Естественно, за эти дни они спали не впервые, но именно Мишель впервые ночевала в комнате у своего хозяина, впервые за всё это время она спала спокойно, без всяких ночных кошмаров, в которых она по своему обыкновению оказывалась в борделе или у какого-нибудь особо жестокого хозяина. Хотя, многие говорили, что хуже Даниэля Фроста лишь его младший брат, но Мишель этого не замечала. В связи с тем, что Фрост-старший был её первый и единственный мужчина, она не могла с кем-нибудь сравнить свой первый опыт в постели, да и не хотела. Впрочем, не надо быть пророком, чтобы знать – Фрост частенько ведет себя грубо, и Мишель уже который день находила на своих руках, бедрах и ягодицах небольшие синяки. Её кожа была ещё очень нежной, частенько напоминая о недостатке витаминов в питании, у неё только-только перестали кости выпирать, она набрала положенный вес, но всё равно этого было недостаточно, чтобы окончательно сказать «я здорова, давай кувыркаться сколько угодно»… Во-первых, Мишель скорее сгорит от стыда, чем такое скажет, во-вторых, она всё ещё не так уж и здорова, чтобы говорить такие вещи.
Сегодня утром они проснулись одновременно, вернее, как только девушка перестала чувствовать руки своего хозяина, то моментально открыла глаза и испуганно стала следить за тем, как он одевается. В итоге Даниэлю не раз пришлось сказать, что она может оставаться здесь сколько пожелает, даже может ещё поспать, но Мишель была прирожденным жаворонком, спасибо родителям, которые всегда рано поднимали своих детей. Возможно, Лавинь никогда не сможет привыкнуть к тому, что может немного понежиться в кровати часок другой, а не бежать выполнять дела по дому и помогать маме справиться с самыми младшими братьями. Но в доме Дэна и без Мишель хватало различной прислуги, поэтому она и попросила найти ей учительницу, чтобы та занималась с Мишель днем, по крайне мере, девушка не свихнется со скуки…
Но сегодня её будет ждать очень насыщенный вечер, потому что на кухню, где сидела Мишель и неспешно попивала чай с книжкой в руках, буквально вбежала одна из служанок и сказала, что Даниэль желает увидеть её. Посмотрев на часы, девушка смекнула, для чего может понадобиться своему хозяину, и стала подниматься наверх за служанкой, словно та должна была проследить за передвижениями девушки. Ну что же, пора платить по счетам.
- Как прикажите, хозяин. – Отчего-то создавалось впечатление, что за дверью их могут подслушивать, поэтому Мишель говорила всё с теми же покорностью и раскаянием. Брюнетка сняла платье, кладя его в кресло, потом нижнее белье и улеглась на кровать так, как велел Даниэль. Жалко, что нельзя будет сдерживать крики, ведь так намного проще, но приказ хозяина есть приказ и ослушаться снова Мишель не собиралась. – Я не буду сдерживать крик…

Страх полностью отсутствовал, потому что Мишель и раньше получала наказания от своего строгого отца, но когда была ребенком и понимала, что отец собирается взять в руки ремень – бежала из дома куда подальше. Чаще всего – на то самое поле, где была недавно, чтобы спрятаться от Даниэля. Но потом всегда возвращалась домой, знала, что отцу надо немного времени, чтобы остыть и простить свою любимую и единственную дочь. Эти два критерия всегда срабатывали, Мишель знала, на какие точки надо давить, чтобы наказание было менее строгим. Но всё же, когда она не успевала сообразить, что происходит и сбежать, отец наказывал по всей строгости закона семьи. Брюнетка научилась терпеть удары, даже перестала плакать.
Но Даниэль – не её отец, он не прощает побег, не прощает предательства и глупостей. Мишель была виновата по всем статьям, правда, виновата не она одна, но как сообщила одна из служанок, Оливия тоже получила свою порцию наказания, но никакого облегчения от этой информации Мишель не почувствовала. Она не держала на так называемую соперницу никакого зла, да и вообще перестала обращать на неё внимания, прекрасно понимая, что эти нападки продолжаться, остается лишь игнорировать эту женщину, которая раньше ходила в фаворитках Фроста. Теперь её место может занять Мишель, но какая к черту из неё фаворитка, когда она совсем не подчиняется своему хозяину?
Десять ударов… Достаточно терпимо, но Мишель же не знала, как и с какой силой будет бить Фрост, поэтому зажмурила глаза и сжала ладони в кулачки, в ожидании первого удара, но когда Дэн стал приводить приговор в действие, это была действительно неожиданно. И больно. Очень больно, настолько, что Лавинь чуть ли не заскулила, когда ремень прошелся по второй ягодице, девушка вздрогнула всем телом и почувствовала, как по щекам стали стекать слезы. Но это были ни сколько слезы боли, сколько обиды и злости, при чём на саму себя же. Если бы она не послушала эту женщину, не сбежала, то не получила бы своё первое наказание в этом доме, не потеряла доверие Фроста и не была бы так сильно унижена перед остальными… На последних ударах Даниэль, казалось бы, совсем перестал жалеть Мишель, девушка даже боялась подойти к зеркалу и посмотреть, что он сотворил с ней, но на подсознательном уровне она уже просчитывала, как будет спать сегодня, завтра и послезавтра. Наверное, будет лучше попроситься в свою комнату, ведь за ней до сих пор попятам ходила служанка и охранник, которые не сводили с неё глаз. Так будет лучше для них обоих.
Когда всё кончилось, из груди Мишель продолжали вырываться короткие всхлипы, но сейчас Мишель уже активно пытается успокоиться и сосредоточиться, девушка вытирает пальцами глаза, не зная, как сейчас будет говорить с Даниэлем, да и что вообще ему можно сказать! Спасибо за наказание? Тогда она прямо после этих слов сбежит из комнаты куда-нибудь, чтобы выплакаться. Промолчать? Тоже не вариант. Но Фрост сам избавил Мишель от ненужных слов, когда принялся смазывать её раны, но вопрос всё же задал.
- Если вы не будите против, я хотела бы сегодня остаться в другой комнате. – Мишель активно избегает глазного контакта с ним, начисто забыв о том, что он просил называть его по имени, да и к тому же теперь надо старательно избегать слова «мой, моя, моё», потому что Мишель итак теперь живет здесь на птичьих правах и вряд ли ей что-то принадлежит здесь. Девушка поднимается с кровати и принимается одеваться. Ткань трусиков больно жгла кожу, но терпимо, тем более, мазь быстро впиталась, и болевое ощущение временно отошло на второй план. Надев платье, Мишель просто стояла и ждала вердикта хозяина, тупо смотря в пол.

И почему она до сих пор не может понять одну-единственную истину, которая с легкостью решает все проблемы, все поступки Даниэля и всё остальное, происходящее в этом доме. Мишель давно пора уловить её, но она не хочет, активно цепляясь слабыми ручками за маленькую надежду, но она настолько прозрачна, что попросту исчезает. Ведь у неё больше нет собственной воли, с тех пор, как она переступила порог этого дома, за неё всё решает Фрост, начиная с того, как она будет одевать и, заканчивая тем, куда пойдет завтра. Так же и сейчас – он и никто другой решит, где она будет  спать. Лавинь не хочет спорить с ним, не хочет доказывать, что у неё появилось резкое желание остаться одной. Ей просто надо выплакаться, окончательно осознать всю серьезность случившегося и своего наказания, может тогда она сможет понять, что у неё больше никогда не будет собственной воли, а Даниэль никогда не откажется от идеи завести с ней семью. Но, действительно, как это будет выглядеть дальше? Как она будет воспитывать их ребенка? Или не будет, Даниэль просто прикажет забрать малыша у матери, чтобы его воспитывали другие женщины, а сам он продолжит наслаждаться любимой рабыней? Такого отношения Мишель точно не выдержит, уж лучше пусть сразу отправит в бордель.
Девушка послушно садиться на него, слегка морщиться, что когда мужчина ненароком задевает её рану, но терпимо, а потом и вовсе раздевает, оставив Мишель без какой-либо мнимой защиты. Почему он не хочет этого понять? Прост-оставь-меня-в-покое! – Мысленно кричит Мишель, пору раз всё же взглянув на своего хозяина, который заставляет девушку снова лечь на животик. Очень хочется укрыться в одеяло или простынь, но для этого надо встать, а Даниэль так не вовремя принялся за свои ласки. Ничуть неприятно, чувствуешь себя куклой в руках у умелого кукловода, которому ты так сильно нравишься. Она, правда, первый месяц думала, что здесь только для развлечения Фроста, но когда он решил поделиться своими истинными намерениями, брюнетка постаралась открыться ему. Но, скорей всего, девушка в ближайшую неделю будет ходить чернее тучи, пытаться доказать самой себе, что всё ещё нужна Фросту в качестве матери его ребенка, а не игрушки на год, пока он не найдет себе ещё одну такую же трясущуюся мышку, которая будет выполнять любые указания, лишь бы её оставили в покое.
Пока Дэн продолжал легкие поглаживания, Мишель вытащила одну из подушек и положила на неё голову, поворачиваясь глазами в другую сторону, чтобы не смотреть на Фроста и не выдать ему истинную причину своего молчания, иначе ей точно грозит очередное наказание.

Ну почему он никак не хочет понять, что не в наказании дело! Да даже если бы он просто отчитал меня или избил – реакция будет одинаковой. Господи, почему он не может просто отстать от меня, пойти по своим делам или лечь спать! – Чуть ли не взмолилась Мишель, когда Дэн захотел узнать истинную причину поведения девушки, её внезапную депрессию и далее по пунктам. В итоге Мишель стала задаваться более важным вопросом – поговорить с хозяином по душам, продолжая лить слезы из-за того, что они не поднимают друг друга, или же попросить уйти, оставить её одну на несколько часов, а завтра попытаться собраться с мыслями, снова стать прежней Мишель, которая любит жизнь такой, какая она есть.
Она не настолько образованна, чтобы задумываться о глобальных проблемах всех женщин в мире, она не поддерживает террористов, потому что её устраивает такая жизнь целиком и полностью, она не хочет делать мир лучше или хуже. А Даниэль принимается искать какие-то странные проблемы и заботы, о которых Мишель вообще не знала, да и знать не особо хочет. Но основная проблема всё же крылась в Даниэле, который своими же вопросами и отвечал на них, парадокс, однако, и это заставило Мишель повернуться лицом к нему, чтобы лучше видеть, пришлось лечь на бок.
- Поговорим? О чем? О наказании? Тогда знай, что я не отказываюсь от своих слов, ничего не имею против подобной порки, да, это больно и унизительно, но я могу это вытерпеть. Но всё, чего я хотела после этого – остаться одной, совсем, понимаешь это? – Мишель утирает пальцами глаза, смахивая остатки предательских слез, потому что хотела сделать вид, что это её ни капельки не волнует, но чувства пока что брали вверх над разумом. Внезапно она поняла, что действительно пора выговориться. – Я хотела просто спокойно полежать, может выплакаться в подушку, а потом лечь спать. – Чтобы меня никто не трогал… - У нас, Даниэль, или у тебя? Может быть, это у тебя будет семья, потому что ты хочешь, чтобы я родила ребенка тебе? Пойми ты уже, не нужны мне эта одежда, украшения, уют…
На какой-то момент она поняла, что говорить это всё Даниэлю бесполезно, Мишель резко замолчала и закрыла глаза, говоря уже тише и спокойнее.
- Прости, я слишком устала. Я рожу тебе ребенка, обязательно сына. – На этом их разговор должен быть закончен, потому что девушка действительно устала.