Сопла засорились, а двигатель заглох. В самый не подходящий момент, как это обычно бывает. И спешить уже было бесполезно. Бенджамин присел рядом со своим... мотоциклом сложно было назвать тот агрегат, который носил на себе отца семейства. Скорее это было нечто среднее между велосипедом и чоппером, собранный не особо умелым механиком. Да, старьевщик не так часто обкатывал "игрушку" своего старшего сына, но сегодня был особенный день...
Черная чума опустилась на дом Парно: сначала похищение, потом досадная неудача при попытке вернуть дочь, теперь еще и Георг... Где же найти столько сил, чтобы прожить спокойно? Ведь живут же люди! А живут, надо сказать, неплохо. Развалина Януша остановилась рядом с домом самого злого "язычка" и ветреной головы. Девка из семьи старого Жанне слыла своей изворотливостью и болтливостью. Все сплетни родного района начинались именного здесь, примерно тут же и рождаясь. Любая, даже самая незначительная новость с подачи юной Флоры становилась историей века. То соседский садовник переменил свои предпочтения и изменил бабе с мужиком, то у бездетной швеи неожиданно родилась настоящая красавица. После последнего случая женщину затерроризировали нашествия охотничих "шавок". Жанне бы постыдился, ежели бы не готовил отречение от распутной девки. Ту и продать не получалось: шалавистая, неказистая, пухлая, горделивая. Кто же взялся бы за такую? Смельчаков и героев не нашлось. На дешевый товар не всегда есть покупатель. И сейчас чертовка уже точила свои уши, вьюнами обхаживая по кругу понурого старьевщика.
- А вы что здесь забыли? - возмущенное попискивание этой свиноматки не привлекало к себе внимание. Тогда девчушка, подтянув рукава бесформенного платья соляными пальцами, перешла к пикантному блюду: - Уж не свою ли доченьку ищите? - Януш даже перестал закручивать крышку на баке. Отцовское сердце соткано из хрупкого камня. Его нельзя было вырезать лезвием, но вот словом пронзить - минутное дело. Только ответа не последовало, ибо еще не выпрямились все извилины в голове отчаявшегося мужчины. Но эта сплетница никуда и не спешила...

За прошедшее время Мишель научилась ценить время, уделяемое на сон, потому что приходилось подстраиваться под сына. Конечно, часть работы взяла на себя няня, которая с удовольствием присматривала за малышом, да и была совсем не против снова побыть со своей маленькой дочерью. Аннабэль всё больше привязывалась к своей мачехе и сводному братику, всё время интересуясь у брюнетки, когда можно будет начать показывать ему своих кукол, поскольку девочка была ещё слишком мала, чтобы понять – Нэйтану ещё долго не будут интересны куклы в качестве объектов для игр, а вот Мишель, когда была беременна или когда находила свободное время, была совсем не прочь поиграть с девочкой. Ну и что, что она не её родная дочь? Бэль – маленький ребенок, которому требуется внимание, любовь и забота, а не просто няня, которая будет её кормить, и папа, который оплачивает покупку её игрушек и одежды. Мишель уже открыла глаза, лежа спиной к мужу и смотрела на часы. Кажется, она немного переборщила со сном, пора вставать, ведь, спасибо Даниэлю, она не спала почти до трех ночи, но ничуть не сожалеет об этом, внимание Фроста намного дороже, чем какой-то сон, а выспаться можно и днем, когда малыш Нэйтан будет спать с мамой на большой и удобной кроватке, а папа будет упорно работать в своём кабинете. Мишель слышит, как мужчина переворачивается на другой бок, подальше от солнца, вот удачный момент, надо быстро встать и одеться, но Даниэль так приятно начинает гладить её по животу и груди, что Мишель готова урчать, словно довольная кошка, нашедшая своего кота. Девушка тихо смеется от такого внимания, на самом деле ей просто очень приятно, когда муж так по утрам обнимает её. Очередная попытка встать жестоко пресекается, выходы заблокированы. Брюнетка переворачивается в объятиях мужа и уже смотрит на него. Глаза всё ещё закрыты, но руки уже осознанно прижимают её к себе, девушка не может отказать Даниэлю и сама прижимается к нему, поглаживая одной рукой по полове, перебирая пальчиками короткие светлые волосы.
- Ради тебя – сколько угодно. – Тихо шепчет Мишель в губы мужа, чтобы не дать ему окончательно проснуться, а немного насладиться моментом. Она знала, что муж научился ценить просто время, проведенное с Мишель. Он научился этому, когда его жена стала в буквальном смысле слова необъятной, и на какое-то время им пришлось забыть об удовольствиях. Конечно, некоторые «заботливые» служанки докладывали Мишель, что Даниэль неплохо расслабляется с другими женщинами, пока его жена ест за десятерых, спит три раза в день и всё время плачет или тихо стонет от боли. – Из таких объятий даже не хочется уходить. – Мишель удобно страивается рядом с мужем и тоже прикрывает глаза, впадая в легкую дрему, но слыша каждый вздох мужа. Ей было очень приятно, что именно с ней он засыпал и просыпался, а другие девочки – теперь они стали легким увлечением. В конце концов, Мишель не истеричка и научилась разделять черное и белое.

Собственно говоря, помешав своей благоверной сбежать к сыну, Даниэль благополучно уснул и проспал еще несколько минут. А собственно нет в этом ничего эгоистичного, просто желание, чтобы любимая жена провела еще несколько теплых минут в постели, а не бежала к спящему сыну, который пока еще не голосил из одной соседних комнат. Но сознание уже не хотело впускать в голову сны, поэтому Фрост уже в скором времени просто лежал, прижимая к себе Мишель и не желая подавать признаки бодрствования, все еще надеясь, что сон сможет к нему прийти. Дэн был из той категории людей, которые могли лечь спать и в девять вечера и в три ночи, но все равно, етить мать, не высыпались, поэтому каждую свободную минуту он старался тратиться на сон.
- Ммм... вот сыграй в послушную жену и не уходи.
Пробубнил Фрост, понимая, что теперь ему вряд ли удастся уснуть, особенно если иметь ввиду, что Мишель была обнажена и приятно прижималась к нему, что не оставило его равнодушным. Утренний секс всегда хорош, даже тогда, когда вы утомляли друг друга почти всю прошлую ночь. Но, к сожалению, сегодня в борделе намечалась очередная вечеринка для людей первой категории, даже Рик должен был, кажется заехать. Так что после обеда нужно было отбывать туда, оставив жену дома, потому что она должны быть рядом с сыном. Маленький Нэйтан с каждым днем все больше походил на мать, такие же буквально синие глаза, и цветом волос кажется тоже пошел в маму. Фрост часто в шутку грозился жене, что сделает тест на отцовство, потому что от него самого в Нэйтане пока можно было различить разве что уши и манеру орать по поводу и без. Так что характером ребенок точно шел в папу, кажется понимая уже с самого первого своего дня на этом свете, что относится к людям первой категории и должен требовать, а не просить. Этому Дэн пытался безрезультатно научить свою юную жену, но та упорно делала вид, что не может пересилить себя, и вскоре вся прислуга в доме начала относится к ней, как к доброй сестре милосердия, а не хозяйке дома. Единственная женщина, которую здесь боялись - была Ли. А Оливия - ей уже не симпатизировал никто, когда поняли, что даже в постели хозяина она стала бывать все реже и реже. Все изменилось с того самого дня, когда невинная Мишель Лавинь, которая устала ожидать чего-то и жить в страхе, соблазнила своего хозяина, да еще и умудрилась столь быстро забеременеть, чем навсегда привязала его к себе. Зря люди говорят, что детьми мужчину не удержишь, в наше сложное и болезненное время, сумевшая родить ребенка превозносится, если конечно есть средства ее превозносить. Но ведь в самом начале никто, даже сам Фрост, не могли предположить, что все получится так идеально. Прекрасная, здоровая, молодая жена; здоровенький сын и муж, который больше не тянется к наркотикам, а алкоголь в его жизни уходит на тот план, который дает мужчине просто глоток расслабления - не более.
Помнится, до рождения сына, Мишель не получала столько ласки от Даниэля, потому что он вообще мягкостью не отличался. Но осознание того, каким хрупким было ее здоровье сразу после родов, заставляло его умерять свой пыл, хотя Мишель никогда не показывала, что хотела бы этого. Напротив, скромная и покладистая внешне, на была настоящим сюрпризом в постели.

Оставив утомленную жену на смятых простынях, Даниэль чуть сощуривший, поднялся с кровати. Хоть хорошо зажитое ребро не беспокоило его в повседневности, вот только чрезмерные нагрузки напоминали о себе. В такие минуты Фрост чувствовал себя настоящей развалиной и вспоминал ловкий удар брата, который и стоил ему сломанного ребра. Он вышел из душа, Мишель уже завернулась в халатик и видимо ждала мужа, чтобы попрощаться с ним до вечера.
- Я постараюсь не быть поздно. Но, боюсь, ты будешь уже спать, когда я вернусь. Пускай няня посидит с детьми. Тебе нужно побольше спать, и ради всех святых - есть тоже.
Хотя он прекрасно знал, что худоба его жены уже имеет вполне себе здоровый вид, но любил этим в шутку задевать ее чувства. Поэтому когда он обнял ее, то почувствовал, что она немного обижена, но в таком же шутливом тоне.
Оказавшись на улице перед домом, Фрост закурил, наконец. нет, - наконец-то! Уже в собственном доме покурить нельзя, со вех сторон укоряют, что младенцу это на пользу не пойдет. Прямо начинаешь вспоминать подростковые годы, когда приходилось курить перед вытяжкой в туалете.

Обтрепанные снизу штанины притормаживали широкий шаг, то цепляясь за невесть что, то внутренняя сторона ступни наступала на ткань неправильного кроя. Ветер в лицо раздражал, как и любая другая преграда, что, будто насмехаясь, препятствовала на пути к цели. Потная ладонь настырно сжимала клок бумаги, где, возможно, таилось откровение или блеф дешевой проститутки. Но Януш уже верил, потому как более не во что было верить. В Бога? Где был он, когда его сын и жена умерли, а дочь - похитили? Святыня дорого распродается, но более ничего не стоит. Над свинцовым небом завис огромный штрих-код. Все возможно продать или обменять.
По небритой щеке от виска текла соленая капля, оставляя на пыльной коже грязный след. Жалок. Просто жалок. Не смог уберечь семью, не может постоять за ее остатки. Тени танцуют за спиной Парно, напоминая, что его срок тоже прийдет. Костлявая старуха отражается в зеркале и на пыльных рамках, рядом с покойной супругой. Если Она обнимет еще и Мишу, то сердце разорвется.
По обочине длинной дороги так же шли редкие люди. В основном мужчины. А женщины прятали свои лица, скрывались за спинами хозяев или отцов, или же лежали бесчувственным телом на руках. Прожжены тропы туда, где путь заказан. Секундные переглядывания и в каждой паре глаз застыло отчаяние. Без толку менять жизнь, когда и в себе-то перемены излишни. Бен несколько раз останавливался, задавая короткий, далекой от вежливости вопрос: "Где это место?" - на что получал вкрадчивый и лаконичный ответ в виде жеста. Он близко, очень близко.
Оглядываясь по сторонам Януш видел только высокие изгороди, таящие за собой всю подноготную своих обитателей. Дом есть крепость, а уж там можно выпустить пар за день. Проворные лисы не гнушались грязным бельем, когда нужны были деньги на дешевый психотик. Зависимость от жизни проходит и ее нужно подменить: бухлом, наркотой или бабами. Такое отражение можно было узреть в темно-карих глазах, подчеркнутых краем куфии.
Дом с указанным номером приметился не сразу, но стоило старьевщику подобраться ближе, как в поле зрения попался очень интересный экземпляр. Названный муженек не выглядил убитым горем, не суетился, а всего лишь спокойненько прохлаждался. Под кожей на висках вздулись вены, так сильно Парно желал свернуть шейку этому богатенькому и желторотому цыпленку. Он стоял по другую сторону дороги и с неприкрытой ненавистью осматривал трусливого вора. Бенджамин, не подумав, даже решил приблизиться к несносному мальчишке, однако быстро оборвал себя на подобной мысли, случайно замечая напрягшегося подхалима-охранника. Затем еще и еще. На одного мужика слишком много сторожевых и голодных крыс. В росте и широте плеч у обиженного отца было небольшое преимущество, но количеством он взять не мог. Да и возраст уже не тот, чтобы бросаться бездумно на стаю разъяренных зверей, что по приказу попросту разорвут.
- Доставил же ты мне неудобство, Фрост, - Януш спешился, будто и не он хотел перемахнуть через изгородь и кинуться на владельца этих хором. И уж точно не он перешагивал сейчас через желание скорее увидеть свою Мишку. Девока совсем одна, ей не к кому обратиться, а папка бессилен против обстоятельств, на него свалившихся. Конечно, правды в потоке мыслей не было, однако так устроен человек: ему нужно придумать врага, чтобы свергнуть его и добиться успеха. Для Парно врагом был Даниэль. А копать глубже - удел умников, коим мужчина себя никогда не считал. Против опыта вставала здравая логика, но отчего-то позорно проигрывала...

Только женщины знают, что будут всегда делать по утрам – приводить себя в порядок со скоростью света, при этом пытаясь делать ещё несколько дел. Но сегодня у Мишель будет долгий день, и если она сделает всё и сразу – потом начнет медленно умирать со скуки. Девушка отправилась в душ, где не без удовольствия провела полчаса, наслаждаясь прохладной водой. Мишель знала, как Даниэль любил следить за ней в такие моменты, а девушка – комментировать, но сейчас его не было рядом, он уже наверняка уехал и вернется не скоро. С тех самых пор, как Фрост упрекнул жену в том, что она перестала следить за собой, Мишель стала уделять своей внешности должное время, даже дома наносила минимум макияжа. И всё ради Даниэля, чтобы всегда нравиться ему, чтобы никакая другая женщина не посмела посягнуть на такое сокровище брюнетки. Девушка всегда одевалась целомудренно, когда Фроста не было дома, чтобы не соблазнять охранников, а при нем давала волю фантазии, надевая его любимые наряды – короткие платья, юбки, достаточно откровенные кофточки. Но сейчас за окном была осень, достаточно красивая, а Мишель собиралась покормить Нэйтана и пойти гулять вокруг дома с ребенком, хорошенько укутав малыша в теплые одеяла. Брюнетка надевает любимый теплый свитер, которой Мишель в прошлом месяце «починила», вспоминая мамины уроки. Теперь это был не тянущийся свитер, а красивый, расшитый красивыми узорами. На ноги Мишель предпочла надеть облегающие брюки и аккуратные туфли, после чего девушка направилась в спальню к сыну. Нэйтан уже не спал, а вовсю игрался со своей любимой погремушкой, затаскивая её через каждые тридцать секунд в рот на пробу. Мишель широко улыбнулась, протягивая к мальчику свои руки, и тот в ответ заулыбался, но игрушку не отпустил.
- Доброе утро, сынок! Папочка уже уехал, не успел тебя поприветствовать, а вот я с тобой сегодня буду целый день. – Мишель целует малыша в пухлую щечку, широко улыбаясь от удовольствия, а малыш держит погремушку во рту, другой рукой пытаясь обнять маму. Конечно, папу малыш тоже любил и очень сильно, но они как будто боялись друг друга. – Нэйт, давай ты позавтракаешь нормально, а не пластмассой. – Мишель убирает изо рта малыша игрушку, и тут же на всю комнату раздается дикий и требовательный плач. Кто бы сомневался в том, что мальчик будет таким же требовательным и упертым, как и его отец. Брюнетка слегка покачивает мальчика на руках, садясь в удобное кресло. Сначала надо накормить его, а потом можно восстановить силы самой, пока мальчик будет лежать в кроватке, созерцая или играя, а там – гулять. Всё с той же голодной жадностью, что и всегда, малыш не без удовольствия сосал грудь матери, пока девушка начала рассказывать ему очередную сказку по памяти, чтобы ребенок всё больше привыкал к своей маме и могу различать, где мама, а где няня или служанка.
После кормления, Мишель укладывает мальчика с любимой погремушкой в кроватку и идет в столовую, не без удовольствия за двадцать минут съедая свой завтрак. После родов Мишель стала есть немного меньше, но ей требовалось постоянно кушать хорошо, чтобы кормить ребенка и самой не помереть от истощения. Девушка возвращается в детскую к сыну, который при виде мамы что-то пролепетал на своём языке. На специальном столике Мишель принялась одевать ребенка, попросив служанку отвести прогулочную коляску в низ, при этом продолжая с ним разговаривать, рассказывая о том, что скоро к ним приедут гости – двоюродные братики, с которыми он обязательно подружиться. Хорошенько закутав ребенка, Мишель выходит с ним на первый этаж, где уже стоит удобная коляска и кладет туда Нэйта. Синие глазки тут же нашли маленькие погремушки над «капюшоном» коляски и принялся рассматривать их. Брюнетка выкатывает коляску на улицу и неспешным шагом идет вокруг дома, но через пару метров застывает на месте, увидев выходящую из комнаты охраны Ли. Странно, девушка всегда ездила с Дэном, а тут – дома?
- Ли! – Окликнула её Мишель, но девушка как будто не слышала, идя за дом. – Ли, где Даниэль? – Чуть громче и строже крикнула Мишель, желая услышать ответ на этот вопрос.

Не успел Даниэль выйти на минуту, чтобы отдать приказ Ли проследить за тем, чтобы Мишель не встревала и вообще не знала, что ее отец здесь, над Лавинь уже чинили расправу, по всей видимости вышколенные на то, чтобы разрывать на части любую угрозы, команда его главной телохранительницы явно пошла вразнос.
- Довольно... Я сказал, довольно!
Фрост смотрит на мужчину, сдвинув брови, с какой-то долей отвращения, отвращения к самому себе, что вообще остановил эту расправу. Он не позволял Мишель видеться с родными после неудачного похищения, не позволял даже писать письма, словно наказывая их за то, что они учинили. Да, они не знали, что ее беременность протекает в опасной близости со старухой с косой, да, они были ее семьей, но теперь она принадлежит ему. Они не имели права даже приближаться к ней без его ведома.
Щенок? На сколько он был его старше? Лет на десять, ну да, по виду - так на все тридцать. Фрост кивнул охране, чтобы те отпустили его, но пришлось подставить старику стул, потому что даже после пары хороших ударов по лицу и животу, выглядел старик не очень, да и опасен не был. Или может быть Даниэль, как всегда, был слишком самоуверенным.

Ли выругалась одними губами, благо стояла она спиной к девушке. Сказать по правде, ей и правда нравилась Мишель, хотя с другой стороны - она была слабостью Фроста, а она привыкла, что у Фроста нет слабостей, так было лучше его защищать. А теперь еще и сын появился - еще одна слабость. Но какие бы теплые отношения не были между ней и Мишель, все же какая-то женская ревность все равно присутствовала. Да, она будет защищать ее, даже ценой собственной жизни, если потребуется, но ... этот приказной тон. Ли повернулась к ней лицом, встав окромя перед, преграждая ей дорогу.
- Мишель ... хоть ты его жена и хозяйка здесь, .. но я отчитываюсь только перед ним.
Ли не пыталась поставить себя на место девушки, она не помнила своих родных, ее семья погибла, когда она была совсем ребенком и, она банально не знала, что могла бы почувствовать девушка. Но шок, который отразился на лице Мишель, от того, как говорила с ней Ли, не оставил девушку равнодушной.
- Ладно... твой отец пожаловал. Они ... беседуют.
Как только девушка рванула в сторону коляски, по всей видимости, чтобы вытащить из нее ребенка, Ли перехватила ее за руку. Да уж, теперь только слова могли убедить ее отпустить Мишель.
- Он нарушил уговор, Мишель! Он не должен был приходить! Не после того, что они сделали!
Проще говоря - не встревай, девочка.

Даниэль усмехнулся, и чуть было не потянулся инстинктивно к шраму у плеча - результату, который оставил его старший сын. Пусть скажет спасибо, что он его сам не пристрелил. А все отделались лишь испугом.
- Вы похитили мою женщину! Мою беременную женщину. Один раз я отпустил всю твою семью, хотя всем вам известно, что бывает в этом городе за воровство. Я спас твою дочь от участи шлюхи, и что я за это получил... точно - меня чуть не грохнул твой щенок.
Даниэль не собирался защищаться или налаживать отношения с отцом Мишель. Его слова звучали, словно пощечины для старика, потому что он считал себя правым, по всем законам. К тому же, каким бы хорошим его не рисовала для себя Мишель, Фрост всегда оставался Фростом, он безжалостен ко всем остальным, и только это оставляет его на плаву.

Отредактировано Daniel Frost (09.10.2011 22:08:19)

В сложившемся и устоявшемся мире уже трудно было уповать на какие-то положительные стороны других людей. Современная жизнь слишком часто поворачивалась к тебе спиной, и все надежды шли прахом, рушились на глазах. Януш вспомнил время, когда ему пришло решение спрятать Мишель от чужих глаз, не раскрывая ее происхождения. Его Шелли, маленькая прекрасная девчушка. Но и тут, волей случая или роком злой старушки судьбы, его планам не суждено было сбыться. Как много он потерял из-за этого, как стали к нему относиться люди. «В этом мире более нет ничего…» - трудно было причитать на сложившиеся обстоятельства, когда, глядя на горе других, он порой тоже лишь качал головой и говорил, что такое случается, но столкнувшись лицом к лицу с подобной ситуацией, как и многие, начал винить всех и пытаться изменить систему. Разумеется, никто не поддержал его. Где-то были сочувственные  взгляды тех, кто прошел через это, где-то осуждающие,  в которых так и виднелась насмешка над тем, что он попытался пройти против всех тех, кто надежно держал в руках власть и не как не собирался кому-то позволить перечить им, подрывая ее на корню. В основном всем было все равно, для кого-то его Шелли была лишь тем самым «живым товаром», за который можно было приобрести что-то ценное, а может, и нет, но в любом случае более нужное. Всегда сложно говорить о своих детях, которые будут чего-то лишены или же… «С девочками все сложнее, почему она родилась?» - с печалью думал он - «Почему это не мальчик? С ними все гораздо проще, они могут унаследовать его дело, развить его, подняться на ноги, может даже стать уважаемыми людьми…»
Януш никогда не претендовал на идеальную жизнь для себя, но для потомков хотелось более лучшей жизни. Парно был достаточно реалистичен, поэтому было еще труднее. Он осознавал, что Мишель придется трудно, что она может опуститься на дно, не из-за того, что в чем-то провинилась, а просто волей того же гребанного случая. Гнев. Острый, всепроникающий гнев словно подпитывал Януша, словно открыл второе дыхание, чтобы наброситься на этих верзил, которые его избивали и остановились лишь из-за такого-сякого благородного Фроста. А ведь если бы у него не находилась почти в заложницах, именно так считал мужчина, его дочь, то Янушу было бы глубоко плевать и на бордель, и на женщин в нем, и на его хозяина. Но не в этот раз, не в этот злосчастный день, не тогда, когда «добрые языки» нашептали ему о том, как плохо с ней обращаются и что его Шелли, его девочка, находится при смерти.
Он стоял в такой позе, словно был властителем мира. «Чертов… » - пронеслось в мыслях Януша, когда его усадили на стул, почти не спрашивая его мнения и желания по этому поводу. Парно злился на себя, что так подставился, теперь у Фроста снова появился шанс вертеть его жизнью так, как он захочет. Не только потому, что Мишель была у него, но и потому, что сам Парно никак не желал успокаиваться. «Порочный круг» - Януш знал, что никогда не примет этого мужчину в жизни его дочери, да раз уж на то пошло, то и другого тоже, особенно с таким обращением с ней.  Это было порой таким прекрасным, внушающим уважение чувством, а порой играло злую шутку. Куда заведет его желание спасти Шелли?
- Не смей говорить так, будто ты о ней заботишься. Она тебе не нужна, ты ее чуть не угробил своим отношением к ней. Зачем стремиться обрести то, что совершенно не ценишь?! Я никогда не оставлю ее в твоих руках, зная, что все зависит лишь от твоего настроения. Хочешь то, хочешь это – было глупо что-то говорить, объяснять, просить, мечтать. В его словах чувствовалась надежда на то, что дочь вернется в его гнездо, под его крыло. Старуха судьба же, словно шептала на ухо, что Фрост прав, она полностью и безраздельно принадлежит ему и только ему. Голос разума был подавлен велением сердца спасти свою кровь и плоть. Никакие аргументы не могли спасти безнадежное положение отца Мишель. Это был тупик.

Нэйт продолжал плакать, не понимая, что происходит, ко всему прочему, вырываясь из пеленок, словно хотел куда-то убежать или что-то сделать, лишь бы мама перестала нервничать. Этот ребенок прекрасно чувствовал эмоции своих родителей – если мама с папой ругались, то он начинал плакать, привлекая своё внимание, а когда они улыбались – он вел себя тише воды ниже травы. Замечательный ребенок, которого Мишель никогда в жизни не оставит. И Мишель никогда не воспринимала его как средство привязанности к Даниэлю. Это надо ещё выяснить, кто к кому привязался таким образом – Мишель к Фросту, или наоборот. Девушка никогда не хотела, чтобы Даниэль всегда заострял внимание лишь на ней, ведь брюнетка – это ходячий ангел во плоти, который любит всех и вся и сделает что угодно, лишь бы вокруг неё все были счастливы. Глупая, правда? Но так она была воспитана своей любимой мамой, хотя бы ради её памяти стоит продолжить бороться за жизнь и счастье других людей. А маленький Нэйтан лишь был способом достижения этого счастья, своего маленького сына она любила больше всего на свете, и хотела, чтобы тот тоже вырос счастливым, видел, как радуются за него родители, и радовался сам. Пожалуй, наивность Мишель помогала девушке сохранять рассудок в целости, не смотря на последний месяц перед родами, когда девушке больше всего хотелось умереть. Анна была достаточно уперта, но не могла отказать Мишель, зная, как это может повлиять на неё, к тому же, ребенок только только успокоился и ему требовалось убедиться, что мама никуда больше не денется и не будет кричать.
- Тогда я – не ты, Анна, я не могу отказаться от чувств к своему отцу, который растил и воспитывал меня долгих восемнадцать лет, и он заслуживает более благородного отношения, чем сейчас.
Анна пропустила Мишель в комнату, где Даниэль пытался выяснить отношения с отцом своей жены, но, судя по внешнему виду Януша, получалось это у них не лучшим образом. Мишель громко выдохнула, когда увидела лицо отца и то, что с ним сделала охрана Фроста. Девушка лишь сильнее прижала к своей груди Нэйтана, который снова задремал, но не надолго. Как только Даниэль прикоснулся к его щеке, ребенок что-то залепетал, смотря на отца большими синими глазами. Теоретически, Януш был прав, когда думал, что Даниэль едва не убил его дочь, но сказать это вслух Мишель не решалась. Хватит с него того, что ему предстоит узнать. Например – тяжелые роды и двухдневная кома Мишель, которая потом обернулась тяжелыми последствиями.
- Папа, зачем ты… нет… кто тебе мог сказать об этом? – Мишель даже не могла представить, откуда у отца такая информация о ней. Девушка часто не распространялась по поводу положения дел в семье, будь то позитивные или негативные эмоции, в больнице она показывала преданность своему мужу, показывала любовь к нему, пусть Даниэль и не особо отвечал взаимностью. Она могла несколько раз сказать, что любит его и при этом не ждать ответных слов, потому что знала, что Фрост беспокоиться за неё и она дорога ему – а то лучше любых слов о любви. – Да, мне нелегко приходится, но я довольна своей жизнью, у меня есть прекрасный ребенок – твой внук. – Мишель повернула младенца лицом к отцу, чтобы тот смог увидеть ребенка, посмотреть на его довольное личико. – Он обязательно будет самым любимым ребенком, которого все будут обожать.