж целует другую. И не просто служанку. Свою сестру. А теперь черед тошноты. Серьезно, ей стало противно. Даже отсюда были слышны тихие стоны и тяжелое дыхание парочки. Кадры, достойные первоклассного порнофильма. В стороне небрежно валялось полотенце - очевидно это была единственная одежда Виктории энное время назад. Лили хочет закрыть глаза, нет возможности даже закричать. Разочарование, но не яростное и желающее разрушить все на своем пути. Спокойное, мертвое. А о чем с ним говорить, даже если её заметят? Кричать? Устроить скандал, побить безделушки, которых так много в кабинете? А что это ей даст?
Я никогда не научусь на своих ошибках. Надо уйти. Господи, как же противно! Мерзко... И ещё больно - все это время она по инерции прикрывала глаза сына. Конечно, мальчик едва ли что-то понял бы, но все равно Лили не хотела, чтобы Крис это видел. А вот мальчику не нравилось подобное обращение. Раскрыв рот, он оглушительно кричит, привлекая к себе всеобщее внимание. Она встречается взором с глазами Байера, но ничего не сказав в тот же миг быстро разворачивается и убегает. С предельно возможной скоростью, все ещё держа плачущего Кристиана в руках. Интересно, смог ли Байер прочесть в её глазах испытываемое презрение? Или же только отчаяние и боль предательства? В любом случае это неважно. Надо успокоить Криса... Добежать до детской, захлопнув дверь и закрыв её на замок изнутри. А теперь положить Кристиана в колыбельную и включить медвежонка, нажав на живот которого можно было услышать тихую успокаивающую мелодию. Сработало, слава богу. Сын заулыбался, смотря на игрушку и протянул к ней свои ручки. Лили отшатнулась от кроваток, с трудом понимая, что происходит. Прислоняется лбом к стене, силясь успокоиться. А после разворачивается спиной и безвучно сползает по этой стене вниз. Сев на пол, девушка закрывает лицо руками. Только бы не заплакать... Что угодно, только не слезы...

Она не собиралась его прощать. Никогда. Ни за какие деньги. Но тем не менее Лилиан была уверенна в том, что скорость мольбы о прощении будет гораздо лучше, чем она оказалась на самом деле. Видимо она и правда для него не особо важна. Ну и пусть. Какая теперь разница, если Лилс уже все для себя решила? Девушка убирает руки с лица и смотрит прямо равнодушным взором, словно бы находится не в детской своих любимых сыновей, а на скучном приеме, вырваться с которого нет никакой возможности. Жаль, что этот прием прилично затянулся. Ничего, вскоре она его покинет и теперь уже будет старательно избегать хозяина вечера. Этих нескольких минут Лили вполне хватило, чтобы расставить в своих мыслях все точки над "и". Первое: Она  не хочет и не будет жить и воспитывать детей с человеком, который ни во что её не ставит, трахает свою же сестру на глазах своей жены и ребенка... Список долгий в общем. Второе: она не будет устраивать дележку детей, претендовать на что-либо, пытаться стрясти с мужа что-то. Если он захочет, они не будут оформлять развод. Просто раздельное жилье. Третье: она не собирается оставаться в этом доме больше ни сутки, поэтому завтра же с утра Лилиан уходит прочь, вещи оставит здесь, дойдет пешком. Это безрассудство, глупость, но все лучше, чем разговор с Байером, который наверняка найдет нужные рычажки и аргументы для того, чтобы оставить её рядом с собой. Нет уж, уходя уходи. Четвертое: она не выйдет к нему, не проронит ни слова, даже если он сломает эту дверь и прижмет её всем телом к стене.
Словно услышав сей пакт с самой собой, раздается стук в дверь. Лили догадывается, кто это может быть, но она лишь с мрачным видом поджимает губы, говоря себе, что не скажет ни слова. Раздается голос Рихарда, нежные слова, признание своей вины... Ладонь сама тянется к ключу от двери, но девушка успевает воскресить в памяти сцену в кабинете и ладонь послушно опускается на колено девушки, словно признавая свое поражение. Хватит ему уже над ней издеваться. Они вряд ли поймут друг друга, потому как понятие "Малыш, это же просто физиология, этот секс ничего не значил" ей непонятно, для Лили это дико. Лили вздрагивает от каждого удара об дверь, зажимает рот ладонью, и ей удается не издать ни звука, как и обещала. Тишина, только малыши чуть заворочились в кроватках, реагируя на напряжение в воздухе. Прошло несколько минут... Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь дыханием двух маленьких мальчиков и их матери, которая едва сдерживала слезы.