Казалось бы Анна никогда не была такой сосредоточенной, а Фрост настолько взволнован. Система безопасности и охрана, облюбовавшая все входы и выходы, следящая за гостями, в особенности со стороны невесты. Семья Мишель тоже была приглашена в это святое для них место, чтобы потешить самолюбие Мишель. Но Фрост как всегда готовился к подвоху, поэтому осушил порцию виски, чтобы чувствовать себя более комфортно. Малыша-Нэйтана держала на руках Лилиан, окруженная охраной Байера, да что уж говорить, кажется сама армия Парижа охраняла се подъезды к церкви, только так можно было почувствовать себя в безопасности, ведь террористы не дремлют, а приглашенные гости не против почти тотального обыска на входе.
- Вы так прелестны, Мишель! Платье сидит как влитое.   
Оно и правда было таковым. Даниэль уже две минуты следил за приготовлениями невесты, отодвинув тяжелую штору смежной комнаты. Красивое платье с открытыми плечами, расшитое жемчугом. Прислуга как раз заканчивала, закрепляя фату на волосах невесты. Сегодня он возьмет ее в жены перед Богом, ведь ей так этого хотелось, это было для нее важным. А для Фроста? Вряд ли, это был очередной способ угодить жене, к тому же и весьма дорогой способ. А у Даниэля с Богом был договор - он верит в него чуть-чуть, пока тот дает ему высыпаться по воскресеньям. Визг и суета потревожили его размышления, когда рабыни, завидев хозяина тут же стали прикрывать собой невесту, говоря что-то о том, что это плохая примета - видеть невесту перед свадьбой. Глупость какая. Он должен был ее увидеть, убедиться в том, что делает все правильно, что ей это нужно, и что это нужно ему, и их маленькому сыну, который спал на руках у его сестры, не обращая внимания на шум в церкви. Фрост равнодушно кивнул служанкам на выход, и они, расправив пышную юбку невесты поспешили удалиться, перешептываясь между собой. Даниэль медленно подошел к своей на сегодняшний день возвращенной в разряд невесты, Мишель, и осторожно обнял ее за талию и притянул к себе, чтобы запечатлеть на ее губах нежный поцелуй.
- Я должен убедиться, что никто не украдет мою невесту.
Прерывая ее голосок, начал Фрост, поэтому что она по всей видимости тоже верила в эти глупые приметы. Кажется некоторые в этой церкви считали, что все это одна большая шутка. Даниэль Фрост берет в жены девчонку из народа, семья которой ничего из себя не представляет. Простая рабыня, родившая ему наследника, только и всего. Неужели просто юридического документа ему было мало? Разве нужно устраивать такое помпезное шоу? Оказалось, что нужно. Ведь ему молодая жена так наивна и чиста, она продолжает думать, что миром правит любовь.
- Ты ведь знаешь, что я люблю тебя? И мы делаем это именно по этой причине.
Он нахально улыбается, проводя пальцем по линии ее легкого корсета, чуть приподнимающего ее грудь.

Мишель была не просто прелестна, она была жутко красивой в этом платье, хотя это был тот фасон платьев, в который еще полгода назад он бы ни за что ее не одел. Но сейчас, исполняя ее заветную, как ему казалось, мечту, он понял, что влюбился в этот самый образ невинности. Другие девушки банально хотели выбраться из борделя, или иметь такого покровителя, как он. Мишель же до жути боялась каждого скрипа двери, каждого взгляда и прикосновения. Он играл с ней, как кошка с мышкой, но когда она сбежала из его дома, понял, что собирается прожить с ней жизнь долго и счастлива, по возможности, если она больше таких глупостей делать не будет. Любая семейная жизнь тяжела, особенно, когда у вас рождается ребенок и красавица-жена превращается в наседку, прекращает следить за собой, а потом возмущается, что старая фаворитка вернулась в постель ее мужа. Но и с этим они могут справится, смогли.
Эта свадьба итак уничтожила несколько нервных клеток Фроста, что уж говорить о гордости, когда он позволил семье Мишель присутствовать в церкви, что согласился с тем, чтобы жена доказала отцу, что хочет выйти замуж за хозяина борделя. В конце концов он вообще не должен был никого об этом спрашивать, она - его собственность по всем документам. Делая ее свободной он очень рискует, хотя, свободна она лишь на словах, на бумагах, для собственной безопасности она все еще принадлежит ему. Такое нежное и невинное создание не проживет в этом мире без покровителя, и ей повезло, что Даниэль возник в ее судьбе, изменив ее.
Его образ был бы не полным, если бы не галстук, который уютно расположился в кармане его рубашки, а пиджак вовсе покоился на стуле в соседней комнате.
- Не могу с ним справится...
Он вытянул из кармана темный галстук и дождался, пока Мишель возьмет дело в свои руки. Поверить, что он не может справится с узлом, было весьма трудно. В своей жизни он повязал столько галстуков, что сосчитать не представлялось возможным, но позволить жене немного поухаживать за ним, было приятно. Пока брюнетка справлялась с узлом, Даниэль не без удовольствия проводил пальцами по ее рукам. Сложно было дождаться брачной ночи, но мять ее платье здесь и сейчас было верхом кощунства, тем более церемония уже совсем скоро начнется.
Когда с галстуком был покончено, дверь тихо открылась и в комнату вбежала маленькая девочка, одетая в очаровательное белое платье. В волосы Беллы были вплетены белые тонкие ленты, которые делали ее похожей на принцессу. Девочка должна была держать длинный подол платья невесты.
- Мама! Дядя Священник просил быстрее ... ой ...
Заметив отца девочка замерла на месте. Дэн не часто с ней общался, создавалось впечатление, что делал он это только для того, чтобы угодить жене. Но тем не менее, когда она подросла и научилась говорить, то стала ему интересна, он даже проникся отцовскими чувствами.
- Маленькая принцесса, тебя что не учили стучаться?
Девочка буркнула извинения себе под нос и опустила глаза в пол. Даниэль сделал шаг от Мишель, с полуулыбкой смотря на дочку и сев на корточки протянул к ней руки. малышке не нужно было повторять дважды, ребенок пробежал расстояние разделавшее ее с отцом, и Даниэль поднял малышку на руки, поворачиваясь к Мишель.
- Слышала, что сказала Белла?

Даниэлю не очень нравилось, когда Белла носилась по дому, случайно калеча антикварные вещи. Ребенок последнее время был довольно шумным, хотя и по словам Мишель, девочка очень помогала ей с малышом, поэтому детские шалости должны были быть прощены. У девочек с рождения должно было выработаться одно четкое понимание и чувство - это уважение к отцу, беспрекословное подчинение и возможно даже страх перед ним. Потому как дети растут очень быстро, этому примером была его сестра. И когда придет время найти для нее мужа - она противится не станет, а примет все, как данность. Опыт с Лилиан многому его научил. Ведь не полюби она Байера, все могло сложится иначе.
Даниэль опустил ребенка ногами на пол, и девочка с радостным визгом выбежала вслед за матерью. На выходе ее обязательно кто-нибудь придержит, чтобы ребенок не мешал Мишель исповедоваться перед священником. Это предстояло и самому Фросту, хотя относился он к делу весьма скептически, и согласился лишь потому, что в противном случае священник не будет вести церемонию. Эти церковные люди были очень упертыми.
Хорошо что костюм не мешал мужчине сидеть в тесной кабинке исповедальни, и он даже чуть отклонился в противоположную сторону, когда священник отодвинул деревянную перегородку, чтобы лучше его слышать.
- Облегчи свою душу, сын мой. 
Даниэль пожал плечами и задумался о том, что если начать говорить о всех своих грехах, то ему не хватит и дня. Он накануне рылся в маленькой библии своей жены, выписал все смертные грехи, бумажка завалилась у него в кармане, и не несла никакой смысловой нагрузки. Из всех перечисленных там грехов он не страдал разве что чревоугодием и завистью. Хотя и последнее точно иногда посещало его. Он завидовал Байеру, когда Лилиан родила малышей без вреда для собственного здоровья, а его молодая жена не может больше иметь детей, кроме их маленького сына, которых забрал изрядную часть ее.
Гордыня (Высокомерие) (лат. Superbia)
Блуд (Похоть)(лат. Luxuria)
Гнев (Злоба) (лат. Ira)
Алчность (Жадность) (лат. Avaritia)
Уныние (Праздность) (лат. Acedia)
Все это оставляло сосуд его личности. В этом был ведь Фрост, и если начинать говорить об этом, времени уйдет много, да и он никогда не жалел об этом. Другое, если он действительно хотел рассказать о чем-то тому, кто связан своей верой. О том, о чем никогда и никому не говорил.
- Моя семья не была той, которой я хочу для себя. Мой отец бил мать, он много пил и иногда съезжал с катушек. Мои брат и сестра были очень малы, чтобы помнить об этом. Мать была болезненна после рождения Лилиан, прожила не долго. Я помню, как она подозвала меня и сказала о том, что теперь я должен взять семью в свои руки. Я знал, что она что-то задумала, но не мог ... и я не хотел мешать ей. Я никогда не любил своего отца. она подсыпала что-то в его любимый виски, и в тот день, когда он поминал ее, я его не остановил. И я видел, когда он пил, и я не остановил его.
Фактически, Фрост исповедался в отцеубийстве. Фактически он принимал в этом участие потому, что ничего не сделал. Маркус и Лилиан почти не помнили их отца, и Фрост никогда не рассказывал, каким чудовищем он был на самом деле, пытаясь сохранить в них что-то хорошее об их отце.
- Ты раскаиваешься в содеянном, сын мой? Господь простит тебя, если ты сам простишь себя.
- Боюсь, что не жалею о том, что сделал.
- Значит твой путь лишь в том, чтобы не допустить такого в твоей семье.
Странные эти люди, священники.
Даниэль поправил рукав рубашки, когда заиграла музыка, все гости обернулись в проход, когда открылись двери небольшой церквушки. Даниэль стоял у алтаря, его брат тоже стоял рядом, Лилиан держала на руках маленького Нэйтана, который вертел в руках нитку жемчуга на ее шее, воспринимая ее как очередную игрушку. Белла вприпрыжку добралась до алтаря, раскидывая на ходу лепестки цветов.