Ей определенно не понравилось, как Даниэль толкнул её в сторону комнаты, как будто она провинилась не просто тем фактом, что вышла из их комнаты без спроса, а как будто девушка убила кого-то, или попыталась сбежать. Но у Мишель и в мыслях не было таких действий, учитывая, что её можно было скоро записать в святые: слушается своего хозяина, пытается заботиться о нем, готова идти за ним, в общем, целиком и полностью предана Фросту, даже больше, чем самой себе. К тому же, Мишель всё ещё продолжала сочувствовать буквально всем - начиная от самого Даниэля и заканчивая прислугой в доме. Она говорила с ними, когда Дэн был на работе, помогала в чем-то, потому что не хотела быть просто девушкой Фроста-старшего и получать удовольствие от своего положения. Она хотела быть полезной, но, кажется, это всё очень сильно бесило Дэна и приходилось делать это втихую, то есть, когда он приезжал домой, Мишель по своему обыкновению лежала на кровати и читала какую-нибудь книжку, покорно и предано, как маленький пес, дожидаясь своего хозяина. Возможно, это было нечто больше, чем просто преданность, но Фрост окончательно обозначил её положение в этом доме...
Мишель просто опустила голову вниз, выслушавшая о себе гневную тираду, она уже была готова разреветься, потому что в последнее время стала жутко плаксивой, но активно старалась скрывать это от Фроста, как вдруг Даниэль молча садиться на стул, внимательно вглядываясь в тело своей рабыни и произносит такие вещи, что у Мишель глаза стали похожи на две огромные монеты.
- Иди к Маркусу и извинись за своё поведение.
Лавинь хорошо знала, что значат эти слова. Требовались не совсем простые извинения, для них слова не были нужны, тут без действий не обойтись. А значит, Фрост всё же решил поделить своей новой игрушкой с младшим братом. Что же, Мишель всего лишь личная собственность Фроста и он волен распоряжаться ею как тому вздумается.
- Да, Даниэль, - Тихо проворковала Мишель и, поцеловав слегка его в губы к качестве благодарности за наказание, вышла из их комнаты, направляясь в кабинет Маркуса.
- Хоть бы он спал, хоть бы он спал! – Молилась Лавинь, пару раз постучавшись в кабинет. Услышав вялое приглашение войти, девушка открыла дверь, и сделал шаг внутрь, закрывая за собой дверь. Маркус не спал, а разлегся на диване, пытаясь и дальше справиться с похмельным синдромом.
- Даниэль сказал, чтобы я извинилась перед вами за своё поведение. – На последнем слове Мишель вовсе опустила глаза в пол, даже не представляя, что с ней будет дальше.

Похоже, дурное настроение Маркуса могло сильно повлиять на так называемые извинения Мишель, которая совершенно не понимала, что нужно сделать, для того, чтобы парень пришел в более безобидное расположение духа, чем сейчас. И ещё она совершенно не знала, как будет лучше «принести извинения» перед Фростом-младшим, ведь одно дело Даниэль, который с легкостью велся на красивые глазки Мишель, а совсем другое – Маркус, которому просто хотелось проиграться с собственностью своего старшего брата.
Предчувствуя опасность, исходящую от недовольного Маркуса, Мишель сделала несколько шагов вперед и потянулась за молнией платья на спине. Одно движение руки и девушка уже стояла в одном нижнем белье перед Маркусом. Стало немного прохладно, но что-то подсказывало девушке, что всему виной стыд и стеснение, которые заполняли тело и разум брюнетки. Пытаться прикрыться было бесполезно, так что придется смириться с тем, что другой мужчина будет рассматривать твоё тело. Да, Лавинь допустила непоправимую ошибку, и только чудо может спасти девушку теперь. Оставалось уповать на то, что у Фроста хватит ума не делать из Мишель ещё одну девушку, от которой требуется ребенок.
- Я поступила глупо, ослушавшись Даниэля и ослушавшись вас. – Четко произносит Мишель, приближаясь к Маркусу, невольно покачивая бедрами. Девушка садиться на колени у дивана, стараясь не смотреть на Фроста и представила себе, что это всё страшный сон, но облизнув губки, Мишель поняла, что не спит и ей придется выполнить свою работу. – Хозяин сказал, что вы вольны сами в выборе извинений. – Она снова произносит это противное слово, от которого сам Дэн отучал Мишель несколько долгих недель, вбивая в её темную головку, что она может называть его по имени, но сейчас, с Маркусом, лучше было перейти на отношения «хозяин-рабыня» и не просто рабыня, а рабыня его брата.

Страшно представить, что случилось с Мишель, попади она тогда в руки Маркуса, а не Даниэля, или просто реши брат приехать в бордель с Мишель в то время, когда она ещё была невинной девчонкой, на которой с удовольствием мог позариться его брат. Тот во время разговора дал понять, что слегка сожалеет о том, что Мишель уже не девственница, но та надеялась на благоразумие Фроста, который в первый же день объявил о положении девушки и что никто другой не имеет права даже прикасаться к ней. Возможно, это бы растопило сердце Мишель, но первородный страх сидел в ней прочно и уверено. Она действительно думала, что была доставлена к Фросту просто для того, чтобы тот развлекся с ней пару ночей, а потом отправил в бордель, как и остальных девочек, но ей повезло, и она осталась в доме Даниэля надолго.
А что если он решил оставить меня здесь, после того, как Маркус наиграется с моим телом? Душу-то я ему не отдам, нет, но… - Мишель до ужаса стало жалко себя, а ещё появилась сильная обида и злость. Только последняя помогла девушке понять, что надо поднять с места, не плакать и включить музыку. Может быть, если она сможет понравиться Маркусу, то тот не будет таким уж и беспощадным зверем, о котором рассказывали многие девушки в доме Фроста.
Всё такое же плавной походной Мишель подходит к музыкальной установке и включает её. Руки трясутся уже не так сильно, поэтому брюнетка встает на середину комнаты, чтобы Маркусу хорошо стало видно её тело, и он смог рассмотреть её получше. Мишель начинает двигаться в такт плавной музыки, иногда прикрывая глаза, пытаясь не думать о том, что на неё смотрит совершенно другой мужчина. Девушка пару раз танцевала для Даниэля, но тот всегда не давал ей заканчивать танец, просто дожидался, пока она разденется таким образом. Сосредоточившись, Мишель обняла себя руками, таким образом прикрывая грудь, но стала медленно опускать лямки лифчика, а после и вовсе было слышно, как щелкнул замок спереди и лифчик оказался на полу. Она поворачивается боком к Маркусу, чтобы тот смог оценить тело Мишель со всех сторон. Она уже практически забыла про Даниэля и ещё одно возможное наказание, но уже дома. Сейчас требовалось извиниться перед его братом. Лавинь нагибается и начинает стаскивать с себя трусики, но её положение не позволяло парня разглядеть самое сокровенное место, оставляя некую интригу. Брюнетка поворачивается спиной к мужчине и слегка проводит руками по своим формам, мол, любуйся, дорогой, всё для тебя. Музыка закончилась вовремя, после чего девушка снова встала на колени и села попой на пятки, таким образом уже полностью давая Маркусу рассмотреть её, Мишель положила руки на колени и вопросительно посмотрела на Фроста, ожидая дальнейших приказаний.

Сказано – ползи, значит, будет ползти, сегодня Мишель сделает что угодно, лишь бы оказаться нетронутой в правильном смысле. Не  хватало ещё получить наказание от Маркуса для полного счастья, тогда точно можно попрощаться с местом личной собственности Даниэля. А ведь Маркус тогда не упустит своей возможности наверняка и будет если не каждый день пользоваться Мишель, то через. Пока Мишель усаживается всё так же поудобнее на колени, мужчина задает всё тот же противный вопрос, который заставляет Мишель краснеть, как тысяча томатов. Какая ему разница, как его брат развлекается с девчонкой? Но теперь совершенно другое положение и девушке придется отвечать на этот нескромный вопрос.
- Он всегда по-разному, мне нравиться в любом варианте. – И снова ещё щеки покрываются красной краской, Мишель становиться не по себе. Наверняка Маркус требовал конкретной позы, а не общего описания. – Чаще всего он либо ставит меня на коленки, чтобы… любоваться задним видом, либо когда остается дома, сажает меня на стол и там уже любая поза подходит. – Пока Мишель отвечала на вопрос Маркуса, её пальчики неспешно справлялись с его ремнем и молнией на брюках, заметить возбуждение мужчины было просто не невозможно, но брюнетка начала массаж с самого простого, сначала слегка массируя его орган сквозь трусы, а когда смелость снова вернулась в её тело – достала член из трусов и склонила голову над ним.
Первые несколько движений были самые банальные – Мишель просто водила по нему и язычком, пытаясь привыкнуть к тому, что приходится ласкать не Дэна, а совершенно незнакомого человека, пусть даже это был и его брат. Ей не оставалось другого варианта, как просто взять член в свой ротик и начать быстрые движения, попутно лаская ручками его по длине ствола, когда язык был занят головкой. И что самое печальное в этом момент – девушка не чувствовала никакого возбуждения. Может всё дело в том, что Мишель воспринимала все эти действия как принуждение, а не добровольный секс, который раньше ей был так приятен.
Мишель делает небольшой перерыв, но всё равно продолжает ласкать его фаллос ручками, иногда опускаясь в самый низ и лаская его яички, девушка поднимает глаза на Маркуса и тихо спрашивает:
- Вам нравиться такой массаж?
Через некоторое время брюнетка снова принимается за унизительные действия, на этот раз лаская язычком всё более интенсивнее.

Видимо, алкоголь плохо действовал на Маркуса, в отличие от его брата, для которого это были лишь повод, чтобы хорошенько развлечься с Мишель в любое время дня. Она надолго запомнит в своей памяти два самых красочных момента, когда её хозяин был пьяный и чем это всё для неё закончилось. Вообще, она старалась избегать пьяного Даниэля и всеми силами затаскивала в постель спать, если же не получалось – на утро Мишель шла к доктору, чтобы тот замазал её синяки, ибо в такие ночи Дэн становился просто неконтролируемым.
Ну, всё, пора уже про него забыть! – Решила для себя Мишель, потому что мысли о Фросте-старшем ещё больше заставляли девушку краснеть и стыдиться своего положения. Но не тут-то было!
Похоже, Маркусу сильно хотелось поиметь девушку брата во всех смыслах, что он стал ставить ей условия и задавать всё те же неприличные вопросы. Пришлось невольно оторваться от неприятного занятия и понять окончательно, что он действительно собирается сделать с Мишель. Коротко вдохнув, Мишель села в ту же позу, выставив грудь вперед, опять-таки, специально, чтобы Маркус как можно быстрее «дошел до нужной кондиции».
- Да, я прекрасно поняла все условия, чтобы быть прощеной и сделаю всё, что потребуется для этого, - клятвенно произнесла Мишель, думая, как будет лучше начать стыдливый рассказ. – Верно, ваш брат был моим первым мужчиной, других у меня не было, хоть некоторые его гости проявляли некий интерес к моему телу… - Она невольно передернулась, вспоминая некоторых дружков Фроста, которые действительно хотели полакомиться Мишель. – Это было вечером, точнее, ночью, я заметила, что он вызвал из борделя девушку и увел в кабинет, решила сама соблазнить его и у меня, кажется, получилось. Сначала мы ласкали друг друга, - девушка почувствовала, как стали загораться её щеки. – А потом он взял меня достаточно грубо, это было немного больно, но потом стало приятно. Это было всего один раз, мы продолжили на следующий вечер, но он всегда был таким – я имею в виду грубым и властным, лишь пару раз проявлял нежность. Но и в первый раз мы прекрасно удовлетворили друг друга.

Поняв свою грубую ошибку, Мишель принялась дальше ласкать ртом член Маркуса, но тот уже взял это дело под свой контроль, и у девушки просто не оставалось других вариантов, кроме как продолжить минет совсем не отрываясь, таким образом пытаясь частично загладить свою вину за задержку. Уяснив этот урок, Мишель приходилось слушать дальше подобные речи Маркуса, которые продолжали вызывать у брюнетки жуткую неприязнь.
Без слов Маркуса о том, что Даниэль душка, девушка поняла, что оказалась в самом дерьмовом положении, котором только может, даже хуже того, когда её поймали на рынке и полапали несколько мужиков… Жуть, но приходилось терпеть. Через какое-то время у Шелли почувствовала боль в затылке – Маркус начал достаточно грубо руководить её движениями, да и вел себя уже не как приличный человек. Вот уж действительно – администратор борделя, знает, как унизить девушку по полной программе. Но она продолжала активно орудовать языком и губками, пытаясь приносить Маркусу хоть какое-то удовольствие, упираясь одной ладошкой в его колено, чтобы окончательно не упасть.
И вот – следующий унизительный вопрос на тему секса с Даниэлем. Может, старшему брату стоит пригласить младшего на один из таких совместных вечеров, чтобы тот посмотрел во всех подробностях на их секс, переходящий в грубый трах. Не удивительно, что Мишель стала получать удовольствие даже от последнего, но одно дело, когда делаешь это добровольно, а другое дело сейчас и с Маркусом. Проблема в том, что Мишель не может ответить на его вопрос по той причине, что её ротик был занят его объемным членом, и сам парень быстро просек это, слегка отпуская руку.
- Да, Даниэль полностью успел опробовать моё тело, и попку в том числе, - Мишель уже тяжело дышала, хоть это было только начало их отношений, её ручка продолжала скольких по влажному и горячему члену Маркуса. – Мне он не понравился, это очень больно и неприятно. – Брюнетка скривилась от противных воспоминаний, когда Дэн решил впервые опробовать её попку, и очнулась девушка уже в теплой ванне рядом с мужчиной, которой впервые извинился перед ней за подобные поступки. – А так мне всё нравиться в сексе. – Закончив отвечать, Мишель поняла, что нужно вернуться к минету и поспешила продолжить дело.

Оскорбление от Маркуса она старается пропустить мимо ушей, как пропускала и другие «комплименты», которые далеко не ласкали слух Мишель. Девушке не оставалось ничего другого, кроме как просто ждать его вердикта, но, кажется, это слово и было вердиктом. Скачала игрушка, потом сосалка, что будет дальше такими темпами?
Его слова заставляют Мишель буквально испугаться в прямом смысле слова. Девушка в панике смотрит на его стоящий член и понимает, что если он говорил это всерьез, то её ждут крупные проблемы, ибо Шелли ещё не научилась контролировать собственные чувства. Те несколько раз с Дэном – совсем другое дело, он давал ей хотя бы испытать оргазм от обычного секса, а здесь сразу после минета, тем более, Маркус не спешил пользоваться смазкой или презервативом.
Воспользовавшись тем, что проще сначала ответить на вопрос, Мишель понадеялась, что сможет настроить себя на тот факт, что ей придется испытать подобные чувства без «обезболивающего».
- В вас больше братских кровей, чем вы думаете, так что в этом плане вы очень похожи с братом и на вкус оба одинаковые. Разница лишь в том, что Даниэлю знакомо чувство снисхождения и жалости… - Мишель понимала, что сейчас говорит немного лишнего, но снова опасливый взгляд в сторону мужского органа и брюнетка понимает, что скорее выдержит ещё один подобный трах в ротик, чем изнасилование её попки.
- Маркус, я… я не смогу сама и никогда бы не смогла. Это слишком больно и невыносимо. – На глаза Мишель стали наворачиваться слезы от обиды и безысходности ситуации. Она же всего лишь девушка, которая нарушила единственное правило хозяина. Или Даниэль хочет сказать, что не знает о любви своего брата к пыткам? - Я готова выполнить что угодно, но прошу вас, проявите хоть каплю милосердия...
Лавинь поняла, что пощады теперь точно ждать не стоит, особенно после того, что она  не открыто, но призналась парню в том, что его брат лучше. Он и сам наверняка это знал, но вот самолюбие наверняка помешает ему мыслить более трезво.

Мишель прекрасно понимала, что отказывать Маркусу в его желании, значит сделать ещё хуже самой же себе, но девушка просто не могла пересилить себя и своё тело. Может, оно и к лучшему, что парень возьмет её силой, не взял один Фрост, так справиться другой. Мишель понадеялась, что с возрастом парень станет чуть помягче, чем сейчас поймет, наконец, то жизнь такая штука, которая как бумеранг потом может вернуться к нему.
Когда он притянул к себе Лавинь лишь вздрогнула, но не дернулась и не сделала попытку вырваться, полностью принимая дальше своё наказание. Удар по щеке? Ха, брюнетка и не такое выдерживала в своей жизни, поэтому просто ждала, когда Маркус выговориться и сделает свои грязные делишки. Вопрос был риторическим, поэтому девушка не стала на него отвечать, лишь только хуже себе сделает и даст повод Маркусу позлорадствовать. Стоило выпрямить голову и убрать волосы с лица, как на девушку обрушилась вторая пощечина, более неприятная и болезненная, от которой в глазах заискрило в буквальном смысле слова, а после такой обидной пощечины Шелли в буквальном смысле слова кинули на диван, при этом с силой сжимая и выворачивая руку так, что слезы прыснули из её глазок. Она почувствовала, как парень водит членом по её попке, и ей захотелось сжаться в комок, сбежать к Дэну, тот наверняка сможет защитить глупую девочку, но вырваться из хватки Фроста была просто нереально.
Боль. Жутка и ужасная боль пронзает её тело, это даже хуже, чем тогда сделал Даниэль с ней тогда по пьяни. И, конечно же, Мишель не могла сдержать крика, от которого даже зазвенело в ушах. С каждым разом, вернее, с каждым толчком становилось всё невыносимее, боль в руке всё ещё давала о себе знать, Мишель пытается сдерживать себя, но крики смешиваются со слезами… Остается молить на то, что Маркусу когда-нибудь это надоест и он оставит девушку в покое, не удовлетворившись Шел. Но вот, кажется, боль начинает уходить и Мишель успокаивается, лишь покусывая губки, когда Фрост проникает в самую глубь.
- П-простите меня, г-господин Фрост, я больше не буду возражать и б-буду подчиняться любому вашему приказу. – Кое-как подавливая крики, умоляет его Мишель, понимая, что ещё немного и она действительно начнет получать болезненное удовольствие от этого…

После таких извинений у Маркуса Мишель наверняка станет самой послушной собственностью Даниэля, которая будет поддерживать даже самые бредовые идеи хозяина, какие только могут быть. Потому что оказаться снова у Фроста младшего то же самое, что залезть в клетку с тиграми и дразнить из свежинкой из собственного тела. Мишель запомнит этот день на всю свою жизнь и будет ещё долго молиться, чтобы этот день как страшный сон забыл Даниэль, которым девушка очень дорожит. Как теперь они будут смотреть друг другу в глаза? Неужели он не испытывал ни каплю сожаления от того, что отдал свою Шелли другому, пусть даже и родному брату? Он же сам бил себя в грудь и говорил, что никому не позволит прикоснуться к девочке, а сейчас…
Мишель выпрямляется, насколько это возможно, но и тут Маркус руководит её движениями. Девушка тихо всхлипнула, понимая, что он предоставляет ей совсем короткую передышку, а потом начнет с новой силой и, кажется, будет готов узнать о следующих неприятных моментах в сексе для Мишель. Но что она может ему сказать, когда сама только-только лишилась девственности, а Дэн проявлял к ней хоть каплю сочувствия и ещё опробовали не всё, чтобы Лавинь окончательно поняла, что ей нравиться, а что нет. И как донести этот факт до беспощадного Маркуса?
Когда парень начал свои жестокие ласки, Лавинь тихонько застонала от унижения и чувства возбуждения, потому что ей стали нравиться его действия. Да грубо, но это была сладостная боль, какую Мишель иногда испытывала во время секса с Дэном. Слезы потекли из её глаз как по команде Маркуса, который сказал о новой привилегии, и Мишель оставалось лишь покорно всхлипывать от собственной обиды и боли, которая вернулась, стоило Фросту начать новые движения внутри узкой попки Шелли. Она прекрасно чувствовала, как парень до боли сжимает то её нежный бутон, то груди.
- Я правда не знаю, мы ещё не всё опробовали… - буквально через каждое слово всхлипывает девушка, понимая, что Маркус может ей и не поверить. – Но… я видела других девушек, как с ними обращаются и у меня вызывают отвращения различные игрушки, наручники и… и ошейники. – Не хочу носить ошейник, я не простая дворняжка, которую может поиметь любой мужчина, лишь спросив разрешения у хозяина. А теперь сказав это Маркусу я сама обрекла себя на верную смерть… - От этих мыслей Мишель стало ещё хуже и слезы буквально полились ручьем по её красным щекам, но Лавинь умудрялась лишь тихо постанывать.

Она начинает вести себя так, как того требует Маркус – послушно тихо плачет себе, пару раз всхлипывая от обиды и унижения, которые словно волны накатывают на провинившуюся рабыню. Ей кажется, что Даниэль откажется от неё, потому что она уже опробована его братом, а это значит, что почти шлюха. Он может не поверить, что будущий ребенок будет рожден именно от него, даже если Маркус не решит кончать в девчонку. Но всё равно, это мало что изменит, если Дэн потеряет доверие к Шелли и решит, что она говорит это специально, возможно, Маркус соврет, если понадобиться её спросить. И отправиться малышка Лавинь со своим новорожденным ребенком в самый дешевый бордель города. И то, это будет хорошо, если Фрост смилуется и продаст девушку вместе с малышом, а не отдаст ребенка в детдом.
Хвала небесам, что он ей верит и решит продолжить свои движения, Мишель уже не чувствует резкой боли, поскольку её дырочка сильно расширилась. Хоть в чем-то урок Маркуса был полезен, даже если Мишель потом не окажется в борделе, Даниэлю будет приятен этот факт – свободно пользоваться своей девочкой, которая больше не будет кричать от боли, а скорее стонать от удовольствия.
У неё уже затекли руки, когда Фрост больно ущипнул её, и девушка невольно вскрикнула от неожиданности. Хотелось плюнуть ему в лицо и сказать, что так могут называть её только двое в этом мире: Даниэль и его сестра Лили, но пришлось смириться с тем, что Фрост-младший теперь тоже входил в окружение близких ей людей.
- Вы можете называть меня Шелли. – Терпеливо и внятно отвечает Мишель, понимая, что теперь унижена так, что от гордости девочки ничего не осталось. Радовало, что родители не смогут узнать, что твориться с их дочери. И если раньше ей казалось, что она сгорит от стыда, когда Дэн смотрел на её обнаженное тело, то теперь те действия казались ей цветочками. Маркус разворачивает её в другую сторону так, что теперь Лавинь может видеть их отражение в зеркале, от чего слезы ещё сильнее полились из её глазок. Парень буквально оседлал её как кобылку, которая не может двигаться, ибо в такой позе Мишель могла только тяжело дышать и терпеть боль в руках и волосах… Она чувствует жар по всему телу, но это не тот приятный жар от наступающего оргазма, а скорее, когда тело начинает лихорадить, что не удивительно в такой-то позе!
- Я… благодарю вас за урок, и желаю продолжить своё обучение, чтобы стать мастерицей и радовать вашего брата и вас своими способностями. – Мишель аккуратно старалась подбирать слова, хоть они и были ей противны. Конечно, вряд ли Шелли когда-нибудь допустит такую оплошность и ещё раз ослушается Дэна, и уж тем более – чтобы потом оказаться у его братца. И всё же, подсознательно она отмечала, что этот урок будет ей полезен в любом случае, даже если после такого вечера Лавинь не окажется в борделе в качестве дешевой шлюхи.

На какой-то момент ей показалось, что возбуждение начинает прогрессировать в её теле, получая удовольствие даже от таких грубых движений. Ведь раньше Даниэль ей хотя бы позволял двигаться в постели, то теперь же Мишель была лишена любых действий. Ну, не совсем любых, если её слезы можно было назвать хоть каким-то действием. Мишель тихонько заскулила, когда на какой-то миг к ней вернулась боль в попке, поэтому она безвольно опустила голову вниз, но стоило Маркусу громко гаркнуть чуть ли не на ухо ей, как девушка тут же подняла голову и стала ровно смотреть в зеркало бездушными глазками. Пусть наслаждается тем, что уже осталось от Мишель, а не той заводной девочкой Шелли… Поэтому всё, о чем теперь может жалеть Мишель – это растекшаяся по глазам и щекам тушь, ведь девушка краситься всегда только для Дэна, как и старается выглядеть для него всегда красиво и всегда желанно, а в итоге её захотел не тот Фрост.
Получив больной шлепок по попке, шатенка падает грудью на диван, понимая, что Маркус освободил её, но надолго ли? Мишель пытается отдышаться, как можно быстрее приводя своё дыхание в норму, но ничего не получается, до истерики осталось совсем немного. Видимо, Шелли настолько привыкла к боли, что теперь вряд ли получится потерять сознание, когда Маркус снова начнет издеваться над ней, да и Фрост не будет таким милосердным и перестанет трахать обездвиженное тело, желая побыстрее получить разрядку. Услышав очередной приказ, Лавинь встает на колени, продолжая следить за Маркусом, попутно активно вытирая со щек тушь, чтобы выглядеть более-менее прилично, но черт знает, как больше нравилось парню? Неужели и Даниэль был в юношестве таким – беспощадным бабником, предпочитающим так иметь своих девочек, что тем уже начинало нравиться насилие.
Она покорно смотрит на то, что предстоит испытать, даже подставляет руки, когда он собирается заковать её  в наручники. Пусть порадуется, что Шелли стала такой послушной. Лишь только когда он вставляет в её попку резиновый фаллос – тихонько постанывает от боли, чуть наклоняясь вперед, но всё же старается держаться и не думать о плохом. Сейчас он наиграется в живую игрушку с именем Мишель и выкинет её в коридор, где она униженная и оскорбленная будет сидеть несколько минут и тихо плакать от обиды, а потом пойдет к Даниэлю и будет долго вымаливать прощение.
- С-спасибо. – Тихо и едва заметно шевеля губками, молвит Шелли, смотря Маркусу в глаза. – Я рада, что вы так всё д-доступно объясняете. – Лучше проявить сейчас покорность и полное послушание, чем потом жалеть всю жизнь, - решила для себя Мишель, с неподдельным ужасом смотря на плетку в руках Маркуса. Её никогда в жизни не били, отец и мать держали свою дочь в ежовых рукавицах, позволяя ей делать всё, что захочется, но Мишель хотела быть хорошей дочерью и сестрой, пусть и только для них – своей семьи, она хотела учиться, даже научилась писать, читать и считать. Вот так и сейчас – хочет показать, что она способная ученица, а не одна из бездушных шлюх борделя, лишенных любой чести и гордости.

Ползти... коленки уже болят выполнять подобные движения, потому что Маркусу понравился вид Мишель, стоящей на коленях. Она больше не чувствовала себя униженной, потому что ниже плинтуса падать было некуда, разве только в ад, где её ещё никто не ждет, ибо слишком молода и здорова для старушки с косой. А Мишель ещё хочет жить, хотел доказать себе и кому-то ещё: не до конца её жизнь опустила, чтобы плакать из-за этого. Да, в первые дни своего пребывания у Фростов она плакала, но не потому, что было сильно жалко себя, а потому что боялась за своих родителей и братьев. Вдруг им будет плохо из-за поведения непокорной Мишель, вдруг Даниэль решит убить их? Она готова на что угодно, лишь бы их не трогали, готова даже стать рабыней того человека или целого борделя, если её семье пообещают защиту.
Но Маркус не занимается благотворительностью, она в этом уверенна на сто процентов, он занимается наказаниями, на пару с ещё одни человеком в борделе, и Мишель не знает, что будет, если Фрост окажется не довольным действиями малышки Шелли. Она уже готова послушно приняться за дело, как чувствует, что парень снова начинает управлять её телом, говорит, что надо делать и как. "Не стесняйся" - не самая главная проблема, ибо говорить о органе Маркуса тоже самое, если Мишель решится в открытую признать, что изменяет своему настоящему хозяину - Даниэлю. Не дай бог он узнает, что сейчас происходит в кабинете его брата, тогда Мишель точно можно будет заказывать место на кладбище.
Лавинь практически не больно, когда Фрост снова принимается двигать искусственным фаллосом в её попке, даже, наверное, постепенно она начинает получать от этого удовольствие. Интересно, какая это стадия извращения? Или она уже просто готова к переходу в собственность не одного Дэна, а целого борделя? Так и продолжается её "обучение" - минуту она старательно сосет член Маркуса, облизывая его языком и помогая себе ручками, скованные наручниками, и несколько секунд говорит лестные слова о его члене, пусть и очень осторожно следя за своими словами, в надежде на то, что Маркус не заставит снова сравнивать его с братом - это будет слишком невыносимо, да и Мишель скорей всего скажет, что Даниэль будет предпочтительней во много раз. Так неужели Маркус решится наказать её и за правду? За то, что старший брат всегда будет старшим и всегда будет лучшим, по крайне мере для Лавинь, маленькой девушке, которая пообещала тому семью - определенно да и с этим ничего нельзя поделать, такова уж судьба.

Он так решил поиздеваться над ней? Может быть, но Мишель, когда шла в его кабинет, решила для себя, что будет приносить "извинение" лишь ради галочки, да, с каплей искренности, но не полной преданности. Её купил Фрост старший для себя, для удовлетворения своих потребностей, а не чтобы извиняться всем подряд за свои ошибки. Поэтому удары плетью были вдвойне обиднее, чем раньше, даже пощёчина казалась легким укусом комара по сравнению с остальным. На глаза Шелли стали наворачиваться большие слезы, которые превратились в одну серую пелену перед глазами, которая мешала девушке трезво мыслить, да и в общем оценивать ситуацию. И когда на её попку обрушился следующий, более сильный удар, Мишель не выдержала и просто упала в ноги Маркуса, сжимаясь комочком, в позе зародыша. Захотелось оказаться в своей комнате, не важно где и в каком доме, просто залезть к себе на кровать и забыть как страшный сон. У девушки началась истерика, но она сумела сдержаться и утерла слезы, чтобы смогла спокойно говорить:
- Ты можешь сколько угодно издеваться надо мной, насиловать, бить, да хоть убей, если не боишься брата, но запомни, ты никогда не получишь от меня искренности в этом безумии! - Мишель смотрела прямиком в глаза парня, уже не боясь какой-либо расправы над собой за непослушание. Она принадлежит Даниэлю и всё - баста карапузики, можете выносить её ногами вперед, но хозяина она не предаст. Да, Фрост разучил Мишель называть его хозяином, как наедине, так и публично, он хотел, чтобы они стали семьей. И Мишель тоже хотела семьи. Пусть не такой, какой у неё была, но здесь она обрела защиту в лице Фроста, она обрела дом, теплую одежду, вкусную еду, а взамен она с удовольствием даст ему наследника, хоть целую кучу.
- Я всегда буду слушаться только одного человека - который дал мне вторую жизнь, ещё один шанс. Да, этот человек наказал меня, но и он учит меня, за что я ему очень благодарна. Я извинилась перед вами, а вы просто решили отвести душу на какой-то девчонке, лишь чтобы отомстить своему старшему брату. А я знаю Лилиан, знаю, как ей хорошо в новой семье и как сильно хочет она родить ребенка, и только вы один никак не можете понять, что ей может быть хорошо в другом месте, в другом доме и с другим мужчиной! - Всё, Мишель сказала всё, что можно было сказать, осталось лишь дождаться вердикта Маркуса...