Фрост, черт побери, проснулся не в самом лучшем расположении духа, даже несмотря на то, что ночь провел весьма и весьма бурно, хотя наверное правильнее сказать - именно потому, что ночь провел весьма бурно. Наркотики, алкоголь, девочки, одни из самых лучших девочек борделя, хорошо еще ему взбрело в голову предохраняться, потому что он редко использовал уже порченный товар, тот, заплатить за который могли клиенты и пользовались ими. Этому его пожалуй отец научил - не стоит трахать то, что трахают другие, потому что точно нельзя составить весь список тех, с кем эта шлюха была до тебя. Фрост сбросил с себя руку спящей шлюхи и выбрался из кровати, направляясь прямиком в ванную, холодный душ. Затем выглаженная рубашка и брюки. Рукава рубашки закатать, потому именно в это время года с батареями что-то случилось, а ремонтник до сих пор не исправил. Они жарили так, что бедные девочки спали вовсе без одеял. Похмелье, солнце и его блики, играющие на недавно выпавшем снеге, который обещал растаять к обеду. Даже в это время года снег был редким явлением. Опять чертов грязный фургон, опять испуганные девицы. Некоторых из них сразу же вывели на свет божий - тех, что были обещаны ему уже давно, либо за долги их родителей, либо за то, что их купил еще в младенчестве его отец. Симпатичные, ухоженные, явно знающие цену собственному телу. Их уже увели к зданию. Некоторые, по которым Фрост скользнул только взглядом, останутся в фургоне, пойдут в другие бордели, более дешевые, где воспользоваться ими смогут почти любые мужчины пустоши. Заканчивают они обычно не самым лучшим образом. Но одна из них зацепила его взгляд так, что он даже сам поднялся в фургон, чем удивил охотников в том числе и того, с кем привык работать. Ее глаза, большие и почти синие, не голубые, а именно синие. Как у нее, почти. Фрост нахмурился и подошел к девушке, жестом показывая охране, чтобы отлепили от нее ребенка, которая жалась к ней. Когда малышку подняли, она показалась ему даже добротной, той, что можно доработать. Он кивнул, и пятнадцатилетнюю тоже увели в здание. В фургоне остались только несколько девушек, которые жались в углу, а в середине остались только Фрост и Мишель.
- Мы поймали ее в городе. Пыталась продать безделушку. Ничего особенного, даже не собирались показывать.
Фрост усмехнулся и протянул руку в сторону одного из охотников, кивая на бутылку воды в его руках. Мужчина бросил Даниэлю пластиковую емкость. Свободную руку он протянул девушке, и когда она после небольшой паузы вложила свою измазанную в песке руку в его, он поднял ее на ноги и отпустил, доставая из кармана белоснежный платок. Смочив его водой, Фрост приподнял подбородок Мишель и медленно стер с ее лица грязь. Тут девушка не сказать, чтобы заметно преобразилась, по крайней мере стали отчетливо видны красивые скулы, тонкий носик, пухлые губы, персиковый цвет лица. Платок он вложил ей в руку, словно пропуск в новую жизнь. Пальцем провел от ее шеи до живота, обрисовывая фигуру, слишком худовата, но и это поправимо.
- Тех, что уже увели - сперва к врачу, если понадобится - то к надзирателю.
Затем он кивнул своему охраннику.
- А ее отвезите ко мне. Пусть Оливия займется ею.
Сейчас у него было достаточно текущих дел, поэтому увидит он девочку только к ночи, что было даже к лучшему. Фрост ушел в сторону борделя, а его охранник вывел Мишель под руку из фургона, сажая в другую машину.
- Что ж девочка, тебе повезло. Смотри не испагань все.

- Нет, вы только посмотрите! Такая чумазая была!
За пару часов проведенных с девушкой служанки заметно расслабилась, признав в ней скромную простушку, которая и мира-то не видела. Это им понравилось, ведь большинство девушек, перебывавших здесь, считали себя выше их. А эта вела себя сдержанно, больше молчала, скромничала, кажется даже боялась немного, вот служанки и расслабились.
- Убери его, пока Оливия не увидела!
Они спрятали свитер, ведь девушка их попросила(!).
Фрост вошел в особняк ближе к ночи, когда все дела были улажены, а те, что не были - остались до завтра. Сейчас ему просто не терпелось ... поесть. Запихнуть в себя солидный кусок мяса, запить все это чем-нибудь горячительным, вроде ракетного топлива и уволиться спать. У порога его ждала Оливия, она конечно услышала машину, хотя было заметно, что девушку уже клонит в сон, и Фрост сперва не понял, почему она в таком случае не спит, ведь если ему понадобились ее услуги - разбудить он всегда мог.
- Даниэль! Ты так поздно, я уже успела соскучиться, сию минуту накроют на стол.
Кончено, Оливия не могла заменить ему его вечно недовольную жизненными устоями, но все же такую любимую, жену. Хотя она и пыталась выполнять все то, что раньше делала Она. Но одно знала точно - Фрост не собирается заводить с ней детей, просто она ... живет здесь, спит с ним, иногда развлекает его, просто .. она наверное и не претендует ни на что другое. Глупая. Ведь всем женщинам известны приемы, когда так легко завладеть умом мужчины и его чувствами, здесь же словно было понятие, вечная ее уверенность  том, что она - ниже его.
- Я поем в кабинете, иди спать.
Все четко - устал, никаких развлечений, хотя после сытного ужина все могло сто раз поменяться.
А в другом конце особняка творилось что-то судьбоносное.
- Ты что с ума сошла! Хозяин четко дал понять, что хочет поесть и отдыхать, а ты ему хочешь девчонку подсунуть!
- Это не я сошла с ума, а ты сошла с ума! Ты посмотри на нее, такая чумазая была, а сейчас - прямо глаз не отвести. Она так похожа на нее, на бывшую хозяйку! Не ты ли мечтала избавиться от Оливии - вот тебе шанс!
Никто, казалось бы, и не замечал брюнетку, которая следила за оживленным разговором служанок. Те в свою очередь, наконец-то, сошлись во мнении, что девушку все же надо показать хозяину. Одеть решено было в нижнее белье и в почти прозрачный халат, решение было принято из-за времени суток и желание Фроста побыстрее добраться до кровати. И лучше, чтобы после сытного ужина рядом с ним оказалась Мишель, а не Оливия.
Даниэль прикончил второй по счету бокал красного вина, хотя для него это - что мертвому припарка. Когда дверь открылась, а на пороге возникла Мишель, а чуть позади нее одна из служанок, он никак не мог понять, что это вообще за представление. Шлюх он не заказывал, а девушка была одета так, словно была здесь для конкретной цели. И только сквозь дурман усталости он начал припоминать, что купил одну из девушек для себя.
- Девушка, которую привезли утром, господин Фрост.
- Ты шутишь, наверное.
Вырвалось у него, когда он поднялся и обошел стол. Служанка улыбнулась, довольная произведенным эффектом и испарилась, закрывая за собой дверь.
Черт, я подозревал, что она симпатичная... но не настолько.
Все же была в ее позе какая-то скованность, что-то даже мальчишеское. Волосы скрывали почти половину лица, и наощуп оказались мягкими. Конечно он подошел к ней, рассматривая уже не так, как в фургоне, а более ... по-домашнему, что ли.
- Есть хочешь?

Конечно хочет, все они хотят есть, как только попадают в комнату почти что с кучей еды, в их понимании. А в понимании Фроста ужин был несколько скуден. Жаренное мясо, овощи, бутылка хорошего вина, которую передал ему один из охотников, как скидку на покупку девушек. Ведь времена становились все хуже и хуже, красивых женщин все меньше, а если рождалась девочка, от нее порой просто отказывались, словно в древнем Риме. Муж уходит на войну, оставляя беременную жену дома, и писал ей письмо о том, что если родиться мальчик, пусть назовет его в честь кого-то из семьи, если же девочка - судьбу ее решат боги, потому что ее попросту оставляли в специально отведенном для этого месте. Младенец либо умирал, либо его подбирали богатые люди, чтобы потом сделать рабыней. Незавидная судьба и мало что теперь изменилось. Власть живет в свое удовольствие, теперь еще и пожиная плоды от выгодного брака с его красавицей- сестрой, потеряв при этом все беспокойные мысли о каких-то выбрыках со стороны старого друга-Фроста. Испуганная, хоть и не редкость, но неприятно. Будто бы он чудовище какое-то, хотя и не удивительно. Служанки наверняка просвятили ее о том, что можно, а что нельзя. Ведь если она сможет увлечь его, то останется, если нет - скорее всего судьба ее будет такой же, как и у тех девушек из фургона, которых он отобрал ранее. Белье смотрелось на ее персиковой коже так, словно его не было вовсе, почти не оставляя просторов для фантазии, так что халат явно был лишним.
- Хорошо, тогда идем к столу. И не бойся, я тебя не съем.
Хотя слюнки так и текут, ничего уж не поделаешь. Пододвинув ей стул, поставив перед девушкой тарелку и приборы, Даниэль вернулся на прежнее место, поэтому теперь они оказались друг напротив друга, а между ними - массивный стол хозяина.
- Положи себе мяса, небольшой кусок. Немного овощей, и ешь медленно. Понимаю, что ты голодная, но если будешь спешить, придется лечить желудок, сперва - всего понемногу, потом разберемся с твоим рационом.
Он говорил так, словно завел себе домашнего зверька, и этим зверьком стала Мишель. Конечно теперь о ней придется заботиться, но это не в тягость, ведь взамен она будет отдавать ему свое общество, свою красоту, которую он, удивительно, но разглядел в ней. Даже кажется Оливия уловила суть, не зря же так прилипла к нему, как только он появился на горизонте сегодня вечером. Дэн взял со стола яблоко, так как свою порцию он уже прикончил, и откусил значительный кусок. Яблоко оказалось кислым и сочным, что сок даже потек по пальцам. Когда Мишель дожевала последний кусочек мяса, все еще уставившись взглядом в тарелку, мужчина подал голос.
- Мишель, посмотри на меня. У тебя удивительный цвет глаз. Будь ты даже с ног до головы в грязи вымазанная, тебя это не спасло бы от участи отужинать со мной. Расскажи о себе.

Ничего интересного и правда. Типичная история девушки из простой семьи. Конечно странным был тот факт, что ее оставили, видимо ей повезло, везло. Скромная, напуганная, хотя все они поначалу такие, а как только дашь им немного воли - начинают садиться на шею. Фрост такого не позволял, даже Оливия знала, что могла в один миг потерять все и отправиться в бордель. Даже мать его внебрачной дочери осталась в доме только благодаря Лилиан, которая надавила на жалость Фроста. Мать должна хотя бы видеть ребенка, а пока жены у Даниэля нет - пусть живет здесь. Дети быстро забывают все плохое, одни люди в их сердцах занимают места других так же быстро, как осень приходит на смену лета. Дэн чуть склонил голову набок, понимая, что жутко устал и сегодня точно будет лишь ознакомительное знакомство, хотя еще утром, увидев ее, планы были совершенно иными.
- В простоте есть своя красота, Мишель. Такие глаза, как у тебя - редкость. Такая скромность и податливость, надеюсь ты останешься такой и далее.
Фрост поднялся и обошел стол, облокачиваясь о него рядом с креслом девушки, внимательно вглядываясь в нее не взглядом голодного мужчины, но взглядом хозяина.
- Давай заключим с тобой некое соглашение. Ты должна знать, что я всегда держу свое слово. Так вот, я даю тебе слово, что деньги, уплаченные за тебя уйдут твоей семье, плюс ко всему, я добавлю еще на лекарства для твоей матери. Позволю написать письмо твоему отцу, естественно, я прочту его. Если кому-то из твоих братьев понадобится работа, я могу помочь и с этим. Уверен, это гораздо больше, чем ты могла ожидать. В письме ты подробно изложишь, что вся благодать будет действовать ровно столько, сколько они будут воздерживаться от контактов с тобой и любых действий, которые могут навредить мне через тебя. Естественно, в соглашении есть пункт и для тебя. Ты не будешь пытаться сбежать, а я не буду запирать тебя в твоей комнате, ограничивать в передвижениях по особняку и любых занятиях в пределах разумного.
Он не стал говорить ей, что в его лице она может найти не только хозяина, который обещает так много, но и семью. Ей может быть дана возможность родить ребенка, и не одного. Ей дано куда больше, чем любой другой женщине, исключая малышку Лилиан, которой пришлось уйти к Рику, чтобы их деловые отношения продолжались. Конечно Рихард клялся в любви к его сестре и в том, что делает все это лишь ей во благо, реальность была такова - у Фроста не было выбора, потому что весь его бизнес как- никак зависит от хозяина города, любой бизнес Парижа зависит от Рика, так что его сестра - лишь ... сопутствующий ущерб на пути к величию. Юношеский максимализм? Уже давно нет, ведь и у Фроста все лимиты на безумства давно закончились, теперь он хотел тихую гавань и сообразительную женщину. Байер так или иначе получил бы ее, любыми путями. Он, выросший в окружении женщин, продававших свое тело по собственной инициативе или нет, он умел ценить те остатки жизни, которые могла подарить девушка вроде его сестры или вроде Мишель. Он любил Лилиан, больше, чем кого бы то ни было, он желал ей только самого лучшего, это самое лучшее ей мог предоставить Байер. Остается только надеяться, что она возьмет это самое лучшее и превратит в нечто прекрасное.
- Завтра, если у меня будет время, разберемся с твоим новым гардеробом. Не думай, что ты будешь ходить по особняку в таком виде, служанки слишком буквально поняли мой сегодняшний приказ.

- Но я об этом не жалею.
Он говорил о приказе, который служанки поняли буквально. Ведь теперь он мог осмотреть ее тело во всей красе. Пока еще слишком худая, тем не менее - немного хорошего питания, и она станет самой желанной конфеткой во всем его цветнике. Хотя он и сейчас уже хотел ее, но ... Фрост ведь сказал ей, что всегда держит свое слово, незачем ей считать, что это не так. Он проводит пальцем по краю ткани у ее живота, чуть распахивая полупрозрачный халат, проводя пальцами по шелковистой коже. Конечно над девушкой поработали, постарались на славу, даже запах едва уловимый, похожий на грейпфрут. 
- Даниэль. Когда мы дома и нет гостей, зови меня по имени. И не надо расписывать так категорично. Если у нас с тобой все будет хорошо, ты сможешь видеть свою семью, может пару раз в год, этого вполне достаточно, чтобы они знали, что у тебя все хорошо. Но до такого доверия нам еще далеко, .. всему свое время, Мишель.
Все же, что-то в ней было, что-то чарующее, прямо как в песне - вспомнил всех, кого любил, с кем хотел быть рядом. Его пальцы скользнули выше, медленно, пока не дошли до шеи и не зарылись в короткой прическе. Шелковистые волосы щекотали пальцы, а как приятно было наблюдать за тем, как замерла девушка, пытаясь предугадать, что будет дальше. Ведь если за ней так следили, так оберегали, наверняка никто не касался ее так. Хотя плохо оберегали, раз уж она попалась охотникам. Самое неприятное в таких делах было как раз то, что девушку видели охотники, что они доставили ее, как рабыню ему, хотя ... кто признает в чумазом "мальчишке" красивую девушку, которая стояла сейчас перед Дэном. Ему захотелось ее поцеловать, и он не отказал себе в этом удовольствии. Но поцелуй был не алчущим, не глубоким, без грамма грубости, он просто коснулся своими губами ее, и задержался на них чуть дольше, чем позволял целомудренный поцелуй. Когда он оторвался от ее губ, то приблизился к ее уху, все еще поддерживая девушку за шею. Горячий шепот обжег ее мочку.
- Если бы не чертовы дела, я бы уже был с тобой.
Но сейчас ему проще все скидывать на усталость и наличие текущих дел, чем на какое-то непонятное желание растянуть их непосредственное знакомство. Тем не менее, у них еще будет много времени для того, чтобы узнать друг друга получше. Для обыкновенной разрядки у него есть любая шлюха в борделе, а Мишель он отводит совсем другую роль, а справится ли она с ней или нет - время покажет.