Рабыня прибежала к ней, та самая, которой часто перепадали всякие безделушки взамен на информации и другие вещи, которые нужны были Лене. Рабыня считала, что для Лены новость будет отличной, ее соперница мертва, убита тем самым взрывом. Дюрант слишком живо помнила, как ударила рабыню, как на ее щеке остался след от ее кольца. Лена хотела, чтобы Маркус отказался от Клары, но она никогда не желала девочке смерти. Вот так вот шлюха превратилась в девочку, стоило ей только умереть. Дюрант оставила Фроста наедине со своими чувствами, надеясь, что у него их вовсе нет. И вот, прошла всего пара дней, и Маркус позвал ее.
Как всегда красиво уложенные волосы, темные тени на глазах, не много, но чтобы взгляд был глубже, чулки, подвязки, красивое нижнее белье и легкий халатик, Маркус ведь ее не в шахматы позвал играть. Но в последнюю секунду что-то остановило девушку, она стянула халатик и одела короткое черное платье, красиво облегающее ее фигуру. И никаких туфлей, не сегодня.
Тихо закрыв дверь комнаты Маркуса, Лена огляделась. На столе стоял ужин, кровать была не разобрана, а значит ее ждал очень длинный вечер и возможно, такая же длинная ночь. Услышав, как льется вода в душе, Дюрант позволила себе едва заметную улыбку, ... как давно ее не было здесь. После их разговора, наказания и той ночи ... казалось бы прошла целая вечность. Сама она еще не успела перекусить, но Лена никогда не отличалась хорошим аппетитом, поэтому могла вполне себе остаться голодной до самого утра. Ну а утром ... после ночи с Маркусом ... она обычно задерживалась на кухне.
Мысли были разрозненными, пальцы рук немного дрожали, поэтому ей приходилось держать себя в руках. Клары больше нет, а она здесь ... она чувствует ... вину? Это вряд ли, совсем не похоже на Лену, милую, но в то же время коварную девочку, которой повезло появиться на этот свет очень симпатичной. Не зря же Маркус так любил хвалиться ею.

Конечно за два года жизни с Маркусом, если это можно так назвать, Лена испытала уже практически все, от ненависти до любви и обратно и далее по нарастающей амплитуде. Она могла ненавидеть его также сильно, как и любить, и этими чувствами он умело играл, также умело, как он играл и Леной. Искусный художник человеческих эмоций. Вместе с ним никогда не знаешь, что будет наперед, а его воображение казалось бы не знало никаких границ, границы вообще были не для него. Точнее - это не о нем. Единственное, с чем он смог примириться, возможно, это с уходом Лилиан. Правда те времени были очень сложными для Лены, теперь она могла только представлять, что будет с ней, пока Маркус будет помнить о Кларе, и может ли она стереть из его памяти образ девчонки. Она не могла его понять, хотя ... свою мать Лена потеряла в раннем детстве, видела собственными глазами, как умирал ее брат от пустынной болезни. Она ухаживала за ним день за днем, и если бы он исчез в один день, как Клара, Лене было бы легче. Примириться со смертью нельзя, это закон жизни. Дюрант ела медленно, и только мясо, картошку она не любила по-определению. Листья салата были съедены все до остатка, что поместились у нее в тарелки. К фруктам она не притронулась, потому что к ним не притронулся Маркус, логика проста. Наелась? Это что вопрос с подвохом?
- Вкусно, ты же знаешь, Маркус, особенно в твоем присутствии.
Отсутствие туфлей в каком-то смысле могло стать преимуществом, так как даже в подобном платье, которое едва прикрывало ее ноги, она могла выглядеть невинно. Лена улыбнулась, откидываясь на спинку кресла, в котором сидела. Сегодня инициатива была полностью на стороне Маркуса, потому что оставалось только гадать, как он воспринял смерть Милтон. Блондинка чуть приподняла подбородок, проводя пальцами по шее, с замиранием ожидая последующий слов Маркуса. Либо он отправит ее к себе, либо захочет наконец-то снова быть с ней. Но что лучше в данном случае? Вопрос на миллион долларов.
- У нас будет десерт?

Кто-то из великий сказал: если хочешь понять, где именно все пошло не так, стоит вернуться к началу. В случае с Леной, чтобы понять, почему она так преданна Маркусу стоит вернуться на два года назад. Лена попалась на глаза его старшему брату, но по всей видимости, для старшего она была слишком строптива, или ... или он хотел испытать Маркуса и на день рождения сделал ему такой подарок. В первую ночь с Маркусом она испытала все - боль, страх, ненависть, наслаждение, снова боль. И во все последующие боль не убывала, а наслаждение только увеличивалось. И сказать можно без лукавства - ни с кем другим она не испытывала того же, что и с ним. Может быть в сексуальном плане они идеально подходили друг другу, может быть он сам слепил ее такой, а может быть, она просто не хотела испытывать с другими ничего, кроме отвращения. Хотя, когда Маркус делился ею с теми, кто должен был остаться ею доволен, она просто играла, делала вид, что они боги в сексе. После слов о десерте Лена впервые улыбнулась. А когда Маркус притянул ее к себе, ей захотелось быть еще ближе, но то, что мужчина полностью управлял этим вечером только возбуждало ее. Чуть приоткрытые губы, томный взгляд. Из-за того, что Фрост резко потянул ее на себя, платье безбожно задралось, еще больше обнажая ее ноги, кружевные чулки и подвязки. Ей так хотелось облизать пальцы мужчине в ответ на его ласку, но последующая идея понравилась ей еще больше. Лена приблизилась к нему медленно, скользнула языком по его шее и подбородку, и только потом подхватила ягодку, оставляя на его губах мимолетный поцелуй. Она привстала, чтобы ей было удобнее. Таким образом она была чуть сбоку от мужчины, стоя на коленях на его диване так, что при желании он мог сделать все, что ему вздумается от - посадить ее на колени, до - повалить на пол.

Он порвал ее платье на груди, легкое сожаление сорвалось с губ девушки, но затуманенная поцелуем голова отказывалась воспринимать это событие. Лифчик приятно сжимал грудь девушки, а трусики на ней были вовсе прозрачными; чулочки плотно обхватывали ровные ноги, подвязки чуть оттягивали края кружева вверх. Она поднялась, встала между разведенный в привычной манере колен Маркуса, приподняла волосы, словно хотела сделать "хвост" и медленно повернулась вокруг своей оси, позволяя мужчине рассмотреть ее без платья, не просто же так она для него одевалась. Лена никогда не была скромницей, и даже, если бы кто-нибудь сейчас вошел, то получил бы от нее разве что гневный взгляд из- за прерванного общения с хозяином. Лена облизала губы и уперлась коленом между ног Фроста, вторую коленку поставила рядом, через его ногу таким образом, что она снова была к нему чуть боком и снова на коленях. - Еще клубнички? Она едва заметно улыбнулась и отпустила локоны, которые рассыпались по плечам. Лена уперлась руками о спинку дивана рядом с хозяином, со стороны ее поза выглядела очень соблазнительно. - Не откажусь. По природе своей Лена была очень сильной женщиной, поэтому ... именно поэтому она была так преданна Маркусу. Да, он мог быть с ней грубым, и только ему она могла позволить быть с ней таким, не потому, что он ее хозяин, а потому, что однажды она посчитала его достойным быть ее хозяином. Да, он был грубым с ней, и она любила эту грубость, возможно, поэтому их игры становились все более изощренными, потому что Маркус любил слезы, и с каждым новым днем добиваться их от Лены становилось все сложнее. Может поэтому плаксивая Клара ему так нравилась. А может быть Дюрант была из тех девушек, которых возбуждала грубость, но ... по большей части она была просто зависима от Маркуса.

Естественно Лена подождала, пока Маркус насмотрится на ее белье, пока он освободит ее грудь от лифчика, хотя тот остался чуть ниже ее груди и возможно ей самой позже стоит его снять, если она не хочет, чтобы застежка была сломана Фростом. Конечно она только этого и ждала, а то, что мужчина не употреблял сегодня ни алкоголь, ни наркотики, было только на руку девушке. Таким образом, ей не нужно будет проявлять все свои знания и умения, чтобы Фрост кончил. Улыбнувшись так, словно только этого приказа она и ждала, девушка спустилась на пол на колени между ногами мужчины и ловко расстегнув брюки Маркуса, медленно вытащила его член наружу. Сразу же взяв его полностью в свой ротик, чтобы увлажнить его, Лена несколько раз провела по нему рукой, потом своим язычком, щекоча головку.
Когда она попала в бордель к Маркусу, рабыни попутно обучали ее тому, как нравится непредсказуемому брату хозяина. Одна из них научила девушку одной простой истине, которой она всегда следовала - люби член своего мужчины так же, как и его самого. И, в этом деле никогда нельзя было быть однообразной, ведь от тех же рабынь она узнала, что мужчина может кончить даже не испытав оргазма, а значит, господа-товарищи, некоторые мужчины тоже имитируют оргазм, хотя ... даже если сама Лена бывало не испытывала оргазма, она всегда была довольна ночами с Маркусом, приятное расслабление присутствовало всегда. Но в большинстве случаев, конечно, она испытывала оргазм, причем несколько раз за ночь.
Помогая себе ручками, Лена ласкала член мужчины своим ротиком, неизменно смотря ему в глаза. Иногда она ускорялась, иногда убирала руку, а когда брала член глубоко в горло, ласкала язычком яички мужчины. По части минета, Маркус сам когда-то обучал ее тому, как любит, причем это обучения было весьма болезненным. Хотя спустя два года горло девушки было натренированно так, что она почти не чувствовала неудобств, если Маркус хотел взять ее в рот слишком грубо, хотя вначале их отношений он мог использовать это даже в качестве наказания.

Когда мужчина начал наматывать ее волосы на кулак, Лена заработала ротиком еще усерднее, но это не успокоило его пыла, и Маркус стал просто насиловать ее ротик. Иногда даже такое обращение доводило ее до экстаза, поэтому когда Фрост наконец позволял и ей получить свою долю удовольствия, она была уже возбуждена до предела, и готова была сама набросится на него. Когда хозяин отпустил волосы Лены, она наконец смогла вдохнуть воздух полной грудью, выпустив его член из ротика, но вдох продлился лишь мгновение, потому что ее полные губки снова сомкнулись на его органе. Этого блондинка и ждала, когда снова будет свободна в своих действиях. Недавно, одна из самый опытный шлюх в борделе рассказала ей об одном приеме, который сводил с ума почти всех мужчин, которые могли получать удовольствие от оральных ласк. Лена медленно взяла в ротик весь член Маркуса, задержав дыхание. Головка органа Маркуса уже была в горле его умелой рабыни. Она чуть помедлила и стала рисовать носом восьмерки на лобке Фроста, таким образом его член в ротике девушки получал совершенно новые ласки. После того, как воздуха ей стало не хватать, она медленно выпускает орган из ротика, но не до конца, пока ее губы не ласкают головку члена, и все повторяется снова. Лена внимательно смотрит в глаза хозяину, хотя он всегда мог умело скрывать свои ощущения, и даже, если это ему сейчас безумно нравилось, он не спешил показывать это. Лена в любую минуту была готова к тому, что Маркус снова изнасилует ее ротик, если ему подобная ласка не понравится.
Она всегда пыталась найти что-то новое, читала много литературы на эту тему, все, чтобы только доставить хозяину удовольствие, и чтобы каждый новый раз не был похож на предыдущий. Конечно чаще она делала все так, как нравилось ему, как он учил ее.
Сейчас она уже чувствовала, как промокли ее трусики, но не смела просить его взять ее, только если он даст знак, разрешение, хотя бы позволил ей ласкать себя. Сейчас она даже была готова на самое жесткое изнасилование, лишь бы почувствовать его в себе. Чтобы он снова хотел ее, как раньше, как в ту ночь после наказания.
Красные полосы на ее спине уже почти исчезли, побледнели и вскоре от них останутся одни лишь воспоминания.

Отредактировано Lena Durand (13.08.2011 16:48:58)

Лена знала, что если она позволит себе переспать с кем-то кроме Маркуса без его разрешения или прямого приказа, ее ждет не самое лучшее будущее. Он просто откажется от нее, а это было для нее худшим наказанием. Лена была воспитана, как рабыня, и отказ хозяина от своей рабыни был для нее смерти подобен. Сильная пощечина, еще одна отбрасывает девушку в сторону, она лишь успевает упереться ладонью о ковер. Прядь платиновых волос падает на лицо, но Лена осознанно не убирает ее. Она не заметила, как после второго удара из ее глаз брызнули слезы. Она вздрогнула, поняв, свою ошибку, ведь сперва она должна была рассказать обо всем Маркусу, чтобы обезопасить себя, возможно спросить, хочет ли он позволить ей.
- Мелинда...
Ее голос дрожал. Эта единственная рабыня относилась к ней хорошо, кажется потому, что раньше Маркус отрывался на ней, когда был совсем юным, а когда появилась Лена, Мелинда была освобождена от него, и была благодарна Дюрант.
- Она рассказала мне, как нужно делать, сказала, что всем ее клиентам это безумно нравится.
Она была напугана, и это было видно. Но, в конце концов, Мелинда могла подтвердить, что это именно она рассказала ей о таком способе оральных ласк, она ведь была просто шлюхой, которая могла дать хороший совет, клиенты ее любили. И, несмотря на то, что ей было уже за тридцать, Фрост продолжал держать ее в борделе. 
- Если тебе не понравилось, я больше не буду так делать.
Она не просила у него прощения, не вымаливала его, потому что не была виновата, к тому же, просьбы всегда действовали на него очень плохо, ведь за любую просьбу, за любое извинение приходилось платить, а сейчас, ... у Маркуса было хорошее воображение.
- Ты знаешь, что я всегда хочу быть лучше для тебя.
Губу болезненно дернуло, она провела по едва заметной ранце языком.

Лена почти показательно стерла кровь с рассеченной губы. Ей никогда не нравились несправедливые наказания, и она могла тихо ненавидеть Фроста за тот или иной поступок в определенный момент времени. Она знала, что если бы сейчас он отослал ее, она бы разнесла половину своей комнаты, зная, что на такие вещи он порой смотрел сквозь пальцы, тем более, прислуга быстро прибрала бы помещение, и Маркус узнал бы только о том, что Лена снова устроила жуткий беспорядок. Такой уже было ... и в самый последний момент Дюран просто отыскала самое красивое платье и одев его, расположилась на кровати и, когда Фрост резко распахнул дверь, сказала просто о том, что не могла найти его любимое платье, которое он в первый раз даже не порвал.
Она не стала ничего говорить, чтобы не вызвать новую волну гнева, это состояние хозяина жутко ей не нравилось. Она словно ходила по минному полю, опасаясь, что эти изменения затронут его еще не раз. Смерть Клары, эта девчонка была для него не просто плаксивой любимицей, возможно чем-то большим, и Лене впервые в жизни захотелось взбрыкнуть. Но пока что она еще слишком живо помнила, как хлыст касался ее красивой кожи, как она кусала диванную подушку, чтобы не закричать и не удвоить наказание.
Блондинка снова приподнялась на коленях, приблизившись к Фросту, облизывая губы. Теперь из-за неожиданного удара ей казалось, что она больше не любимица, что она здесь только затем, чтобы унять его боль, чтобы он забылся. Такое совершенно не устраивало девушку. Сейчас ей казалось, что Маркус может потерять еще одну свою любимицу, столько было в ней нерастраченной злости, которая выжигала ее изнутри. Злость эта называлась - несправедливостью.
Лена обхватила своими губками член Маркуса, снова медленно лаская его, и только спустя несколько долгих мгновений она продолжает делать то, что так понравилось Маркуса и в конце концов вывело его из себя. Он ведь сказал ей - покажи, чему научила тебя эта развратница.
А чем ей еще надо было заниматься, когда хозяин забыл ее?!

Облегчение, которое накатывало на девушку, когда мужчина кончал, быстро улетучилось. Казалось бы, она все сделала предельно умело, просто не успела проглотить все до последней капли. Но первый удар Маркуса был незаслуженным, он снова превращался в то чудовище, которым был, когда Лилиан увез Рихард. Тогда ей доставалось так, как никогда, его настроение менялось подобно дуновению ветра. Он был невыносим, бил ее очень часто, и прятаться теперь ей было негде, ведь Лили больше не было здесь. Она больше не была ее подругой, и они больше не виделись по утрам или днем в ее комнате. Лилиан выросла и покинула дом, оставив Лену на растерзание своему брату. А теперь это сделала и Клара, но она никогда не была другом, она была врагом, и от этого не легче. Дюран словно была рождена для того, чтобы Маркус таким образом справлялся с ее отчаянием, с помощью нее, с помощью ее страданий. Подсознательно он хотел сделать ей также больно, как и было ему. Но Фрост не знал, что боль физическая ей также неприятна, как и боль душевная, а второго в ней итак было с достатком. Да, Клара ушла, а Лена также потеряла Маркуса, он был жив, но не рядом с ней, его время больше не делилось на ее. И все, что она давала ему больше не имело для Фроста значения. Он не знал, что ее преданность была вшита под кожу, и когда кукла больше не нужна, это не просто больно, это пустота.
Удары сыпались на девушку снова и снова, она не бежала, не отползала от него, почти не пыталась закрыться, она просто тихо плакала, чувствуя всю безысходность ситуации и всю боль Фроста. Сейчас здесь она поняла, что окончательно потеряла его, что никогда уже не будет так, Как раньше. Но ведь точно также она думала, когда Лилиан ушла. Но эта боль, не физическая, эти обвинения ... не честные. Все это накопилось в ней и жаждало вырваться наружу. Фрост знал, что она будет сносить все удары, пока он не успокоится, все оскорбления и все, что захочет сделать с ней. Но рано или поздно человек доходит до точки кипения. Он плачет от горечи, но кричит от безысходности.
- Хватит!
Истошный крик, отчаяние.
Она поворачивает лицо к нему, словно ожидает нового удара, но в глазах нет той мягкости, только слезы на щеках и уверенность, что все уже потеряно и никогда не будет, как раньше. Кажется Маркус замешкался на мгновение, она и сама гадала, крикнула ли она или просто захотела крикнуть.

Отредактировано Lena Durand (14.08.2011 14:36:05)

Он впервые за все их знакомство остановился по ее просьбе, в любой другой раз, на ее обычные мольбы поступило бы лишь еще более жестокое наказание, но такой крик, почти приказ, если от рабыни такое вообще можно было услышать, был впервые. Лена упиралась на ладони, которые в свою очередь упирались в пушистый ковер. Она осторожно коснулась тыльной стороной ладони щеки и вздрогнула, ожидая после увидеть там хорошенький синяк, который придется замазывать, чтобы снова быть красивой. То, что собиралась сказать Лена она не взвешивала, но знала, что выйдет это ей скорее боком, а не чем-то хорошим. Она не думала, что Маркус ее поймет или поймет себя, просто ... пройдет время и он вырастит, потому что ... Лена даже не смотря на возраст, была казалось бы, взрослее его.
- Я твоя рабыня, Маркус, просто рабыня. Я предана тебе, и только ты знаешь, насколько сильно. 
В её голосе был какой-то холод, которого Фрост не мог проследить никогда раньше, была и обида, только хорошо замаскированная под горечь.
- Я уже однажды перенесла нечто подобное, и не знаю, смогу ли вновь.
Конечно она говорила о Лилиан. Ведь она была зла не на Рихарда, в отличии от Фроста, а на Лили, которая первые несколько месяцев даже не появлялась в борделе и не интересовалась, что там с ее подругой, у нее началась новая жизнь, а старая исчезла, как дым. Сперва она надеялась, что Маркус будет навещать сестру и возможно хотя бы раз позволит ей, Лене, отправится с ним, но нет. А теперь все было куда хуже ... Маркус превращался в чудовище, от которого не скрыться и их близость, которая теперь была такой ... никогда не вернет Лену на прежнее место. Ведь все наказания, которые давал ей Фрост, даже те плети она воспринимала, как данность, как возможность быть с ним, потому что ему было не все равно, что происходит с преданностью его рабыни. А сейчас она была здесь, как отвод, об который он пытался разбить свою горечь. Она подняла на него заплаканные глаза, не пытаясь разглядеть в нем что-то, чего в нем не было.
- Ты просто хочешь, чтобы кому-то было также больно, как и тебе. Боль не уйдет, Маркус. Она просто так не исчезнет, даже если ты выкинешь меня и будешь смотреть на мою аронию, твоя боль не исчезнет. Ведь никто, в особенности она не мог сказать ему ничего подобного. Но ведь сейчас ей казалось, что все кончено, что красивая и преданная рабыня больше не нужна ему. Возможно именно сейчас он окончательно растерзает ее, и нельзя сказать, что она будет к этому готова.

Лена слишком хорошо знала Маркуса, чтобы ценить такие моменты. Она словно маленький ребенок прижалась к его груди, всхлипывая, успокаивая надвигающуюся истерику. Он положил ее на кровать, она наконец-то почувствовала спиной мягкость кровати Маркуса, снова. Ведь Лена и не надеялась на такой исход событий. Многие будут спрашивать, почему она так преданна ему, будут удивляться и упрекать ее в игре, но Дюран ценила другие кажется в мужчине, а не нежность и возможность дарить что-то женщине в плане чувств. Она ценила то, что делает мужчину мужчиной, и даже то, как Фрост не примирился с тем, что Рихард забрал ее сестру и, казалось бы, никогда не примирится с этим, и то, как он реагировал, когда червь измены вкрадывался в его сознание.
Да, он был не просто жестким, а жестоким, а Лена порой не была той девушкой, которая получала от подобного удовольствие, но жестоким он мог быть в сексе, а ей нужно было не быть забытой, не быть брошенной, иначе, даже сама она не знала, что ждало ее в будущем. Ведь он сам сказал, что если она будет ему не нужна он даст ей выбор, и девушка точно не останется здесь, ведь быть в одном с ним здании и больше не принадлежать ему, самое жестокой наказание из всех.
- Я умру, если ты бросишь меня. 
Пусть знает, кому от этого хуже, разве что Лене. Его поцелуи, такие редкие проявления нежности, и она отвечает на них со всей отдачей, на которую только может сейчас. Ее руки трясутся, когда она расстегивает пуговицы на его рубашке и стягивает ее с его плеч, снова прикасается своими ладошками к его телу так беспорядочно, словно не видела его целую вечность и снова знакомится с любимым телом. Быть с Маркусом и получать от него отдачу, это самое приятное и самое любимое.

Лена была на седьмом небе от того, что сейчас происходило. Безусловно, ей нравились его грубые ласки и она невероятно быстро заводилась от них, как и сейчас. От истерики уже не осталось и следа, его, такое ставшее для нее родным признание, что Фрост никогда не оставит ее, было лучше любых других слов и поступков. Он целовал ее с особой яростью, стирая из нее все мысли о дурном, что он сделал, о том, как они начали этот вечер, и, казалось бы, она еще может стереть из его памяти то, что случилось с Кларой. Она всегда ценила такие моменты, когда требовательность мужчины ограничивалась на том, чтобы завести ее, или показать, что все ее тело принадлежит ему, и только он вправе распоряжаться им. Так и было. Просить или умолять она не стала, хотя была на грани того, чтобы начать, особенно, когда Фрост яростно распрощался с ее трусиками, а она раздвинула ножки, обнимая его таким образом, чтобы прижиматься к нему еще сильнее. Но сегодня она не была так сильна, к тому же, сегодняшний день явно был исключением из правил.
- Маркус  .... умоляю тебя, ... я больше не могу...
Ее глаза отчетливо говорили ему о том, что она хочет ощутить его в себе так, как ему хочется, яростно, с правом обладателя, лишь бы чувствовать его в себе, лишь бы быть полностью с ним. Но только сейчас она осознала свою ошибку, Фрост всегда был не так прост. Она умоляет его, а значит он растянет удовольствие до того момента, пока уже сам не сможет терпеть, к тому же, ... последний раз, когда она умоляла его овладеть ее телом, ей пришлось забыть о своем удовольствии и снова терпеть насилие своего ротика. Но сейчас ей казалось, все иначе. Чтобы предотвратить надвигающиеся жестокие игры, которые так любил Маркус, Лена скользнула пальчиками в его трусы, лаская пока что руками его орган. Она слишком любила секс с хозяином, чтобы сейчас допустить ошибку. Хотя, можно было растянуть удовольствие на всю ночь. Она хитро улыбнулась, как умела только она, словно лиса, замышляющая нечто действительно занятное. Лена давала ему понять, что все позади, она - его женщина.
Самым хорошим в данной ситуации было то, что Фрост не пил, а это означало, что она сможет дарить ему удовольствие несколько раз за ночь, а не единственный, но невероятно длинный и утомительный раз. Следующие слова, похожие на предыдущие, она произносит уже с явной хитрецой, словно давая ему понять, ночь длинна, а значит - она готова быть с ним так, как захочет он.
- Умоляю тебя, Маркус ... возьми меня.

Это Маркус по истине любил, а для Лены его игры были сладостными и мучительными одновременно. Когда он ласкал ее пальцами, не давая при этом кончить, это было сущее наказание. Она почти скулила от наслаждения и такой приятной, но все же боли, и в такие моменты готова была расплакаться. Волны надвигающегося оргазма и разочарование, когда Фрост не дает ей получить долгожданную разрядку, снова и снова он опускает ее в ад, заставляет умолять. Ведь она тоже любила делать нечто подобное, но когда Маркусу это надоедало, он просто сам направлял движения ее ротика и кончал тогда, когда этого действительно хотел и не мог больше терпеть такую сладкую пытку, но Лена не могла получить то, что хотела.
Тонкие пальчики девушки схватили запястье мужчины, которым он ласкал ее. Она выгнула спинку так, как позволял ей Фрост, все еще навалившись на нее, доставляя ей еще и приятную тяжесть своего тела. Он задал ей вопрос, от которого ей просто снесло крышу. Лена могла улавливать настроение Фроста и знала, когда он говорит нечто подобное, стоит ей заикнуться о чем-либо, и он делает все, чтобы она этого не получила. Но сейчас она не была наказана, а он был таким нежным с ней, настолько, насколько он вообще может быть нежным. И сейчас он был в таком настроении, в котором грех было не просить чего-либо.
- Я хочу ощутить твои ласки, там внизу. Я хочу ощутить, как ты ласкаешь меня языком так сильно, что моя киска течет только от одной мысли об этом.
Это была сущая правда. Она и не помнила, когда Маркус в последний раз ласкал ее подобным образом, потому что подобная ласка означала, что Лена заслужила это действительно. А разве она не заслужила? Перенеся все, что произошло с ней, игнорирование, глупую попытку уйти от него, наказание, слепую ярость. О да, она заслужила. И чтобы в действительности не задумал Фрост, сегодня ночью она наконец получит долгожданное наслаждение и моральное, и физическое.

Лена чувствует, как Маркус обжигает ее внизу горячим дыханием. Если вы когда-нибудь испытывали подобное, вы должны понять то чувство, которое испытывала сейчас девушка. Дыхание говорило ей, что Фрост вот-вот коснется ее там, но нет, он снова играл в свои излюбленные игры. Но когда Дюран оказалась сидящей сверху, на ее милом личике тоже показалась доля хитрости. Она взяла его руки за запястья заводя их под его подушку, давая ему таким образом идею к новой игре. Маркус редко любил давать инициативу Лене, но когда позволял, это нравилось ей не меньше. Ей было интересно, сколько он выдержит, не касаясь ее тела, не направляя ее движения и ласки, как сильно будет его желание растерзать ее?
Блондинка откинула волосы на спину и, упираясь ручками в грудь хозяина, чуть подалась вниз, позволяя головке его члена почувствовать, как сильно она возбуждена. Как только рука Маркуса непроизвольно дернулась, по всей видимости, чтобы напомнить ей о своем приказе, она вжала его запястье в кровать, прося дать теперь ей поиграть. И правда, даже если после этого он решит показать ей, что такая игра ему не по нраву ... все равно, если ты противишься хозяину, как сейчас это делала она, в конце рискуешь получить самое жесткое изнасилование. Игра, которая говорила Маркусу, что сейчас Лена не принадлежит ему могла выйти ей боком, она итак уже слишком нарисковалась сегодня, но могла и жутко понравится ему, ведь в конце концов он все равно докажет свое превосходство и свое право на ее тело. 
Лена снова чуть подалась вверх и вниз, помня о том, что Маркус пока не разрешал ей получать удовольствие, и да, он все еще контролировал ситуацию. Когда Дюран оказалась уже в непосредственной близости от того, чтобы ослушаться приказа, она резко подалась назад, сползая вниз, приподнимая попку вверх, чтобы Фросту было приятнее наблюдать за ней. Когда ее губки добрались до члена Маркуса, она буквально накинулась на него ласками, чередуя мягкие посасывания с быстрыми движениями, не забывая использовать новый, такой полюбившийся ему прием.

Отредактировано Lena Durand (15.08.2011 21:31:21)