Всё, что происходило ещё несколько дней назад начало забываться как страшный сон, когда Луиза оказалась вновь дома. Отец попытался затеять разговор, но впервые девушка открестилась от него, не желая слушать никаких указаний и не желая ничего рассказывать, что происходило за эту неделю в доме Бруно. Поначалу Юлиан как-то нервно реагировал на это, волнуясь за дочь, но позже всё же вновь начал проявлять прежнюю заботу и любовь, но в двойном размере, не оглядываясь назад. Казалось, что всё так и продолжится, больше Луиза никуда не уедет из родного дома, и всё вернулось к прежнему ходу. Правда длилось недолго, до тех пор, пока в назначенный день к дому не подъехала машина. Вещи девушки уже были собраны, но разум был не готов. Луиза готова была разразиться истерикой, увидев охранника у входа в дом, кинуться отцу на шею, упасть ему в ноги - всё, что угодно, лишь бы всё вернулось обратно на несколько недель.
Всё же совладав с собой, блондинка села в машину, лишний раз не желая прощаться с отцом, она помахала ему рукой и тут же отвернулась, прислонившись лбом к окну. Всё время в дороге по её щекам катились слёзы, которые она то и дело размазывала по лицу ладонью. Как только показался дом Марки, Луиза успокоилась, вытерла слёзы и взяла себя в руки, будто бы всё хорошо и жизнь просто прекрасна.
Зайдя в дом, Бауэр поняла, что мужчины ещё не было, поэтому поднялась в свою комнату, чтобы переодеться, но по пути решила, что неплохо было бы ещё принять душ и привести себя тем самым в порядок, смыв слезы слёз с лица. Чтобы очередной раз не навредить самой себе и не дать лишнего повода Марки вскипеть.
Выйдя из душа и одевшись, Луиза догадалась, что успела как раз вовремя, услышав голоса внизу. Посмотрев на себя в зеркало, оценив, насколько ей удалось скрыть следы какого-то немого отчаяния и грусти в её глазах, девушка вышла из своей комнаты. Прислуга уже вовсю носилась по дому, готовясь услышать указания, когда стоит накрывать на стол. И во всей этой суматохе и беготне одна Луиза выглядела слишком спокойной и как будто не от мира сего, спускаясь по ступеням, настолько медленно, что, казалось, считает каждую. Хотя могло показаться также, что она нехотя решила объявиться здесь, но не торопилась, пытаясь совладать с собой. В принципе, оба предположения в чём-то были верны. Но уж бросаться на шею к Бруно и рассказывать, как она рада его видеть, точно было не в её стиле, и все в этом доме прекрасно это осознавали. Некоторая прислуга даже искоса поглядывали на Луизу, опасаясь, как бы она чего не натворила и не разозлила хозяина раньше времени, чтобы за ужином не досталось всем.
Сделав шаг на последнюю ступеньку, Луиза облокотилась о перила, решив не мешаться под ногами, а остаться в стороне. Хотя вряд ли девушку можно было не заметить. Пока она была у отца, то заметно посвежела, видимо, всё же родная обстановка сделала своё дело, вдохнув в блондинку хоть немного позитивного настроя и чувств.

Увидев Бруно, девушка заметно напряглась, но скорее не от его вида, а от собственных чувств и ощущений, которые испытала при этом. Она до сих пор толком не могла понять, как стоит к нему относиться. Ненависть и злость, ещё ощущавшиеся вначале, сейчас были не к месту, но в то же время она не могла испытывать искреннюю радость при виде мужчины. Тут уж некая гордость давала о себе знать, она всё ещё не почувствовала себя в роли рабыни и личной собственности этого человека. Скорее место имела скованность, осторожность в собственных чувствах и желаниях и некоторая внешняя холодность, так присущая девушке.
Как только Бруно поманил её пальцем к себе, Бауэр сделала несколько шагов, сокращая расстояние между ними, всё остальное сделал сам Марки. Оказавшись в его объятиях, Бауэр заметно напряглась. Всё же за время его отсутствия она отвыкла от подобного, да и они провели ещё не настолько много времени вместе, чтобы для девушки это стало обычным и постоянным.
Луиза как всегда была молчалива, ни одного слова, даже звука. Она никогда не призналась бы себе, а уж точно Бруно, что скучала. Да и скучала ли? Девушка даже не пыталась ответить на этот вопрос, оставляя неопределённость. Но в любом случае улавливала в себе какую-то заинтересованность в происходящем. Ничего плохого за все дни, что она провела у Бруно, не случилось. Он открыл для блондинки много нового, даже в ней самой, но она пока не была готова всё это принять, пыталась возмущаться и отгораживаться, внешне оставаясь совершенно спокойной, при том, что в голове творилось чёрти-что.
Девушка лишь кивнула в знак того, что поняла, и уже хотела было сбежать, но Бруно не дал ей этого сделать, запустив руку в белокурую шевелюру Луизы и занимая её губы своими. Сначала девушка испытала какое-то оцепенение, будто бы Марки позволил себе это впервые. Но всё же ответила на поцелуй, немного робко и неуверенно, позволяя себя порабощать, ощущая головокружение. Она чуть приобняла мужчину, поначалу, видимо, желая отстраниться от него, но застряла в какой-то промежуточной фазе отстранения и притягивания к себе, сама не решив, чего хотела от этого своего движения.
Оторвавшись от губ Бруно, блондинке понадобилось буквально несколько мгновений, чтобы оказаться в его комнате, переводя дыхание. Она столь стремительно исчезла, будто бы её и вовсе не было рядом с мужчиной.
Ещё некоторое время она задумчиво оглядывала ванную комнату, потому что напрочь успела забыть, о чём говорил Бруно. Как будто из головы вылетело, ну или не влетало. Успокоившись, Луиза включила воду, настраивая её, после чего принесла из бара виски, лёд уже был на месте. Видимо, кто-то из прислуги уже позаботился об этом, то ли действительно желая помочь, то ли не желая видеть девушку лишний раз рядом. В последний момент Бауэр вспомнила о белье, которое упоминал мужчина. Снимая с себя одежду по пути, но аккуратно укладывая её на место, девушка выбрала один из комплектов нижнего белья (к слову сказать, практически первый, что попался), надевая его. Вода в ванной почти набралась и грозила расплескаться на пол, но Луиза успела выключить её, предотвратив последствия.
Она уложилась в пятнадцать минут, и теперь оставалось только ждать, когда Бруно переступит порог комнаты. Эти несколько минут ожидания тянулись намного дольше, заставляя блондинку понервничать.

Когда мужчина, наконец, появился в комнате, Луиза чуть ли не в голос вздохнула от облегчения. Всё же ожидание явно трепало ей нервы, лучше уж занять себя чем-то. Тем более она была заинтересована в дальнейших действиях, хоть и сама себе в этом не признавалась. Девушка наблюдала за Бруно, не скрывая этого, изучала его, уже отмечала какие-то привычки, и всё это с каким-то отстранённым взглядом и совершенно спокойным выражением на лице.
Когда Марки скрылся в ванной, блондинка последовала за ним, наблюдая с каким блаженством мужчина оказывается в ванне с горячей водой. Девушка налила виски в стакан, кинув туда пару кубиков льда, и подала Бруно, устраиваясь позади него, чтобы размять плечи. Некоторое время она держала руки над его плечами, как будто боясь прикоснуться, либо задумавшись о чём-то, но уже через мгновенье ловко разминала их пальчиками, изредка продвигаясь ладошками ближе к груди. Луиза, несомненно, старалась, даже сама того не ожидая. Но ей вряд ли хотелось разочаровывать Марки, особенно сейчас, когда он только вернулся.
- Да, - ответила девушка, кивнув и только потом сообразив, что кивок вряд ли был замечен Бруно. Очень содержательно, Луиза. Просто прелестно. Чтобы очередной раз её не обвинили в немногословности и не стали читать ей никаких поучительных лекций об этом, блондинка добавила: - Он заботился обо мне и спрашивал о тебе...
Юлиан действительно спрашивал, но не столько о самом Бруно, сколько о том, как он относится к Бауэр. Ну, это было вполне ясным и предсказуемым для Марки, отец волновался за свою любимицу, ведь теперь он не мог оберегать её, сложив эти обязательства на Бруно. Но Бауэр не был уверен, что всё пройдёт гладко. Луиза на подобного рода вопросы отмалчивалась и только в последний день выдавила из себя пару слов, чтобы отец перестал волноваться о ней и думать, что она на грани срыва. В чём-то он мог быть конечно прав, но вряд ли юная Бауэр не смогла бы этого пережить.
Пальчики девушки переместились на шею Бруно, заставляя его чуть наклонить голову и разминая позвонки. Она делала это, закусив губу, и была настолько поглощена процессом, что сейчас, наверное, было самое удачное время разговорить её. Она бы, не задумываясь, отвечала на все вопросы, пока в голове не щёлкнет уверенное "стоп", после чего девушка смутится, прокручивая в голове всё, что успела сказать, и, обдумывая, не сказала ли лишнего.

Старательно разминая пальчиками шею мужчины, Луиза сделала глубокий вдох перед тем, как начать говорить. Она не собиралась рассказывать все подробности вопросов отца, также как и не рассказывала все подробности жизни с Бруно. Пусть Марки лучше только догадывается, как сильно волнуется её отец, это, по мнению Бауэр, будет к лучшему.
- Предсказуемо пытался выяснить, как мне живётся здесь. И о твоём отношении ко мне, - спокойно произнесла девушка, словами показывая, что отец только пытался выяснить обо всём, но не факт, что Луиза рассказывала, а тем более в подробностях. Да это итак было понятно. Односложные ответы имели место быть не только с Бруно. И не только его это могло раздражать.
Почувствовав, что пальчики устали, девушка решила прекратить массаж, проводя ладошками по груди Марки, она положила подбородок на его плечо в ожидании дальнейших его действий. Рядом с ним ей удавалось выключить все свои негативные эмоции, так как девушка прекрасно знала, что не стоит играть с огнём. А такое её поведение нравилось Бруно, да и самой блондинке. Она, наконец, могла себе позволить делать то, что хочется, а главное не думать порой, не ограничивать себя ни в чём, в том числе в выражении своих эмоций и чувств. Луиза, внешне холодная по своей природе, могла теперь видеть себя в другом амплуа, и пока ей это нравилось.
- Решила повременить, чтобы не подписывать тебе смертный приговор, - ухмыльнувшись, произнесла блондинка, тем самым толком не отвечая на вопрос. Вот именно этим она занималась в доме отца все эти дни - отшучивалась, меняла тему разговора, лишь бы Юлиан не начал вдаваться в подробности её жизни здесь. Всего то нужно было только прикрикнуть или пригрозить, тогда Луиза бы и выдала всё, но любящий отец пока боялся лишний раз трогать девушку, поэтому довольствовался её немым присутствием.
- Он итак, зная меня всю мою жизнь, слишком многое понимает без слов, - вздохнула Бауэр. И это было правдой. Отец никогда не задавал наводящих вопросов, лишь прямые, что иногда Луиза могла подумать, будто он сидит в её мыслях или кто-то транслирует их на её лбу всему миру. Хотя сейчас Юлиану было всё трудней узнать в Луизе его прежнюю девочку, так как что-то в ней изменилось сразу же после “знакомства” с Марки.
Блондинка хотела было спросить, как прошли дела Бруно, и даже открыла было рот, но не сказала ни слова, понимая, что вряд ли хочет слышать подробности работы мужчины. Одно дело - знать, чем он занимается, а совсем другое - выслушивать подробности этого.

Девушка замерла рядом с Марки, держа руки чуть над водой, едва касаясь груди мужчины, а щекой слегка прижимаясь к его шее. Ей овладело просто безграничное спокойствие, и если ещё час назад она готова была разразиться истерикой, то сейчас это желание было подавлено. Луиза готова была смириться с новой жизнью, пока всё идёт хорошо. Её ни к чему не принуждают, а в ответ она старается и пытается угодить, пока в ней играет безудержный интерес к происходящему. Бруно был обаятелен и мил с ней, хоть это и не было похоже на отношение к ней в доме отца, но мужчина выглядел куда менее устрашающим и хмурым, чем ранее. Если так и дальше пойдёт, то девочка вряд ли захочет возвращаться в дом к родному отцу, привыкнув получать куда большее внимание к себе здесь, чем смог бы дать Юлиан.
Луиза достаточно медленно поднялась, будто не желая менять своей удобной позы, которая ей несомненно нравилась, подавая полотенце Бруно. И очередной раз она не смогла предугадать дальнейших действий Марки, который схватил её за запястье, притягивая к себе. Теперь она отвечала на его поцелуй совершенно осознанно, под конец улыбаясь в его губы. После чего блондинка упорхнула на кухню, зацепив пальчиками лёгкий халатик на выходе из комнаты и на ходу накинув его на себя, чтобы лишний раз её не оглядывала ни прислуга, ни охранники в подобном виде. Да и Саше не очень хотелось попадаться на глаза. На кухне пришлось немного подождать, пока кухарка хлопотала над быстрым приготовлением перекуса. Составив несколько тарелок на поднос, Луиза поторопилась вернуться.
Бруно уже вышел из ванной комнаты, обмотавшись полотенцем, и пил виски в ожидании, когда вернётся Бауэр. Девушка поставила поднос на маленький столик, ещё раз окинув его взглядом и думая, ничего ли она не забыла. После Луиза сняла халатик, оказываясь опять в одном нижнем белье и усаживаясь на кровать. Краем глаза она заметила какую-то ткань на постели, но уже через несколько секунд убедилась, что это повязка для глаз, которая, как поняла девушка, предназначалась ей. Блондинка задумчиво провела по ней пальчиками, после чего перевела свой искренне наивный взгляд на Бруно. Вряд ли в её глазах можно было увидеть горы желания примерить эту повязку на себя. Возможно, она ещё не могла до конца доверять мужчине, чтобы оказываться в таком неловком для себя положении. Ну хоть руки будут не тронуты... Эта мысль сразу пронеслась в голове Луизы, и оставалось только молиться, что это действительно будет так.

Луиза внимательно вслушивалась в каждое слово мужчины, озадаченно разглядывая то повязку, которую вертела в руках, то переводя взгляд на Бруно, но не менее озадаченный. Она не знала ни с чего начинать, ни чем продолжать. Ею охватило дикое стеснение, оцепенение, несмотря на то, что ещё несколько дней назад она стонала под Бруно, совершенно не стесняясь этого. Бауэр заранее не нравилась игра, предложенная мужчиной, хотя он был прав, что ей трудно признать его хозяином не только её тела, но и положения, а себя полноценной рабыней, не имеющей фактического права голоса и права просто сидеть вот так, когда ей сказали действовать. Но девушка не торопилась ни завязывать глаза, ни раздеваться, ни далее по списку. В этот момент ей было как никогда сложно совладать с собой, но фраза о том, что Бауэр может оказаться привязанной, подействовала. Блондинка, ещё непродолжительное время повертев в руках повязку, не хотя и нарочито медленно надела её на глаза, оказываясь в полной темноте и хмуря брови. Эта игра однозначно ей не нравилась. Теперь она не могла видеть ни глаз Марки, ни его самого, ни вообще что-либо, оставалось полагаться только на какие-то внутренние чувства, ассоциации. И сейчас она была похожа скорее на испуганную зверушку, которая пытается уловить лишь малейший звук, ощутить опасность и бежать.
Луиза медленным движением снимает лиф, отбрасывая его чуть в сторону, после чего принимается за трусики, снимая их ещё медленнее, словно тянет время перед страшным судом. После удобнее располагается на кровати, облокотившись на одну руку и слегка раздвигая ножки. Её ладошка медленно и немного неуверенно скользит по животику вниз, оказываясь между ножек, и Луиза начинает не спеша ласкать себя пальчиками, изредка поднимаясь к груди и обводя подушечками пальцев заметно набухшие соски.
Но все её действия не приводят к тем безумным ощущениям, которые дарит Марки, несмотря на все старания блондинки. Она чувствует возбуждение, не такое сильное, и скорее оттого, что предвещает сегодняшний вечер. Луиза облизывает и чуть прикусывает пересохшие губы, проводит пальчиком по внутренней стороне бедра, возвращаясь вновь к своему самому сокровенному месту. Она пытается ласкать себя так, как делает это Марки, но скорее собственные воспоминания тех ощущений приводят её к возбуждению, чем её же пальчики. И сейчас она впервые готова признаться себе, что действительно  хочет почувствовать руки Бруно на своём теле, а не свои пальчики, ощутить его дыхание совсем рядом и собственное желание близости с ним, чтобы он наконец прекратил её томление.

Ещё немного и Луиза сама будет готова прервать её мучения, наплевав на то, что Марки скорее всего рассердится. Но внезапно раздался звук скрипящего кресла, заставивший девушку заметно напрячься и прислушаться к происходящему. Рука мужчины сжала колено Бауэр, отчего ей пришлось сделать резкий вдох и совсем перестать дышать, находясь в каком-то странном оцепенении и пытаясь угадать, что будет дальше. Луиза хотела было убрать собственную руку, но Марки перехватил это движение, возвращая пальчики блондинки к её киске. Теперь он направлял её движения, так что вскоре дыхание Луизы стало учащённым, а возбуждение ещё более ощущаемым. И не только потому что она ласкала себя ведомая мужчиной, блондинка ловила себя на мысли, что ей нравится всё то, что происходит сейчас, в особенности, что за этим наблюдает Бруно.
Она со слышимым выдохом откинулась назад, удобнее устраиваясь на постели и тут же замирая, как только Бруно начинает ласкать её тело. Девушка ощущает его руки на своей груди, дальше вниз по животику, что заставляет её мгновенно замереть, предчувствуя наслаждение, но пальцы Марки пропускают промежность блондинки, переходя на внутреннюю сторону бёдер, поглаживая их. Луиза чувствует, как по телу пробегают мурашки, нетерпеливо откидывает голову назад, и даже можно заметить некое недовольство на её личике, выражающееся в поджатых губках и сведённых бровках. Ещё немного таких мучений и блондинка начнёт ненавидеть мужчину, но они прекращаются в момент, когда пальцы Бруно резко проникают в киску девушки. Бауэр буквально сразу же выгибается всем телом, делая глубокий вдох от неожиданности и уже через несколько мгновений выдыхая с шумным стоном, после чего все ласки прекращаются.
Она не сразу воспринимает слова Бруно, в ушах стоит ужасный гул, а голова кружится от только что испытанного наслаждения и резкого его прекращения. Блондинка послушно открывает ротик, усаживаясь на постель не без помощи мужчины, и облизывает пальцы Бруно. Он с силой сжимает её грудь, но смешанная с возбуждением боль не сразу даёт о себе знать.
Когда Бауэр опять откинулась на постель, раздвигая ножки и чувствуя, как Бруно устраивается между ними, то все мысли тут же отключились. Луиза ждала, когда же сможет почувствовать его в себе, но вместо этого ощутила, как её промежность ласкают языком. Поначалу блондинка затихла, прислушиваясь к собственным ощущениям, но вскоре она уже тяжело дышала, тихо постанывая и перебирая пальчиками простыню. Её белокурые волосы растрепались по подушке, а голова была закинута назад. Эти новые ощущения овладели ею полностью, и ещё немного времени осталось до того, как они достигнут своего апогея. Бауэр закусывала губы, пытаясь унять собственные стоны, даже пыталась ворочаться. Внезапно ласки вновь прекратились, оставляя блондинку наедине со своими ощущениями. Ещё некоторое время Луиза пыталась привести в норму собственное дыхание, но любые попытки не помогали.
- Бруно... возьми меня... пожалуйста... я хочу... умоляю... - она произносила слова на каждом выдохе, путаясь в них, тяжело дыша. Марки удалось довести её до того, что она не то чтобы говорить, а связно мыслить не могла, что уж тут говорить о воображении. Разум Луизы сейчас совсем не подчинялся ей. Её пальчики всё ещё сжимали и разжимали простыню. Она чувствовала, как всё тело пульсирует, желая лишь продолжения ласк и, наконец, почувствовать мужчину в себе. Все её движения были какими-то резкими, даже рваными, и все лишь только подтверждали её несвязные слова.

Луиза не узнавала себя и никогда бы не подумала, что её можно довести до подобного. Но сейчас вряд ли она слишком много размышляла на эту тему, так как мысли были совершенно затуманены желаниями и потребностями. Сейчас она не думала о том, что будет после всего и как она будет ощущать себя наутро, сможет ли перебороть все свои домыслы и принципы, чтобы начать иначе относится к Бруно и дарить ему хоть каплю своей нежности и преданности. Этот день мог всё поменять в её жизни, все мировоззрения, перевернуть принципы, либо Бауэр могла бы всё дальше замыкаться в себе, чувствуя вину перед самой собой и собственной гордостью.
Ещё несколько мгновений томления, и Луиза томно выдыхает, чувствуя мужчину в себе. Теперь уже ничто не заставит её сдерживать стоны, она ведь так долго ждала этого момента, что сейчас остаётся только получать удовольствие. Бруно не был ласков с ней, его движения были резкими, даже грубыми, но блондинке была по душе эта страстность. Она проводила ладошками по его телу, иногда сильно сжимая пальчиками кожу, иногда царапая ноготками, но всегда останавливалась, переключаясь вновь на простынь, от которой, наверное, вскоре не останется и следа. Марки как будто чувствовал, когда девушка могла достигнуть своего апогея, поэтому приостанавливался, лаская её тело руками и впиваясь в её ротик поцелуями. Каждый подобный жест отмечался чуть расстроенным вздохом Луизы, но вскоре она вновь полностью была во власти Бруно.
Перевернувшись на живот, девушка улеглась на подушки, практически обложившись ими, чуть выгибаясь и приподнимая попку. Она никак не могла ожидать, что Бруно воспользуется этим. И даже не успела заранее напрячься, когда его член оказался у её попки. Но как только орган проник в её попку, блондинка вскрикнула, инстинктивно сжимаясь и готовая пулей выскочить с кровати. Но как она ни пыталась, мужчина крепко удерживал Луизу на месте. Ей оставалось только терпеть и пытаться расслабиться, что сейчас было крайне сложным, ощущая такую боль. Бауэр сжала простыни до боли в пальчиках и уткнулась носом в подушку, пытаясь стерпеть боль. Бруно не двигался, ожидая, пока блондинка расслабится, но это не удавалось ей долгое время. Позже уже от безысходности Луиза позволила себе чуть расслабиться и привыкнуть хоть к части той боли, что ощущала, пытаясь не концентрироваться на ней.

Это было намного больнее, чем её первый раз с Бруно. Тогда боль была практически мимолётной, хоть и после этого девушка долгое время вспоминала всё с ужасом, но это чувство никак не перенеслось в дальнейшем на ассоциации к сексу. Мужчина сделал всё для этого. Вот и сейчас Луизе оставалось надеяться, что Марки знает, что делает. Она была почти уверена в этом, но всё же сомнения посещали её. Девушка хотела, чтобы это поскорее прекратилось, но даже во благо себе не могла расслабиться, позволяя боли заглушать всё.
Ещё один слабый вскрик, когда Марки подаётся вперёд, блондинка судорожно пытается глотать воздух, чувствуя, как в уголках глаз скапливаются слёзы. Она позволяет себе совсем чуть-чуть расслабиться, пока мужчина не движется, Луиза ощущает его губы на своих плечиках, которые изредка начинают дрожать, на шее, отчего кожа сразу же покрывается мурашками. В другой ситуации это бы вызвало если и не смех, то чуть смущённую улыбку девушки.
Почувствовав, что пальцы мужчины ласкают её лоно, девушка поначалу никак не среагировала на это, пытаясь всё ещё справиться с болью. Но слова Бруно и все действия вкупе сделали своё дело. Блондинка сначала затихла, чуть прикрывая глаза и облизывая пересохшие губы, после чего позволила себе слегка расслабиться, начиная тяжелее дышать от ласк Бруно. Её пальчики ослабили хватку, и теперь ладошки просто лежали на простынях. А сама Луиза улеглась головой на подушку, пытаясь не шевелиться и позволяя себе с каждой секундой расслабляться хоть на толику больше.
Ещё несколько минут назад она готова была вырываться любыми способами и бежать любыми путями, но слова Марки возымели успех, успокоив Луизу и даже проявив в ней какое-то непонятное желание пережить эту боль. Она успела уловить какие-то нотки жалости и сострадания в его голосе, которые теперь не делали его таким жестоким чудовищем в её глазах и впервые показали мужчину в подобном свете.
Луиза расслабилась насколько смогла, в первую очередь, заостряя внимание на ласках Бруно и собственных ощущениях от них, пытаясь не вспоминать ту боль, что была ещё некоторое время назад. Хотя девушка была уверена, что вскоре Марки опять начнёт двигаться в ней, мысли об этом её пугали, хотелось вновь сжаться, но она не позволяла себе подобной слабости, решаясь справиться и стерпеть, чтобы это уже, наконец, закончилось. И, может быть, в конце всех своих мучений получить хоть каплю ласки и заботы от Бруно, которые прослеживались в его словах.

Странное ощущение... Луиза начинает понимать, что мужчина никогда до этого не был с ней так мягок и ласков. Её это немного стесняет из-за непривычности подобной ситуации, она затихает, то ли наблюдая за происходящим, то ли от неожиданности. Видя Бруно в таком свете, Луиза осознаёт для себя, что хотела бы протянуть этот момент как можно дольше. Возбуждение нахлынуло вновь, блондинка опять ожидает ласк, хочет наконец достигнуть пика наслаждения.
Когда Марки оставляет попку девушки в покое, Бауэр облегчённо вздыхает. Чувствуя проникновение в свою киску, Луиза чуть выгибается навстречу, делая короткий и слышимый вдох, понимая, что теперь пришло её время получать удовольствие от происходящего. Бруно двигается в ней медленно, отчего девушка сама начинает подаваться навстречу приятным ощущениям. Это ещё больше разогревает её и вновь заставляет чувствовать пожар внутри, как ещё некоторое время назад, когда мужчина довёл её до того, что блондинка была готова на коленях упрашивать его взять её.
Но внезапно Бруно покидает её лоно, ложась рядом. Луиза удивленным и непонимающим взглядом оглядывает мужчину, в её глазах даже можно заметить расстройство, а нижняя губка не спеша начинает выпячиваться от обиды. Будто бы у ребёнка отобрали заслуженную конфету.
Правда, через несколько мгновений всё становится весьма понятным. Бруно тянет её за руку, так что блондинка тут же усаживается на него сверху, упираясь ладошками о его грудь. Поначалу она всё ещё оглядывает Марки недоумённым взглядом, будто бы не желая верить, что ей предоставили возможность побыть главной и, наконец, получить хоть каплю заслуженного наслаждения и удовольствия. Но вскоре уже насаживается на его орган, закусывая губу и скрывая судорожный вздох. Луиза начинает движение, забывая обо всём и только прислушиваясь к собственным ощущениям, сейчас она желает наконец-таки получить разрядку и благо ей такую возможность предоставили. Ещё несколько неуверенных движений и блондинка наращивает темп, начиная тяжело дышать и машинально прикрывая глаза, из-под опущенных ресниц изредка взглядывая на Бруно. Она выгибает спинку дугой, едва запрокидывая голову назад, чувствуя как белокурые локоны щекочут плечи и лопатки.
Внезапно Луиза наклоняется к мужчине, позволяя себе впиться поцелуем в его губы. Впервые по собственному желанию, без стеснения и сопротивлений. Блондинка чуть покусывает губы Бруно, проникая в его рот язычком. Она уже близка к апогею, но старается задержать себя подольше в этом ощущении, продляя его.