внешний вид

саунд - DNA

Клара, чертова новенькая сучка, проводит уже вторую ночь подряд у Маркуса, который и думать забыл о своей Лене. А что ей остается? надеть паранжу и молиться в своей комнате?! Не тут-то было. Девушка девается, или ... раздевается? Попробуй различи. Но в черных трусиках, которые могут напоминать шорты и в платье-пиджаке, она спускается вниз, в самый разгар очередной вечеринки Фроста. Хотя ни одного из хозяев на ней нет. по видимым причинам. Лена усаживается к бару, нога на ногу, чуть боком, чтобы разглядывать клоаку, которая происходит в гостиной. Ее взгляд уставший, подведенные черным глаза прибавляют шарма, она уже немного пьяна, а новый коктейль только подливает масла в огонь. Официант влюблен в нее уже давно, на это знает. Обычно мужчины хотят то, чего не могут получить. Она наклоняется к нему и проводит пальцем по его галстуку, хватает за него и притягивает к себе, но за секунду до предполагаемого поцелуя, прикладывает палец к его губам.
- Эти губы только для Маркуса, Эрик.
- Маркус завел себе новую игрушку, Лена, а я в отличии от него с женщинами не играю...Лена...
Он видимо хотел предупредить ее о приближающемся клиенте, потому что его взгляд черед плечо был настороженным, таким, словно он предчувствовал неприятности для нее. Она могла спуститься к какой-либо вечеринке запросто, но если Маркус хочет видеть ее там или наказывает ее таким образом, но сейчас ему все равно, а Лена пыталась вызвать у него хоть какие-нибудь чувства... Конечно, ничего кроме собственничества от него не добьешься, но хоть так. Серые глаза пронизывают бармена, а потом опускаются на свой коктейль. Она берет его изящно, словно ее специально обучали этому, но разве не так? Она, шикарная, роковая, красивая, она богиня, а эта маленькая безродная шавка может подумать, что способна отобрать у нее Маркуса? Поиграет и хватит.

Лена почувствовала, как к горлу подступает тошнота, так происходило каждый раз, когда кто-то, а не Маркус, прикасался к ней. Она сдержалась, хотя маленький царапающийся зверек рвался наружу. Девушка не получала наслаждения, когда Маркус отдавал ее кому бы то ни было, это было противно, это было ... порой было даже больно, потому что .... потому что даже банальная физиология не могла помочь в этом. Конечно, ее тело могло возбудиться на ласки, но все ее существо было преданно только хозяину. Поэтому когда мужчина подошел к ней, и по-хозяйски положил руку на ее бедро, Дюран повернула голову в его строну, едва заметно улыбнувшись. Мужчина уже заведомо не нравился ей. Паника, внутри нее волнами возрастала паника. И не потому, что Маркус будет разъярен, он будет, в любом случае, а потому ... а что если ему все равно, ведь у него теперь есть Крошка, маленькая безродная шавка, сучка.
Лена будет хорошей девочкой до того, как появится Маркус.
- Вы конечно очень привлекательны, сэр.
Жутчайшая ложь. Предупредительный взгляд Администратора окончательно сбил с толку Лену. По всей видимости клиент имел большое влияние, и лучше уж ей сделать все, что потребуется до приезда Маркуса, но ... не допустить его к своему телу. А потом ... получить заслуженное наказание, или узнать, наконец, о своей судьбе. А почему она спустилась вниз? Что она пыталась доказать? Что ей не все равно, с кем развлекается Маркус, и что она если и будет терпеть, но увольте, не в одиночестве в своей комнате. Хватит, баста. И чем все повернулось?   
- И я составлю Вам компанию ... если захотите, играть по моим правилам.
Да, она была увереннее и привлекательнее многих девушек здесь. А теперь, большинство из них ждали развития событий, большинство из них мечтали покончить с Леной или видеть ее здесь постоянно, потому что ... она была сукой по отношению к остальным, на ставила себя выше них, потому что принадлежала Маркусу, потому что ... только она имела право любить его. И пошлО оно все.

Внутри Лену колотила безумная дрожь, ей далось с трудом выдавить из себя улыбку после того, как она оказалась в этой чертовой комнате. Администратор не сказал мужчине ничего по поводу того, кому принадлежит девочка, и дал понять ей, что перечить не стоит, хотя бы до приезда Маркуса. Но нужна ли она Маркусу теперь - это еще вопрос. У него есть другая рабыня, с которой он проводит свободное время, которую учит так, как когда-то учил Лену, он даже берет ее с собой, когда покидает бордель, это раздражало Дюран еще больше. А теперь она по своей глупости оказалась здесь, с этим малоприятным мужчиной. Она всегда умела постоять за себя, но здесь прекрасно знала, что ее забьют, как безродную сучку, если она поднимет на него руку, ведь она видела, как мямлил Администратор перед ним. Что ж, танцевать, так танцевать. По всей видимости этот урод был еще и безумен, любил то, что Лена любила только от Маркуса. Но то, что включил он, под это просто невозможно было танцевать, поэтому Лена подошла к центру и включила другой диск. Темп был почти такой же, но музыка нравилась ей больше.
- Это вам больше понравится.
Танцевать всего с двумя предметами одежды было весьма проблематично, поэтому Лена продлила танец так, как могла, тем более мелодию она выбрала одну из самых длинных. Она любила танцевать стриптиз, но опять же, лишь для Маркуса или для целого ряда мужчин, когда Фросту хотелось покрасоваться своей рабыней, но только потому, что он этого хотел, и потому, что потом она не получит за это наказания. Но это была игра иного рода, Лена была в ловушке, которую сама для себя расставила, и пусть она получил от Маркуса по заслугам, но по крайней мере будет знать, что небезразлична ему, даже если это просто синдром собственника. Она едва заметно улыбалась, давалось ей это с большим трудом, но стало легче, когда она закрыла глаза. Шест, у которого она танцевала, был как раз кстати, и был почти в каждой комнате, и по рассказам девушек, если клиент видел его, тут же девушкам приходилось танцевать. Мужчины такие предсказуемые. Музыка еще не закончилась, Лена успела снять пиджак, потому что эту песню знала вдоль и поперек, потому что эта песня была про нее.

Пока музыка играет, растягивать преставление довольно просто, а вот что будет тогда, когда она остановится? А если Маркус так и не появится, что тогда? Тогда все кончено, она сбежит при первой же возможности. Может присоединится к террористам, а собственно, что, куда ей еще податься? Там бывшую рабыню Фроста примут с распростертыми объятиями, они ведь все-таки там все свободные, она сама будет выбирать, что ей делать. Сама. Такое страшное слово для нее. Для других такое желанное, а для нее? Она теряется, если ей внезапно нужно принимать решение о своей судьбе самой. Ведь куда проще, когда твоей жизнью распоряжается Маркус, проще и приятнее. Не нужно беспокоится о себе, о том, что нужно самой о себе заботиться, ведь есть он. А теперь его как бы и нет уже.
Что ж, ей сегодня определенно будет больно, если она решила ступить на эту дорожку, когда ты что-то решаешь сама. Ее взгляд скользнул по стене к цепи, но она не подала виду, что это ее беспокоит, беспокоила ее только перемена в суждениях мужчины.
- Разве я не делаю в точности все, что вы мне сказали?
Ее пальцы скользнули за резинку трусиков, словно напоминая, что она не полностью раздета, напоминая его собственные слова, которые он произнес сперва. Но далее танец был именно таким, как и он хотел. Она доведет его до того, чтобы он захотел ее также, как всегда хочет этого Маркус, но не собирается отдавать свое тело так просто, она принадлежит Маркусу ... по крайней мере ей хотелось так думать. Глупая, глупая Лена, может быть он просто забыл сказать ей, что она ему больше не нужна? Наконец-то можно будет хорошенько напиться, когда все закончится! Ведь Маркус запрещал ей пить, а она так любила. Это расслабляло, заставляло забывать о проблемах. Когда музыка закончилась, Лена уже опустилась на колени, трусики тоже валялись позади шеста. Она облизала губы, одела ошейник с поводком и медленно передвигая колени и ладошки, "подошла" к нему. Пальцы потянулись к пуговице на ширинке.
- Но вы должны знать, сэр.
Она выделяет это обращение, на губах появляется такая свойственная ей усмешка.
- Я не получаю наслаждения или удовольствия или возбуждения, когда нахожусь с кем-то другим, а не с моим хозяином. Но если вам нужен бесчувственный, механический секс, то да, это ко мне. Никто, кроме хозяина меня не возбуждает.
Что он сделает теперь, убьет ее? Ей казалось бы уже все равно. Прощай Лена.

От второго удара Лена вскрикнула, слишком уж болезненным он для нее был. Она уперлась ладошками в мягкий ковер, первым желанием было сбежать отсюда, но это не представлялось возможным. Маркуса все не было, возможно он и правда решил добить ее таким образом, или ему просто не доложили. Перед ее глазами были картины того, как Фрост развлекается со своей Крошкой, а она здесь вынуждены была ублажать это страшилище. Она не знала, кто он, но догадывалась, что если будет продолжать в том же духе, живой она отсюда не выйдет. И если он ударил ее, причем дважды, и его удар был четко выверенной силы, дабы она не потеряла сознание, или не сломались кости. Он был болезненным, но уж точно не таким, чтобы повредить ее личико, но она ведь не знала, что на ее скуле появилась царапина, просто ... она привыкла к боли, привыкла чувствовать.
Лена шмыгнула носом, словно проверяя, не идет ли кровь. А может и правда закончить все это прямо здесь и сейчас. Ведь она действительно, она действительно любила Маркуса, и вопрос был поставлен ребром - Лена достаточно просто относилась к тому, что он трахает все, что движется, лишь бы это не повторялась более двух раз, а вторая личная рабыня ... она расквасила сердце Лены на несколько неровных кусочков, каждый из который сейчас молил, кричал, вопил о том, чтобы эта боль прекратилась. И физическая боль сейчас была ей спасением, действительно спасением.
- Вопросы? Хорошо. Как вам такой вопрос ... вас возбуждает то, что вы не возбуждаете меня? Или сам факт того, что ваша устрашающая речь не имеет никакого воздействия?
Бежать. Первой мыслью было именно это, но конец поводка был в руках мужчины, и Лена инстинктивно схватилась за его начало там, где он крепился к ошейнику. Страшно было, бесспорно, но желание того, чтобы эта боль наконец прекратилась пересиливало все остальные страхи. Адреналин бурлил в ее крови, она впервые попала в такую ситуацию, где она отказывает мужчине, потому что во всех иных такие действия сопровождались приказом Маркуса, только и всего. Тогда ... если бы он приказал ей, все в момент бы изменилось. Нет, она не делала бы это с удовольствием, просто понимала бы, что ему не все равно, или ... да черт бы с ним, с ними со всеми, она сбежит отсюда сразу же, как только сможет, если останется сегодня в живых.

После первого удара Лена даже вздохнуть не смогла, а второй был не менее неожиданным, вернулась к реальности она только лишь когда услышала над уход шепот Маркуса. Он здесь, он пришел защитить ее, сказать, что ему не все равно. Но вместо таких ожидаемый слов и действий, он опроверг все ее надежды. Но в одном конечно мужчина был прав, возможно и глупо было выбирать вариант по-плохому, но только ради того, чтобы увидеть Маркуса, можно было. Лена понимала, что она зависима от этого мужчины, она больна им, это словно Стокгольмский синдром, когда ты не можешь объяснить это чувство привязанности к твоему насильнику, мучителю, человеку, от которого зависит твоя жизнь, и даешь этому название самого прекрасного - любви, просто иначе ты не можешь это объяснить. А может она и не любит его вовсе, просто не знает, как быть без него? А умеет ли она любить, чувствовала ли она когда-нибудь это? Ведь ни одна Лена задается этим вопросом.
Его нежные пальцы на ее лице, его запах, чувство защищенности тут же испаряется после того, как его слова доходят до сознания. Она тихо плачет, ее руки дрожат, но это не только руки, дрожит все ее тело - последствия явного избиения беззащитной девушки.
- Хорошо, я сделаю... сделаю...
Безысходность. Нет в ее шепоте той покорности, о которой она думала, если появится Маркус и прикажет ей, на самом деле лишь осознание того, что что-то в ней надломилось в данную секунду в это самое мгновение. Она не смотрит в его глаза, не хочет увидеть там то, чего боится. Маркус просто ревнует ее тело, просто он собственник, просто он не любит, когда кто-то играет в его игрушки, и видит бог, его соображалки хватило бы, чтобы вытащить Лену из лап чудовища, вынести ее на руках из этого ада, но он не будет. И она это знает, зачем тогда затеяла все это? Надежда, всегда есть надежда, что ты ошибаешься, что ... что кто-то, кого ты очень хорошо знаешь, просто скрывает от тебя часть себя. А ему лишь в очередной раз приятно будет похвастаться своей рабыней, что может она после того, как над ней так надругаются, по его приказу она сделает все, что ему захочется, и она сделает. Ей даже не хватает сил возненавидеть сейчас себя. Но может быть, если бы она решилась посмотреть ему в глаза, она увидела бы там и заботу и даже любовь? Но слишком больно не увидеть там это, к тому же, разве рабыня смотрит своему хозяину в глаза, пока он сам об этом не попросит, ирония судьбы, теперь дьявол может увидеть, что ее слова были правдивы.

Самым сложным для девочек в борделе было не то, что им приходится делать то, чего хотят клиенты и не в том, что они не принадлежали сами себе, как те пара процентов горожанок, которым они тайно завидовали, а то, что им нужно было притворяться. Притворство - вот главный залог успеха, от того, какая хорошая ты актриса может зависеть и то, как хорошо или плохо ты будешь жить. Когда она познакомилась с Маркусом, она очень хорошо играла, ведь он был жестоким с ней, пока учил быть лучшей для него. А Лена, ей просто удалось ею стать, словно природа сама сжалилась над Фростом и подарила ему такое сокровище, а ведь Дюран считала себя этим сокровищем, без преувеличений. Но потом, спустя какое-то время, увидев в нем что-то, в чем она нуждалась, она попросту поняла, почему проявляет такую преданность ему. Вовсе не потому, что не была шлюхой ... смотрите правде в глаза, он ведь сам, запросто, мог отдать ее кому-то из своих партнеров, если результат будет выгоден ему, а ведь даже за это ей приходилось отвечать. Маркус был неуравновешенным, жестоким, казалось бы, все пороки мира были собраны в нем, а еще ... он словно проверял ее на верность, снова и снова, и за это ей приходилось страдать .. снова и снова, словно он был не уверен в ней или в себе.
Нельзя сказать, что Колин был с ней груб после того, как Маркус ушел, напротив, она поняла, каким бы он был, если бы она не стала сопротивляться. Лена понравилась ему, хотя он, как и все другие любил лишь власть и считал, что так и должно быть. Так что после того, как Фрост ушел, она отделалась лишь унижением. Синяки на спине от цепи, ссадины, разбитая губа и ссадина на щеке, она вся была сейчас разбита, даже не пыталась собрать себя по кусочкам, банально ... даже позавтракать. Ее любимые яблоки и кофе были нетронутыми, кофе уже успел остыть и не наполнял комнату приятным ароматом. Конечно Лена приняла душ, даже смогла надеть полупрозрачную розовую ночнушку, которая едва прикрывала ее попку. Она свернулась на кровати, спиной к двери, постоянно смахивая в лица непрошеные слезы. Не понимала, зачем затеяла все это. И то, что произошло ... это мужчина испортил ее кожу, которой придется избавляться от синяков не одну неделю. Он сотворил из нее простую шлюху, украл ее достоинство, и голос Маркуса, который буквально наказал ее за оплошность, выжигал эти слова о подчинении где-то в животе. Ей не хотелось, ей ничего не хотелось, ... хотя желудок был абсолютно пустым, ее вырвало сразу же, как Колин ушел, она едва смогла оказаться в ванной. Потом ей помогла одна из девушек, помогла принять душ и переодеться, а потом пустила слух, что Лена совсем плоха, ни на что не реагирует, словно в каком-то тумане.

Лена не плакала, не просила ничего, ничего не ела, она просто лежала почти без движений и притворялась, что спит, если кто-то из девушек приходил проверить, как она. Удивительно, как все эти девицы, которые раньше терпеть ее не могли, прониклись к ней сочувствием, как только она попала в такой переплет. Болела голова, становилось, то жарко то холодно, она то натягивала на себя одеяло, то скидывала в сторону. Очередная девушка, бывшая соседка Лены, ведь она не сразу получила себе отдельную комнату со всеми удобствами, вошла к ней с очередным подносом, теперь уже с легкими ужином. Лена попыталась снова притвориться, что спит, но для подруги это проворство ни о чем не сказало.
- Лена, ты вся горишь!
Дюран зажмурилась, по всей видимости, она тоже могла признать, что самочувствие здесь не только психологическое. Через пару минут, когда подруга покинула ее комнату, она услышала голос Маркуса. В любой другой день, она бы подскочила, обрадованная, что он пришел к ней, ведь именно этого она добивалась, но не сейчас. Она лежала спиной к двери, медленно села на кровати, убирая чуть растрепанные волосы на одно плечо и чуть поворачиваясь в сторону Маркуса, чтобы убедиться, на какой шкале недовольства он сейчас находится. Она виновата по всем статьям и признавала это, но неужели для него не понятно, чего именно она добивалась, разве всегда ему нравилась полностью послушная собачка-Лена, которая только преданно ждет его возвращения, когда он наиграется с другой? Неужели думает, что даже воспитываемая с понятиями о том, что должна полностью повиноваться своему хозяину, она будет способна терпеть его невнимание? Рабыня без внимания хозяина, как кошка без хозяина. Ей нужно его внимание, любое. 
Позади Маркуса появляется подруга, она держит в руках стакан, в котором растворяется противная таблетка, Лена даже рада, что пришел Фрост, может ей не придется пить эту гадость, и ведь сейчас она не понимает, что ведет себя, как ребенок.
- У нее жар, сэр, ей нужно выпить жаропонижающее.
Оправдывает девушка свое присутствие здесь, а не внизу, где собираются клиенты.

Лена и правда чувствовала себя так, словно по ней проехался каток, и по всей видимости дважды, туда и обратно. Если бы она точно не умела отделять сны от реальности, то подумала бы, что сейчас бредит, потому что Фрост по всей видимости пытался доказать(!) ей словами, что она ему нужна, она, и никто другой. Еще бы, она весьма дорогой подарок, который его старший брат сделал ему. А ведь Лена так старалась для него, она любила его несмотря на то, каким он был. Несмотря на то, каким его воспитали, и на то, что он не ценил ее преданности. Мог выбросить своим партнерам, если ему будет это выгодно, и она будет умничкой, чтобы он был доволен. Сейчас ей впервые хотелось закричать, даже ударить его, как он может говорить такое?! Наверняка только за тем, чтобы она выпила дурацкую противную таблетку, от которой у нее всегда токсикоз. Лена послушно поворачивается к Фросту, проглатывает таблетку и запивает ее большим количеством воды, чтобы убить этот ужасный вкус. Блондинка вытирает губы тыльной стороной ладони, исподлобья смотрит на хозяина. Он говорит с ней, как с ребенком, и Лена невольно становится ребенком. Она тянет его за руку, чтобы он сел на кровать, убирает волосы с плеча и сворачивается клубочком рядом с ним, кладя голову на его колени. С ним так тепло и уютно и больше не страшно. 
- Останься со мной, пожалуйста. Я больше никогда так не сделаю, даю слово.
Она тихо шепчет, сжимая пальчиками штанину мужчины, ее клонит в сон, ей и правда нужно было отдохнуть. Не любила на эти таблетки, они всегда были коварными, и не ты сам выбираешь, что именно тебе пить, ведь доктор или Маркус, они решают, а то, что ты совсем не собиралась спать - совсем их не волновало. Девушка вздрагивает, прошедшая истерика все еще дает о себе знать, отдавая в мышцы, она напряжена, тело расслабляется постепенно, становится теплее, лучше, хорошо провалиться в небытие, спасительная тишина, и нет больше боли. Лена засыпает, ее пальчики расслабляются, дыхание становится ровным, жар постепенно спадает, сон дарит ей новые силы, а Маркус - возможность двигаться дальше.