Сутки полного игнорирования, никаких разговоров, никаких поцелуев и банальных прикосновений. Она даже ушла спать в спальню к Кэтрин, точнее, до часу ночи просидела у мальчиков, а потом не пришла в спальню. Утром служанки доложили, что молодая мать проспала в комнате Кэтрин, быстро позавтракала и пошла на прогулку с мальчиками. Сначала Рихарду показалось, что в этом нет никакого умысла, просто Лили сильно утомилась и хочет побыть одна, но когда девушка никак не отреагировала на попытки мужа поговорить – Байер насторожился и пытался припомнить момент, когда сделал что-то нехорошее. Вроде, не изменял, не говорил глупостей или оскорблений, был деликатным и, совсем на днях, дарил подарки.
Он сидел в своем кабинете и смотрел в окно, которое выходило во внутренний двор, где на лавочке сидела Лилиан с книгой в руках, рядом с ней стоит двойная детская колясочка. Видимо, один из мальчиков стал плакать, чем моментально привлек внимание своей матери. Лилс поднялась с места, взяла ребенка на руки и принялась убаюкивать его. Судя по всему, это был Кристиан, который до безумия любил две вещи: голосить и маму. Рихард облокотился о косяк у окна, с какими-то пустыми глазами смотря на своего малыша и набирая номер телефона охраны, чтобы те привели к нему в кабинет Аву. Эта девушка в последнее время больше всего проводила время с детьми, а, следовательно, и с Лили, и просто обязана знать хоть какую-то, но причину депрессии миссис Байер.
- Доброе утро, Ава. – Произнес Рихард, не отрывая взгляда от окна, когда в кабинет ввели девушку. – Как проходит твоя работа, всем довольна? Есть какие-то жалобы, или наоборот – пожелания? – Мужчина указал рукой в сторону кресла перед столом, повернувшись к рыжей и сам сел за стол. – Видишь ли, дорогая Ава, ты можешь быть мне очень полезна. В последнее время моя супруга сама не своя, не желает ни с кем говорить, особенно со мной, может, ты знаешь, в чем причина? Как ни крути, ты няня моих детей, а сейчас Лилиан так заботливо предоставила тебе время на отдых. Это очень не похоже на неё, учитывая, что она предпочитает проводить больше времени с детьми вечером и перед сном, чем утром.

выглядит так
Сначала ей хотелось убить его. После часа бессмысленно пролитых в подушку Кэтрин слез девушка решила что истерика - скорее показатель ненастоящей боли чем истинной, к тому же она и без того слишком часто в свое время устраивала скандалы, притом как правило по мелочам. А зачем сейчас что-то разбивать и попусту сотрясать воздух, если это все равно не изменит натуры её мужа? Лучше просто тихо-мирно переехать в другую также предоставленную Лилс комнату, в которой как раз есть замечательный замок. Рано или поздно ей придется высказать все Рихарду в лицо, но пока что Лилиан боялась делать это, подсознательно чувствуя что пока не готова к этому серьезному разговору. Ава определенно заставила её о многом задуматься, но несмотря на все пролитые в ту одинокую ночь слезы, девушка не ненавидела её. Ава ведь ни в чем не виновата, она всего лишь девочка, которую приучили делать все что велят и не перечить, конечно она не могла сказать "нет" хозяину города и вынуждена была исполнять все его желания, а добровольно и с удовольствием, или же наоборот - уже другой вопрос, думать над которым не хотелось. Просто игнорировать его, это сложно, но вполне реально, было бы желание. Лили допоздна сидела с малышами, а после проспала почти до двенадцати в комнате Кэтрин. Завтракала тоже в одиночку, специально поинтересовавшись у служанки, где сейчас Рихард, чтобы быть уверенной в том что он внезапно не нагрянет в столовую. Пару раз они пересекались, но девушка смогла пережить эти короткие встречи молча и без эмоций. Конечно это было непросто, даже более того - больно! Но как быть иначе, Лилиан не представляла. После завтрака она снова пошла к сыновьям, а через пару часов собралась с ними на прогулку, прихватив с собой книгу, чтобы было чем заняться, сидя на лавочке во внутреннем дворике особняка. Байер постаралась выглядеть как можно лучше, угробив утреннее время на то, чтобы скрыть следы бессонной ночи. Получилось неплохо, косметикой Лилиан сумела нарисовать ту, которой все равно что творится в её же душе, смогла изобразить девушку, которая стопроцентно жива и не чувствует боли.
Погода была вполне теплая, поэтому Лилс ограничилась тем что взяла темный шарф, чтобы прикрыть плечи и горло, а вот мальчиков укутала потеплее, их иммунитет явно не столь же крепкий как у неё, а Лили меньше всего на свете хотела, чтобы её дети заболели, особенно по её же вине. Время от времени она кидала короткие взгляды в сторону кабинета мужа, порой казалось что она видит его там, также смотрящего в окно, но тогда девушка быстро отводила глаза и убеждала себя. что ей показалось. Кристиан заплакал и ей пришлось оторваться от книги, чтобы взять его на руки и начать осторожно убаюкивать, напевая уже наверняка ставшую для мальчиков привычной тихую песенку, колыбельную. Погода, поначалу такая приятная, с теплым солнцем, стала не то чтобы портиться, но ветерок становился все более ощутимым, заставляя Лили зябко поводить плечами. Пора было возвращаться в дом, хотя там пришлось бы снова нехотя улыбаться, чтобы избегать тем самым глупых вопросов о самочувствии, надо будет снова бегать резвым хомячком по всему дому, а если вдруг Рихард решит найти её и разобраться в чем дело, вообще весело будет! Тогда действительно начнутся бега от одной комнаты в другую, чтобы в конце словно по игре в лабиринт оказаться в комнате Кэтрин и запереть её изнутри. Но тогда стоит успеть забежать на кухню, чтобы взять хоть что-нибудь съедобное. Боги, как все сложно...

Недоверие к мужчинам – это у нее в крови, это внутри нее, в ее жилах, мышцах, костях, в каждой клеточке тела, в каждой частичке. И Рихард Байер, он вовсе не исключение из этого правила, напротив – он лучшее из подтверждений. Простейшая логика отказала девушке, она вроде как и забыла про то, что является точной копией отца, не матери. В голову лезли совершенно иные факты, факты пугающие, но такие… такие мерзкие.
Так, последние несколько дней, Ава стала обдумывать возможность того, что Рихард Байер является ей биологическим отцом, и, более того, знает об этом. Знает об этом с самого начала, знал еще до их фактического знакомства. Вы ведь помните – помните как он говорил ей про то, что знает ее маму, с какой мерзкой улыбкой это произносил? А потом – потом уже эта странная работа, где она не должна делать ничего особенного, где ей платят огромные деньги, где ее никто (по крайней мере, так обещал девушке Рихард), в то время как до этого она работа за просто так, за кормежку и крышу над головой, и за сомнительную безопасность, когда вроде как охранники по углам зажимают, но бить не бьют, особенно, если сопротивляешься. Наверное, он ее взял поэтому – потому что чувствовал себя виноватым, или просто… ну, просто так. Тот факт, что они не слишком-то похожи, ее не смущало, то, что они занимались сексом тем более (во многих семьях инцест был совершенной нормой), но очень задевало другое: Ава ведь видела, как он вел себя с сыновьями, и в душе невольно ворчало нечто вроде верности.
Впрочем, сейчас – сейчас ее меньше всего волновало то, что чисто теоретически он может быть ее отцом. От удара девушка только втягивает голову в плечи, подобное для нее в совершеннейшей норме, но вот когда у щеки оказывается лезвие, тихонько ойкает от страха. Знала бы девушка, что это не самое страшное…
Страшное начинается когда Рихард поднимает ее на ноги – за волосы. Все это происходит за считанные мгновения, и она просто не успевает поставить ноги правильно, на мгновение теряет равновесие – и тонкое, острое, длинное лезвие мягко, словно в масло, проникает ей в плот – чуть ниже тонкой, изящно очерченной ключицы. Рихард этого даже не замечает – он подносит уже окровавленный нож к ее лицу, а Ава боится даже пискнуть. Вернее, нет – не так. Воздух не проникает в легкие, голова болтается так, будто бы у нее не шея, а веревочка, а пальцами она пытается зажать раненое плечо. Она даже головой кивнуть не догадывается, сейчас его вопросы – это слишком серьезно для нее; страшно. Так страшно, что хочется ударить его – хотя бы этим самым ножом – и убежать.
Хороший папа, не правда ли? Аве кажется, будто бы он специально это сделал - специально пырнул ее ножом для бумаги. Ее другой папа, он был гораздо лучше.

Отредактировано Ava Brown (18.09.2011 03:14:46)

Байер сделает всё, чтобы сохранить счастье в семье, всё, чтобы его мальчики росли в крепкой и дружной семье, безо всяких забот и переживаний, всё, чтобы Лилиан была счастлива и думать забыла о прошлом, которое будет терзать её по ночам. Чтобы добиться всего этого Рихард готов прямо сейчас перерезать горло этой рыжей, которая, возможно, рассказала Лилиан о том, что случилось много месяцев назад.
Вместе с этим, Рихард злился и на свою глупышку-жену, которая поверила Аве, хотя, смотря что девчонка рассказала… В любом случае, Лили не должна была так реагировать, Рихард несколько месяцев пытается запихнуть в её милую головку одну простую истину – если хочешь что-то сказать, покричать или поплакать – не надо себя сдерживать, надо поговорить об этом, обсудить проблему, и тогда обоим станет легче. Самый банальный пример: случай на празднике города, когда Лилс поступила подло, да и девушка сама в этом созналась, и неправильно истолковала слова мужа. Ему нужен был перерыв, немного подумать о случившемся, подготовиться к серьезному разговору с девушкой, а та перенервничала настолько, что родила мальчиков раньше положенного срока, и теперь приходилось ухаживать за ними в два раза интенсивнее. Байеру ещё предстоит напомнить своей молодой и красивой жене, что ей нельзя волноваться, иначе у неё пропадет драгоценное для детей молоко, а найти кормилицу очень сложно.
- Хорошенько запомни мои слова, Ава, если захочешь ещё раз кому-нибудь рассказать о нас в прошлом, подумай раз сто, а потом ещё столько же, когда откроешь рот, ибо мне ничего не стоит нарисовать такой же красивый шрам твоим ближним родственникам. Я понятно объяснился, дорогуша? – Рихард отпустил девушку, понимая, что в таком состоянии она вряд ли сможет сказать что-нибудь толковое или даже банально кивнуть головой. – Поднимись к Адаму, он заклеит твоё боевое ранение, пообедай и приступай к работе, миссис Лилиан сегодня будет очень занята. – Вернее, хорошенько наказана за очередное глупое поведение. Господи, когда она наконец начнет вести себя как взрослая, а не подросток-переросток, который не знает, чего хочет получить от этой жизни!
Конечно, это поведение уже порядком надоело Байеру, он собирался буквально вправить мозги девушке, чтобы начали трястись поджилки, когда видит мужа, как у её предшественниц, ибо никому из них Байер не позволял подобного поведения, а Лилс оказалась таким исключением, что Рихард сделал в своё время ошибку, потакая ей всяческими способами. Хватит, девочке пора взрослеть.
Рихард вышел из кабинета, прикрывая его, когда заметил идущею по коридору Лили. Она была без детишек, похоже, уже уложила их спать, и теперь направлялась в комнату Кэтрин.
- Лилиан! – громко окликнул её мужчина, но девушка даже не удостоила его своим взглядом таких любимых шоколадных глаз. Рихард быстро нагнал её у дверей спальни сестры и прижал девушку к стене, развернув лицом к себе. – Может, соизволите объяснить своё поведение, миссис Байер? Или решили вспомнить бурную молодость и поиграть в молчанку. Так вот я вас разочарую, потому что пора взрослеть! – Он не сильно схватил девушку за ладонь и потащил в сторону их спальни, а после этого чуть подтолкнул к кровати, закрывая дверь за ключ, чтобы им никто не посмел помешать.