Её мысли до сих пор как в тумане и нет чёткого осознания, реально ли всё происходящее или это всего лишь чья-то злая шутка. Хорошо было бы проснуться, распахивая ресницы, подскочить с кровати, оглядывая по сторонам, ощутить головокружение от такого резкого движения, но всё же отметить про себя, что ты дома и вся обстановка знакома тебе с рождения. Для Луизы это оказалось невозможным, как бы она того ни хотела. И больше всего угнетало то, что она не знала, как относиться ко всему происходящему. Может быть, запереться в комнате, забившись в угол и плакать, уткнувшись в колени... или же рвать и метать, ненавидеть всех окружающих её сейчас, а больше всех своего отца и Бруно за то, что сотворили такое без её ведома. Бауэр никогда не была капризной, никогда не предъявляла свои права отцу, которых у неё никогда и не было, что она ощутила только сейчас. Она не могла ненавидеть его, всё также любила, хоть и видела перед отъездом сомнения в его взгляде. И как только хоть капля негодования и обиды на старшего Бауэра появлялась в голове Луизы, она тут же готова была скорее ненавидеть себя, чем его. Но всё же не понимала, как он мог отдать её вот так, решив всё мимолётом, фактически за один день и сказать ей только перед её же отъездом. Это было жестоко, но возможно отец лишь оттягивал момент, потому что Луиза видела, как тяжело давалось ему каждое слово. Все приближённые Бауэра знали, что он души не чаял в Луизе, хотя и лелея этот красивый цветок в своём доме, оберегая и любя. Поэтому расставание с дочерью вряд ли далось ему легко, может быть, поэтому они даже не попрощались. Этот факт также гложил Луизу, она чувствовала себя виноватой...
Что же касается мыслей о её хозяине, то Бруно воспринимался ею как жестокий мучитель уже с первого дня. Всем своим видом, взглядом девушка выражала только ненависть и нежелание находиться в этом доме. Правда она не готова была показывать это вечно, а сломить её было бы очень легко, о чём Марки скорее всего догадывался. И пусть за ужином она вела себя гордо и холодно, но как только очутилась в своей новой комнате, позволила эмоциям вырваться наружу.
Луиза, как зашуганный зверёк, сидела возле кровати на полу, обнимая какую-то подушку и уткнувшись носом в колени. Она всхлипывала раз за разом всё громче, но всё же пыталась скрыть рыдания, как только слышала малейший шорох за дверью. Изредка девушка вытирала слёзы тыльной стороной ладони, продолжая плакать и периодически утыкаясь носом в подушку. Только сейчас можно было заметить, что ей всего лишь восемнадцать и она ещё сущий ребёнок, выросший в заботе и ласке любимого отца, и вовсе она не была готова к такой жизни, что бы кто ни считал.
Внезапно послышался скрип за дверью, как будто бы кто-то приближался к её комнате. Луиза быстро вытерла слёзы той же подушкой, что была под рукой, всхлипнув очередной раз. Дверь отворилась, и кто-то быстро проскользнул сквозь достаточно маленькую щель в комнату. Это был явно не Бруно, что сразу отметила про себя Бауэр. Он бы зашёл совсем иначе - по-хозяйски отворяя дверь, медленно заходя в комнату, осматриваясь в поиске девушки, а найдя её взглядом, наверное, победоносно бы ухмыльнулся. По крайней мере, именно такая картина сразу всплывала в уме Луизы. Вместо своего новоиспечённого хозяина девушка заметила Александру - его сестру. Луиза чувствовала себя немного виноватой после ужина, так как не совсем красиво обходилась с Сашей, будучи расстроенной и разозлённой переездом. Но младшая Марки не выглядела обиженной, а наоборот даже улыбалась, полностью располагая к себе.
- Привет, - тихо отозвалась Луиза, пытаясь заглушить собственный всхлип, но поняв, что ей это не удалось, а слёзы до сих пор медленно струятся по её раскрасневшимся щекам. - По рассказам Бруно? Он говорил обо мне? - Бауэр была удивлена, да что тут сказать, она была просто ошарашена. Вытерев очередной раз слёзы подушкой, Луиза постаралась улыбнуться Саше в ответ. Девушка была заинтригована таким поворотом событий. Она думала, что для Бруно это всего лишь поспешное решение - приобретение личной собственности, а по совместительству дочери его партнёра по бизнесу. Но если уж Александра была наслышана о ней, то теперь Бауэр совсем терялась в догадках.