Как только они вошли в дом, Джэк незаметно одними глазами огляделся в поисках сестры, которая могла так некстати выскочить из какой-нибудь комнаты и наткнуться на них в самый неподходящий момент. К счастью, подобного не произошло по одной простой причине – её не было дома, а на тумбочке возле выхода лежала записка «любимому братцу» с витиеватой ярко-красной надписью. Подтолкнув Сильвену вперёд, он как бы невзначай стянул бумажку и тут же спрятал её в карман пиджака. Стоило поволноваться о том, чтобы новая девочка не заметила подобной записки в руках того, кого она по умолчанию должна была, как минимум, бояться. И, кажется, она всё же не заметила. Что именно было  написано в записке, Морган решил прочесть позже, вначале требовалось дать возможность отдохнуть его пленнице и прийти в себя после новости о том, что он будет её «Хозяином». Да, именно так, с большой буквы. Другого отношения от неё он не собирался добиваться, по крайней мере, пока.
Он молча довёл её до комнаты сестры, провёл внутрь и закрыл дверь, оставаясь наедине с запиской и любопытно её разглядывая.
«Что же за подарок на этот раз ты мне принесёшь, сестрица?» – он усмехнулся, читая – «Я уехала на три дня к подружке! Не скучай! Вернусь, поделюсь впечатлениями!» – его лицо стало до банальности задумчивым, – «Конечно, позвонить было сложно, иначе получила бы отказ. А так, можно не беспокоиться! Любит же она ставить перед фактом...»
Немного повертев в руке чуть смятую бумажку, он вздохнул и набрал её номер, отходя от двери, за которой осталась Сильвена. Длинные непрерывные гудки через пять минут и шесть наборов повтора дали ему понять, что разговаривать с ним и выслушивать его нравоучения маленькая девочка не собирается. Не смотря на её совершеннолетний возраст, Джэк откровенно считал её ещё ребёнком. Умная, весёлая, задорная, немного обезбашенная она чем-то была похожа на Сильвену. Или это Сильвена напоминала её? Впрочем, не важно. Сейчас предстояло ещё познакомиться поближе с его новой спутницей, чтобы понять, правильны ли его догадки в этом плане?
Дойдя до кухни, он выбросил в мусорное ведро записку, предварительно смяв её, и заглянул в холодильник. Какое-то мясное рагу, что-то из первого в кастрюле, овощи, фрукты... Джэк понял, что разогревать что-либо или тем более готовить, настроения у него на данный момент точно нет, а есть хочется. Гувернантку он уволил ещё на прошлой неделе, когда узнал, что она стащила у него десять баксов. Мелочь, конечно же, причём полнейшая, за которую и не купишь ничего, но, тем не менее, факт оставался фактом и повлёк за собой логичные последствия. В последнее время готовила сестра, а ещё чаще ел он вне дома, поэтому торопиться с тем, чтобы кто-то занял место гувернантки, смысла он не видел. По крайней мере, до тех пор, пока сестра не начала бы канючить, а она пока и не начинала. Оставался только один вариант, который мог бы устроить и его, и накормить его пленницу. Но для начала, он решил подготовить кое-что...
Усмехнувшись, он нашёл баночку с солью, она была железной с рисунком корабля дрейфующего на волнах океана. Потом порылся в ящике стола, нашёл завалившийся в него фломастер, (к слову, сестра любила их раскидывать, где ни попадя) и размашисто написал оранжевыми буквами «Мышьяк». В действительности, ничего подобного в его доме не было, но откуда ж кому знать? Поставив баночку в одну линию с химикатами для мытья посуды и прочего на полочку с прозрачными дверцами, он решил навестить Сильвену.
Приоткрыв дверь, Морган остановился в проходе, закинув одну согнутую руку в локте на дверной косяк и облокотившись об него таким образом. Девушка была напугана, это он и без того знал, но сейчас её руки, уложенные на груди, словно защищающее самое ценное, что у неё осталось, выдали её с головой даже больше, чем она могла себе позволить. Он улыбнулся, той самой улыбкой, в которой расплываются при виде маленького миленького щеночка, у которого глаза добрые-добрые и такие невинные, что внутри всё сжимается.
– У меня будет к тебе первое задание, – после некоторой задержки сказал он спокойным, почти равнодушным тоном, обращая внимание на реакцию блондинки, – ты должна будешь разогреть поесть и составить мне компанию в этой вечерней трапезе. Пойдём, я покажу тебе, где кухня.
Протянув девушке руку, Джэк дождался пока она подойдёт к нему, и молча провёл её к первому рабочему месту. Там же, он жестом указал на холодильник и на остальные достопримечательности, коими были рабочие инструменты: посуда, микроволновка и прочее.
– Накрой стол для нас двоих, пожалуйста, а я пока схожу в душ.
Решение оставить девушку одну пришло далеко не внезапно, нужно было посмотреть вначале, насколько она сообразительна и насколько она хочет жить. Не заметить его маленького розыгрыша с «мышьяком» было просто невозможно.

Джэк особо не торопился вылезать из душа, прохладная вода смывала все заботы за день и заставляла забывать о работе, забывать обо всём, что не касалось предстоящего вечера. Но находится там вечно, он не собирался, вышел из кабинки, обтёрся полотенцем, накинул на плечи домашний халат, приоткрыл дверь, чтобы выйти, и тут же услышал, доносящийся из кухни, приятный запах еды. В животе подгоняюще заурчало. Через мгновения он уже вошёл на кухню, оглядывая аппетитным взглядом тарелки с интересным изобретением кулинарного искусства, замечая вино, а после перевёл такой же взгляд на девушку и одобрительно кивнул.
– Вкусно выглядит, – констатировал он, присаживаясь за стол и беря бокал с вином в руку.
– Выпьем за знакомство, и не будем ссориться? – голос прозвучал дружелюбно, губы окрасила такая же улыбка... И в этот момент его взгляд заметил ту самую полочку, на которой подозрительно отсутствовала баночка с солью и фальшивой подписью. Но сразу вида он решил не подавать, только глаза в момент замечания коротко прищурились. Конечно, это была промашка, причём сильная со стороны Сильвены.
«Хозяйничать в чужом доме это одно, а вот прятать улики... Надеюсь, еда не слишком солёная...»
Они выпили, Джэк сделал только глоток и тут же принялся за еду, рассчитывая, что блондинке не требуется для этого отдельного приглашения. Осторожно попробовав первый кусочек, он удивился, обнаруживая, что блюдо оказалось очень вкусным, и разве что чуть не заурчал, как кот, от удовольствия даже прикрыв глаза. Прожевав первую порцию, он всё же не удержался, чтобы не сказать:
– Там баночка стояла на полочке, – указав пальцем на пустующее место, он продолжил, изменив тон, будто делая замечание, – клади, пожалуйста, всё на свои места. Я люблю порядок.
В следующую секунду он отправил к себе в рот вторую порцию вкуснятины, почти не отрывая пристального взгляда от девушки.
– Может быть, расскажешь о себе? – предложил Джэк после некоторой паузы. Сейчас он вёл себя миролюбиво и доброжелательно, просто считая промашки, которые делала девушка. Считая и запоминая.

Отредактировано Jack Morgan (18.08.2011 00:04:06)

На Джэка не действовали подколки Сильвены. Если она действительно хотела его задеть своим поведением, то этого у неё явно не получалось. Он лишь мысленно усмехнулся на замечание о почерке. «Детка, когда ты своими ручонками писать училась, я ими учился людей убивать». – Скажи он это вслух, разговор перевёлся бы, возможно, в другое русло, поэтому он промолчал. На работе при людях Джэк Морган не допускал бы к себе подобного отношения, но здесь дома у него была немного иная игра. Он присматривался. Перед ним сидела несчастная, обозлённая на весь мир овечка, строившая из себя тигрицу с острыми коготками, да вот только не знала она, что с Морганом лучше быть податливой кошечкой.
Он внимательно слушал её рассказ, не прекращая съедать приготовленный ужин и, чувствуя, что чего-то не хватает, какой-то маленькой пикантности, которая могла бы быть во время разговора. История её, впрочем, оказалась бесполезной, ничего нового и удивительного он для себя не выяснил, кроме того, что Сильвена уж очень гордится тем, что у неё хватило сил издеваться над охранниками.
Когда послышались ответные вопросы, Джэк отправил в рот последнюю порцию куриного филе, и, взяв бокал, поднёс его к своим глазам, глядя через тонкое стекло на девушку, на её разбитые губы. Знал бы он, что всё обернётся именно так, то наверняка предпочёл бы сохранить целостность кожных покровов этой вещички.
– Губа не болит? Задаёшь много вопросов, – бровь вопросительно поднялась вверх, а в голосе не было и грамма угрозы, даже забота какая-то.  Он склонил голову на бок, словно выглядывая из-за бокала, и усмехнулся. – Раздевайся. – Фраза была брошена между делом, но это не означало, что слушаться её не стоит, хотя он и не ожидал, что Сильвена тут же бросится выполнять его указания. Откинувшись на спинку стула с бокалом в руке, он не сводил взгляда с девушки, поправив влажные после душа волосы на голове свободной рукой и продолжая говорить:
– Прежде всего, теперь ты моя собственность. И я не обещаю тебе, что всё в твоей жизни наладилось. Можно даже сказать наоборот, если раньше ты знала чего ожидать от жизни, то теперь у тебя нет этого знания. Ты должна будешь научиться всего одной вещи – следить за моими словами и выполнять мои указания в точности, даже если это и не является приказами, к которым ты привыкла. Для начала я хочу, чтобы ты называла меня своим Хозяином. В случае, если ты не будешь меня слушаться, я не буду тебя избивать, но тебе будет намного больнее, уж поверь.
В доме было тепло и даже жарко, впору включать кондиционер, а вот от тона разговора напротив веяло холодом. Допив вино, он налил себе полный бокал и пододвинул бутылку по столу ближе к Сильвене, загадочно прищурившись.
– Сядь на неё и продолжай ужин в обнажённом виде. Горлышком внутрь, и старайся не пролить вино, – решил он уточнить, предсказывая возможный ход мыслей Сильвены.
«Так будет значительно пикантнее...»
– Конечно же, ты можешь отказаться, если не хочешь, – неожиданно продолжил он, – но в таком случае, это повлечёт за собой неприятные для тебя последствия. Так что можешь подумать и выбрать, что для тебя больше подходит. Я понимаю, что у тебя сегодня был не лучший день в твоей жизни и считаю, что тебе нужно отдохнуть, поэтому последствия мы перенесём на завтра. А сегодня я над тобой издеваться не буду. – Под конец речи его улыбка стала хищной, и он добавил, облизав губы, – Почти не буду.

Сколько смысла в словах, когда от тебя ничего не зависит? Бойся, если озвученное желание вдруг начнёт исполняться. Страшись, если есть тот, кто может его исполнить. И пусть твой голос дрогнет, когда ты начнёшь молить Его о пощаде. Да не услышит он уже более, не воспримет из уст твоих иных желаний, ибо сказаны они будут не вовремя.
  Каждый новый глоток вина расслаблял разум, оставляя хозяину только рассеянность... Так можно было бы сказать, судя по его виду, немного невнимательному взгляду, бегающему по фигуре девушки, пошловатой улыбке, как реакции на увиденное, но только в том случае, если бы Джэк не был так увлечён новой игрушкой, строптивой, гордой, очаровательной и такой наивной, что от каждого её движения становилось только горячее. Пальцы скользили по поставленному на стол вновь опустевшему бокалу, вверх и вниз, когда Сильвена начала раздеваться, явно заигрывая с Джэком. Фантазия начинала разыгрываться, красотка была превосходной соблазнительницей, даже несколько ссадин на её коже казались чем-то привлекательными. Но, по правде сказать, мужчина даже немного удивился, поскольку не последовало никаких комментариев после его слов, словно правила его игры были приняты с первого раза. Удивление же это продлилось недолго. Бутылка оказалась в руках Сильвены, она сделала один глоток, Джэк внимательно следил за её действиями, и его рука остановилась, едва заметно сжимая тонкое стекло в пальцах... Произошло как раз то, чего он ждал и чего добивался своим издевательским предложением.
Стоило бы отметить, что у каждого человека есть свои принципы, свои страхи, и их выяснить достаточно просто, если настроить на нужный лад. Потом, человек выходит из себя и говорит-говорит... Говорит о своих «желаниях», давая понять, чего именно он боится. Джэк внимательно слушал девушку и заметил, что пулю в лоб она потребовала аж два раза, усмехнувшись в этот момент. Оставалось только вздохнуть и смириться с тем, что настроенная таким образом особа вряд ли станет выполнять все его прихоти по собственной воле. Поднять «лапки кверху» и ждать, пока «её высочество» ещё чего-нибудь не попросит.
Оставив бокал, Джэк вздохнул и медленно поднялся из-за стола, он не был зол из-за отказа, и даже в уголках его губ играла слабая улыбка.
– Как я и говорил, ты можешь отказаться, но не обязательно было отказываться столь бурно, – мягко проговорил он, обходя стол и подходя к Сильвене ближе, – во-первых, я не говорил тебе засовывать всю бутылку.
Аккуратно Джэк выудил из рук блондинки вино и поставил его на стол, после чего, обняв её двумя руками, прижал к себе и поцеловал в губы, следя за тем, чтобы эта тигрица не кусалась. Нежный и настойчивый поцелуй со вкусом вина длился недолго, за это время его руки успели лишь огладить спину девушки с нежной кожей, спуститься ниже и сжать и отпустить её обнажённые ягодицы, опробовав их на упругость. Когда поцелуй был закончен, он коротко заглянул в её глаза и тихо сказал, улыбнувшись:
– Во-вторых, кушай ужин, остывает.
Не дожидаясь ответа, Джэк выпустил Сильвену из объятий и спокойно вышел из кухни, оставив девушку одну. Скрывшись из виду, он позволил себе задуматься над тем, что делать дальше. Почесал макушку, будто от этого мозг должен был лучше работать, и оставалось только удивиться, что это помогло. Он зашёл в свой кабинет, набрал комбинацию на дверце сейфа, доставая из тёмных недр старенький, но начищенный до блеска револьвер. Тот, приятно холодя пальцы, ощутимо лёг в руку, словно желая разогреться выпущенным из него выстрелом пули. Джэк мысленно поблагодарил вспомнившегося ему торговца оружием, который приподнёс ему в подарок эту игрушку.
- Что не сделаешь, ради спокойствия... - он ехидно хихикнул, проверяя барабан.
Револьвер был не заряжен. Определив это, Морган взял одну пулю из коробочки, что прикупил от нечего делать. Закрыл сейф и вернулся на кухню. Тут же, на глазах Сильвены он зарядил револьвер всего одной пулей и прокрутил барабан. Держа в руке оружие, он подошёл к девушке и, поддев двумя пальцами её подбородок, поднял лицо, заглядывая ей в глаза.
– Детка, ты, кажется, хотела застрелиться? - напомнил он блондинке её же слова, - Я предоставлю тебе такую возможность. – Тон Джэка был серьёзней некуда, а в следующее мгновение он продолжил, не сводя с неё взгляда. – Предлагаю тебе поиграть в игру. Ты выстрелишь себе в висок четыре раза. - Каждое произнесённое слово им было отчеканено. - В барабане всего одна пуля 1 к 7. Так что твои шансы достаточно велики. Если тебе повезёт, то я сделаю так, что ты станешь свободной. Это пари. Если нет, то тебе этого уже не понадобится, сама понимаешь. Конечно, в последнем случае, твоё желание будет исполнено и тебе не придётся уже унижаться передо мной.
Отпустив подбородок, он взял руку девушки в свою и вложил в неё оружие, поднося револьвер к светловолосой голове и держа его дуло у виска. Свободной рукой он захватил её другую руку и завёл за спину, снова прижимая её грудью к своей груди. Нажать на курок Сильвена должна была сама, а он лишь крепко держал её и ждал когда прозвучит первый бесполезный щелчок. Или выстрел?

Гордость. Вечно мешающая людям жить гордость. От неё никуда не спрятаться и не скрыться, не избавиться, как ни старайся, если эта гордость заставляет нажимать на курок, подводя дрожащего от страха человека к последней черте. Черте, переступив которую, кончается всё: удовольствия, улыбки, желания, впечатления, счастье, грусть, страх, жизнь... И только стоя на этой грани, ты можешь быть свободна от всего того, что происходило с тобой в прошлом. Но что ты будешь делать, переступив эту грань?
Джэк не показывал никаких эмоций, ровное спокойное дыхание, его взгляд остекленел, и на лице не дрогнуло ни одной мышцы, вне зависимости от происходящих действий.
"Раз", – он отсчитывал про себя количество выстрелов.
Железные тиски рук прижимали к нему хрупкую девушку до такой степени, что он кожей ощущал, как часто бьётся её сердце, как горячеет её тело и холодеет душа. Слышал сбивчивое рваное дыхание, смотрел в горящие ненавистью глаза и просто ждал момента, когда же прозвучит последний четвёртый выстрел и с Сильвены слетит её маска тигрицы. Все мы носим маски, так или иначе. Пуля, что находилась в револьвере, была в ячейке под номером четыре. Барабан со смещённым центром тяжести, простая арифметика и обычный просчёт. Пуля всегда после прокрутки находилась в самом низу, а значит, под номером четыре. Это был обман с самого начала, Джэк никогда не участвовал в пари, в выигрыше которого был неуверен. Он никогда бы не отпустил её просто так, ему было проще убить непокорную Сильвену.
"Два".
С каждым новым металлическим щелчком без долгих перерывов, будто боясь передумать, сражаясь с собственным страхом, стремясь умереть и ужасаясь от этого, решимость блондинки медленно и уверенно шла на убыль. А в голове Моргана мельтешили одна за другой мысли о том, что он будет делать после того, как прозвучит последний выстрел. Ни одна из приходивших к нему идей не была правильной, но...
"Да откуда тут правильность? Откуда? Когда она, не раздумывая начала нажимать на курок?! Самоубийца! Это ненормально! Ненормально стрелять себе в голову сразу же, как только тебе предлагают это сделать! Или она настолько ненавидит собственную жизнь? В её глазах это отчётливо видно. Неужели, она не ценит её? Неужели она в своей жизни потеряла всё, даже себя? Может быть, дело не в гордости?" – сердце Моргана дрогнуло от этого понимания.
"Три".
Что-то в Джэке неуловимо изменилось. Он задержал дыхание на вдохе, правый глаз едва заметно, нервно дёрнулся, руки прижали к нему девушку ещё плотнее, настолько, что, наверное, выдавили из её лёгких последний воздух. Губы дрогнули, он мимолётно прикусил нижнюю губу и отрывисто, словно спеша сказать, стремясь остановить Сильвену от неразумного шага, тихо на выдохе произнёс обречённым тоном:
– Там пуля. – Его дыхание сбилось, глаза расширились, будто ожидая и страшась увидеть смерть вблизи от себя, но указательный палец накрыл палец девушки на курке. Тяжёлый вдох и выдох. Голос предательски дрогнул. – Ты готова умереть? Я помогу тебе.
Лицо приблизилось к Сильвене, и их губы соприкоснулись в лёгком, как порыв ветра, и невесомом, щекочущем губы поцелуе, сквозь который прозвучали всего два тихих и искренних слова:
– Прости меня.
"Я не хотел твоей смерти. Ты сама сделала выбор". – Об этом говорил его поцелуй.
Остановить этот кошмар, забыть обещание, прервать этот начавшийся с самого начала обман и простить... Нет. Рука за спиной девушки сильнее сжала её запястье. Глаза, в которых явственно отражалось сожаление, встретились с глазами Сильвены. Палец нажал на курок медленно, не разрывая ни поцелуя, ни взгляда, как будто оттягивая этот самый момент как можно на более длительный срок. Секунды растянулись в вечность. Он старался запомнить каждое мгновение происходящего, записать на подкорку головного мозга каждый сдавленный вздох, каждую дрогнувшую ресничку на её глазах, чтобы потом вспоминать и вспоминать этот миг... И выстрел, оглушающий выстрел, заставляющий вздрогнуть даже самого Джэка, прозвучал...
"Четыре".
Окровавленный пол, повисшее на руках тело обнажённой мёртвой девушки, брызги крови и серой массы мозгов на стенах, на кухонных полочках, столе. Тёплая вязкая жидкость тёмно-красного цвета, стекающая по рукам на пол и превращающаяся в лужу, что впитывает в себя кухонный паркет... Если бы пуля была настоящей, то всё, возможно, так и было бы, но пуля оказалась холостой. Нет, не просто оказалась. Он специально зарядил револьвер холостой пулей, и всё происходившее было только театром для одного зрителя и одного актёра. Как-то давно, купив коробочку с холостыми пулями, он и сам не был уверен, что она когда-нибудь ему пригодится. И вот он нашёл применение, по крайней мере, одной из пуль.
Джэк чуть отстранился и выдохнул, глядя ей в глаза и старательно сдерживая рвущийся наружу смех, но это получалось у него не очень хорошо. Ехидная улыбка то и дело наползала на лицо, выдавая его с потрохами. Он выпустил Сильвену из рук, забрал у неё револьвер, сунув его в карман халата, и упал на стул, на котором девушка сидела ранее, переставая сдерживаться и заливаясь уже громким смехом.
– Прости, прости, я тебя развёл, как маленькую девочку! – смеялся он, махая руками и прокручивая в мыслях всё ещё свежие воспоминания - дрожащее тело в его руках, весь тот ужас, что скрывался в тени зрачков Сильвены, миг осознания перед "смертью"...
Он медленно успокаивал свой смех, глядя на блондинку, и, в конце концов, сказал:
– На сегодня концерт окончен. Можешь помыть посуду, принять душ и ложиться спать.
Это был первый день их личного знакомства и всё, что хотел Джэк, это доказать Силь свои слова, о том, что теперь она никогда не будет знать, что ожидает её в будущем.

Джэк отвлёкся, ослабил бдительность и поплатился за это, не успев среагировать на приближение блондинки. Необходимо было предугадать, что его выходка не останется неоплаченной, можно было, в конце концов, связать ей руки, чтобы она не сделала ничего, но он самонадеянно подумал, что Сильвене нужно будет больше времени, чтобы прийти в себя. Понадеялся и прогадал. Едва успев зацепиться за крышку стола одной рукой, дабы смягчить приземление на твёрдый пол, он всё же упал на спину. Спинка стула болезненно отпечаталась в пояснице, но он не издал ни звука, сжав зубы и тут же приходя в "боевой" настрой. Благо, за плечами были годы практики, и любые неожиданности встречались не менее стремительно, чем появлялись.
Девушка перешла на истерический крик, а Моргану вполне хватило этого времени, чтобы подняться с пола и сгруппироваться, тем не менее, реакция Сильвены развеселила его ещё больше. Конечно, он понимал, к чему приводят такие игры, и это было далеко не самым страшным из его списка психологических тестов. Возникшие злость и негодование девушки, он воспринял с облегчением. Куда страшнее было бы, если бы она действительно хотела покончить с собой из-за какой-то мелочи.
То, что происходило дальше, было похоже на игру в "выбивного", только вместо резинового мячика в мужчину летели тарелки, бокалы и прочий кухонный инвентарь. Он успешно увернулся от нескольких первых предметов, мысленно поблагодарив Силь, что она не стала метать ножи. К слову сказать, с меткостью у неё всё было в порядке, убегая от последующей кастрюльки, что мимоходом разливала из себя какую-то жидкость, похожую на соус, Джэк поскользнулся, зацепился ногой за перевёрнутый стул и чуть не рухнул на него, едва удержав равновесие. Халат мешался. Он оглянулся с опаской, замечая, что к его голове приближается в полёте кружка, и в последнюю секунду увернулся и от неё, дав возможность зацепить ей только волосы на загривке. Состояние возбуждения, когда требуется всё внимание для того, чтобы успеть вовремя отскочить в сторону, гуляющий от этого возбуждения по крови адреналин, и обнажённая девушка, готовая убить... Всё это сплеталось в дикий коктейль и странную увлекательную игру. Фарфор и стекло билось об пол с громким треском и звоном. Тут же вспомнилось, что, выходя из душа, он решил не обуваться. Пол был тёплым и не причинял никакого дискомфорта голым ступням. Сейчас же ситуация изменилась в корне.
"Только бы не наступить на осколки, только бы не наступить!" - мысленно уговаривал он себя и в это же мгновение оступился, ощущая, как под ногой что-то подозрительно хрустнуло. Это был осколок от разбитой чашки. Кажется, нога не повредилась. Тут же отдёрнув ногу, он бросил обозлённый взгляд на Сильвену. Если по началу он просто "вспоминал детство" и наслаждался новой игрой, то после промелькнувшей мысли о порче имущества и его самого, улыбка с его лица стёрлась, превратившись в грозный оскал.
- Заканчивай, - прикрикнул он на неё, но Силь его слушать не стала, отправив в его сторону что-то ещё, на что он не обратил никакого внимания, увернувшись и стремительно одним прыжком приблизившись к девушке.
К этому времени боеприпасы на столе иссякли. Он заломил ей руки за спину, придерживая их одной рукой, и крепко приложил её грудью к столу. Потом свободная рука забралась к ней в волосы и намотала локоны на пальцы, приподнимая голову назад.
- Знаешь что? – рыкнул он, тут же запнувшись и не понимая сам, чего вообще сказать хотел. Он просто стоял, пытаясь отдышаться и держа девушку в не очень для неё удобной позе. И ещё понимая для себя, что вовсе на неё не злится, потому, как сам старательно доводил её до такого состояния. Ему захотелось увидеть её лицо.
Он отпустил руки и волосы Сильвены, одним рывком подняв её за плечи, тут же развернув к себе лицом и уложив её снова на стол, но уже спиной, стремительно раздвинув её ноги и прижав руки к крышке стола своими руками, склонился над ней так, словно собирался её насиловать в этот миг. Впрочем, ничего не мешало, несмотря на то, что возбуждение в его теле было вовсе не сексуально настроенным. Однако это можно было легко исправить. Джэк перевёл дыхание, проводя взглядом по телу Сильвены, и облизал губы.
- Один-один, - сказал он, чуть отдышавшись и посмотрев ей в глаза, голос немного охрип от частого дыхания, - вижу в тебе ещё много энергии, стоит употребить её по делу или как?
Запястья Сильвены скрестились на столе над её головой, и Морган сжал их пальцами одной руки, после чего свободной рукой обхватил одно её бедро и поднял вверх, откровенно намекая о том, какое продолжение банкета намечается...

Если бы Джэк и Сильвена были героями древнего голливудского фильма «Мистер и миссис Смит», то следующим действием Джэка было бы после пламенного лобызания губ своей подруги, именно то, что называется соитие в безумном страстном порыве после драки... Но! Фильмы тем и отличаются, что в жизни есть много вещей, которые от нас не зависят, а если и зависят, то отвлекают, мешают и прочее, прочее. В жизни всё совсем не так. И именно этот закон подлости, точнее, закон жизненного жанра, не обошёл и Моргана в эти минуты.
Во-первых, несмотря на жаркое тело блондинки, уложенное на стол, которое без сомнений было превосходно и, очевидно, желало его, после эмоциональной разрядки... Сам Джэк не мог определиться с тем, чего он хочет на самом деле – наказать её, убить или просто трахнуть. Первое казалось более предпочтительным, однако, лысый ежик стал просыпаться, почувствовав запах живой плоти и требуя ласки.
Во-вторых, мужчина, всё же сдавшись на интуитивные уговоры своего младшего братца, не отрываясь от губ девушки, попытался снять с себя мешающий ему халат. Он никогда не любил заниматься сексом в одежде. И тут началось то, что не покажут ни в одном фильме.
Оторвавшись от губ Сильвены, он сказал с такой же ехидной улыбкой:
– Конечно, десерт, – ухмыльнулся и выпрямился во весь рост, чтобы, как подобает выше упомянутому герою кинофильма одним красивым жестом скинуть с себя одежду и предаться... В общем, о том, чтобы чему-либо предаться Джэк почти забыл буквально через секунду. Склероз, как говорят, не лечится. Он совершенно запамятовал, что халат завязан на талии поясом. В итоге это выглядело как минимум смешно. Он дёрнул ворот халата в разные стороны обеими руками с лицом, которое говорило «детка, я тебе сейчас покажу, где солнце встаёт на закате», и... ничего не вышло.
Послышался хруст натянувшейся ткани, что смялась в нелепый и смешной пучок под поясом, давая возможность обнажиться плечам, но не более. Плюс тело среагировало, сразу отзываясь неприятными ощущениями в области поясницы, и тут же вспомнился полёт со стулом на пол. Он медленно опустил взгляд вниз, скользнув им по девушке с призывно расставленными в стороны ногами, и его лицо помрачнело.
– Бл*ть. – Он блеснул фальшивой натянутой от уха до уха улыбкой, медленно превращающейся в злостный оскал. Мнение Сильвены по этому поводу его мало волновало. Джэк попытался восстановить справедливость в борьбе с одеждой, взялся обеими руками за узел и попытался его по быстренькому развязать, но, мать вашу, узел не поддавался никаким уговорам и ругательствам в течение долгих двух минут. Руки начинали нервно подрагивать. Тут уже было дело принципа, несмотря на то, что халат не брюки и «работе» он мог бы и не мешать. Джэк матерился про себя, размышляя применить ли кухонный нож и понимая, что ни о какой страсти уже не может быть и речи, когда момент явно упущен. Вздыхая, отойдя чуть в сторону от Сильвены, чтобы лишний раз не отвлекаться, и лишь искоса поглядывая на неё, он кое-как развязал этот, чёртов пояс, затянувшийся в два тугих узла после прыжков по кухне.
«Всё пропало... – так он думал, тяжело вздохнув очередной раз, резко выдернув пояс из халата и намотав его на руку, словно победный трофей, – опозорился дальше некуда...»
Посмотрев на Сильвену и сжав в кулак руку с намотанной на пальцы тёмно-синей полоской, Джэк подошёл к ней и склонился, приблизившись кулаком к её лицу.
– Это всё твоя вина, – монотонно, сдерживая злость, сказал он, глядя ей в глаза, – незачем было меня по кухне гонять. Соси прощенье.
Кулак разжался, убираясь от лица и делая то, что требовалось изначально, снимая халат и укладывая его рядом на стол небрежным жестом. После другая рука зарылась в волосы девушки, несильно натягивая, и тем самым давая Сильвене направление опуститься на пол, на колени перед Морганом, ведь заканчивать вечер так, совершенно не хотелось.