Охота удалась не в лучшем виде, вернее совсем не удалась, потому что жертвовать собственным здоровьем ради какой-то девчонки совсем не благоразумно, учитывая, что Чарльз мог спокойно лежать себе дома, деньги на счету в банке у него были, но нет, поперся же в эту заварушку. С одной стороны казалось бы – ничего сложного нет: пробраться в дом, выкрасть спящую девицу, не разбудив родителей с охраной. В последний момент решили, что Марш вообще будет караулить у машины и исполнять роль водителя. Но в последний момент одному из охранников приспичило пойти в туалет и он заметил их фургон у дома и поднял кипишь. Пришлось в срочном порядке с шумом затаскивать девчонку в машину и уезжать, но Марш неудачно попался на мушку одному из охранников и тот ранил его в ногу. Пришлось сначала ехать в больницу, забив на девчонку, которую ждал новый хозяин, тому отзвонились, сказали, что привезут красотку завтра днем, пока не решиться проблема с коленкой. Чарльз орал как резанный, когда врач вытаскивал из него, как оказалось, две пули, к такому парень не был готов. Придется месяц проваляться дома и смотреть телек, хорошо ещё хоть есть Одиль, с которой можно душевно беседовать. Он ведь так и не вернул её отцу, но и не продал в бордель, кроме того, блондинка всё ещё оставалась девственницей, не рай ли? Они просто стали друзьями, беседовали, как и обещал Марш, первое время он ухаживал за ней, пока были проблемы с ногой, потом ему просто стало приносить это удовольствие. Однажды всё же разрешил ей позвонить отцу, который всё время вызывал Чарльза на очередной карточный бой, даже предлагал в залог собственный дом, но мужчина отказывался, говоря, что отдаст Одиль только за наличные и назвал такую цену, что мистер Уильямс просил передать трубку дочери.
Сейчас Марша везли домой с перевязанной ногой ниже колена, периодически парень жаловался, что пойдет работать куда угодно, лишь бы завязать с этим делом. Было решено оставить девчонку в доме у Чарльза, который уже подумывал о том, что лучше оставить её у себя навсегда, сказав заказчику, что случайно пристрелили девушку. А что, весело получиться. Но малышка вела себя тихо, видимо поняла, в какое место попала и как себя лучше вести с охотниками. Отняв у друга бутылку виски, Марш сделал смачный глоток, вот что ему не хватало, всё-таки алкоголь лучшее обезболивающее. Они вернулись домой под утро, парни охотники затащили Чарльза в гостиную, усаживая того в кресло и один из них – Николас – поехал в больницу за костылями, пообещав скоро быть, а второй притащил девчонку, у которой вот-вот может начаться истерика.
- Ну и что мы будем с ней делать? – Спросил напарник, ударив девчонку в спину и та упала на пол. Мужчина сел в кресло и протянул руку к Чарльзу за бутылкой, желая тоже сделать глоток.
- Не знаю, может оставим здесь, повеселимся, а потом продадим в бордель? Знаешь, мне кажется, Фрост даст за неё больше испорченную, чем этот козел за целку. – Рассмеялся Марш, протягивая другу бутылку и внимательно рассматривая фигурку девушки. – Вот только проблемка – я не могу особо передвигаться. Эй, малышка, придется тебе побыть наездницей, но знаешь, я с удовольствием посмотрю, как будут прыгать твои маленькие грудки. – Парни рассмеялись ещё пуще, что вызвало со стороны пленницы первый поток слез, хорошо ещё, что не ревела, Чарльз терпеть не может истерики.

Из-за громкого смеха и шума в ушах Чарльз не расслышал, как к ним буквально подкралась Одиль, его личная рабыня, только из-за лени и странных подозрений он никак не мог изменить её статус хотя бы до личной собственности, тогда бы у него был полное право говорить своим дружкам "фу", когда те жадно пожирали ножки блондинки. А что ещё ему оставалось делать, если в голове всё ещё витала надежда, что девочка сама смириться со своим положением. Но пока ничего. Хотя нет, результат есть - она перестала оскорблять Чарльза и издеваться над ним, а при гостях вела вообще себя как пай-девочка, за что Марш не мог быть ей не благодарным.
Выслушав просьбу девушки, Марш минуту анализировал, зачем ей могло понадобиться попросить напарника уйти, ведь она и при нем могла поинтересоваться, как дела у Марша, так зачем же? Но бог с ней, если хочет поговорить с ней, то почему бы и нет?
- Друг, отведи-ка нашу гостью в подвал, сам можешь покурить на улице, не дыми мне тут в доме. - Чарльз по-удобнее утроился в кресле и проследил за передвижением девчонки с другом, а потом перевел взгляд на Одиль.
Блондинка села рядом с Чарльзом, начиная заботливо разговаривать со своим хозяином, что слегка удивило Чарльза, но дальнейшие слова прояснили всю суть ситуации. Что же, Одиль оказалась в несколько раз умнее, чем Чарльз думал.
- Две пули, ничего страшного, должно же мне было когда-нибудь достаться. - Усмехнулся мужчина, постепенно понимая истинные намерения девушки. - Послушай, Одиль, это моя работа, и как бы она тебе не нравилась, но благодаря неё мы едим три раза в день, спим в теплых постелях, оплачиваем счета и так далее. Мы с друзьями подумаем, что делать с девчонкой, отдать заказчику на двойную оплату или же отправить в бордель практически за те же деньги. Всё будет зависеть от заказчика. Или тебе так сильно неприятно её присутствие? В чем дело, Оди, я не узнаю тебя, к местным рабыням ты относишься спокойно и так сильно переживаешь за эту? - В первые за всё время Чарльз прикоснулся ладонью к щеке девушки, она оказалась теплой и нежной, как у маленького ребенка.
- Послушай, ты, конечно, мне очень дорога, но тебе не кажется, что ты слегка... перегибаешь палку?

Иногда она вела себя просто невыносимо, примерно, как сейчас. Чарльз ничего с собой не мог поделать, он от жизни был очень упрям - если идти на охоту, то играть они будут только по его правилам, если охотиться, то только на первоклассных девчонок, чтобы потом получить за них достаточно круглую сумму денег и потом наслаждаться ими. Но Одиль рушила всю его логику, заставляя думать совершенно иначе, тем более, он её совершенно не понимал моментами. То говорит отцу, что влюблена в собственного хозяина, а такое бывало часто в отношениях рабынь и хозяев, когда последние начинали проявлять хоть малейшую заботу, то намекала обоим, что ненавидит их... И что с ней оставалось делать?
Чарльз недовольно посмотрел на свою ногу, блондинка была права - надо было как-то перестать пить и устроиться в кровати, потом тихо засыпая, но опять-таки, упрямство Марша не позволяли ему это сделать. Подумав о том, как сейчас было бы здорово быть трезвым, а главное - невредимым, парень закрыл глаза, анализируя ситуацию. Плохо дело, учитывая недовольный тон Уильямс, к тому же, начинала болеть голова, поэтому он поднял вверх одну руку и произнес:
- Не тараторь ты так, голова начинает болеть. - Он сделал попытку перенести часть своего веса на ногу, но та начала дико ныть, напоминая о ранах, а просить девушку было как-то неприлично. Что же, придется оставаться в кресле до появления друга с костылями, который на удивление быстро появился в дверном проеме, но заметив Одиль слегка замешкался. - Где ты был, я уже всё что только можно просидел. Иди пока погуляй по дому, у меня есть важная миссия - подняться наверх. - Получив свои костыли, Чарльз дождался, пока друг не свалит и обратился к Одиль: - Надеюсь, теперь твоя душа будет довольна?
С места Чарльз поднялся с большим трудом, пришлось искать подходящую опору и принялся неспешно подниматься наверх. Самое тяжелое препятствие была лестница, которая как назло показалась такой высокой, что у Марша невольно закружилась голова. Уильямс по пятам следовала за хозяином, словно боялась, что с тем может что-то случиться, но Марш спокойно добрел до кровати и уселся с краю, начиная раздеваться до нижнего белья, после чего, откинув покрывало к ногам, забрался под одеяло и указал Одиль, чтобы она села на кровать рядом с ним.
- Почему ты не хочешь видеть девчонку в дому? - Задал первый вопрос Марш и слегка улыбнулся. - Я понимаю, что это мне грозит очередным бойкотом, но тебе не кажется, что ты пока что не хозяйка дома и решения принимаю тут я? Впрочем, мне нравиться твоя боевитость и прочее... Так что ты можешь предложить взамен на то, если девчонка отправиться восвояси? И не говори, что взамен не будешь игнорировать и презирать меня. Одиль, поверь, ты мне дорога и не только в материально плане, я не хочу приравнивать тебя к другим рабыням.

Чарльз вообще не понимал, почему девчонка ведет так себя с ним. Неужели ей не всё равно, что будет с той красоткой, которая сейчас сидела в подвале и ждала своей участи. Впрочем, Чарльз уже принял решение, осталось только озвучить его друзьям-партнерам, чтобы те согласились и парень надеялся, что проблем больше не возникнет. Вот только смысл этого плана ещё заключался в том, что некоторое время Одиль будет находиться в неведение. Хотя... после того, как девушка достала перекись и заботливо стала заниматься ногой Марша, тот с удивлением смотрел на деятельность девушки. Он не знал, что в ней живет призрак какой-нибудь мед. сестры, и достаточно красивой и смышленой.
- Где ты всему этому только научилась? - Только и поинтересовался он, как будто прошлого разговора и спора не было в помине. Но все знают, что они потом вернуться к этому разговору и у них всё сложиться как и раньше, в последние несколько недель. Одиль немного преувеличила, сказав, что часто напоминала ему о ненависти. На самом же деле это случалось, когда девушка не хотела повиноваться своему хозяину и тому приходилось принимать более жесткие меры по отношению к ней. Нет, конечно, не побои или телесные наказания, но всё же некоторые разговоры велись со стороны Чарльза на повышенных тонах, не позволяя блондинке даже пикнуть.
- Хорошо, ты меня купила своей способностью к перевязке, вот только всё равно придется ездить первую неделю ко врачу в больницу или вызывать его на дом, уже без разницы. К тому времени, даже к сегодняшнему обеду, её больше не будет в доме. Если мы договоримся о цене. Согласись, платить пару тысяч за это, - парень кивнул в сторону своей ноги. - Я приду в форму через пару недель, может даже меньше, если не буду очень активным. - Парень скривил лицо, ибо чувствовать себя ограниченным всё это время не хотелось.
Марш коварно улыбнулся, прищурив глаза и похлопал по месту рядом с собой на кровне груди, намекая девушке, что именно там она должна была сесть с самого начала, и желательно, молча. Когда Одиль соизволила исполнить полу-приказ, Марш сработал настолько быстро, что девушка ничего не успела сообразить. Но и совершать чего-то преступного он и не собирался, даже наоборот - хотел поблагодарить её за проявленную заботу. Стоит отметить, что парень даже не лапал её, просто прижал к своему телу и стал целовать в губы, достаточно нежно, но с крайней осторожностью, будто бы если он будет плохо с ней обращаться, то она погибнет или завянет как домашний цветочек. Лишь закончив поцелуй, он снова легко прикоснулся к губам Одиль и произнес:
- Прости, я не знал, как лучше тебя отблагодарить за проявленную заботу. И я не врал, говоря, как ты много для меня значишь, Одиль Уильямс.

То, что в доме появилось некое подобие медицинского работника не могло не порадовать мужчину, который частенько попадал в различные передряги, при это абсолютно не вникая в слова простых врачей и нарушая их режим уже на второй день. Многие говорили, что Чарльз не доживет и до тридцати лет, помрет в какой-нибудь подворотне с пулей не где-то, а в ноге и сам того не заметит. Но до юбилея остался год, так что у врачей осталось совсем немного времени, чтобы проверить собственную теорию заговора.
Почему она так ведет себя с Чарльзом, продолжая не видеть очевидного, его заботы и секундных проявлений нежности. Он же действительно хочет заботиться о ком-то. Ему уже тридцать лет, а всё никак не может позаботиться ни об одной живой душе, как будто это было чем-то запретным. Как мальчики-подростки, которые дергают за косички девочек, пытаясь таким образом привлечь внимание к себе. Он невольно усмехается, понимая, что таким образом привлек внимание Одиль к своей персоне, правда, до девочке с косичками ей далеко, но всё же факт оставался фактом. Блондинка нравилась Чарльзу в любом варианте, она чем-то напоминала ему его маму, такая же красивая и гордая, если верить рассказам отца. Хоть старик и заставлял называть свою жену "мамой", он охотно отвечал на вопросы сына про его временное увлечение. Может быть он хоть немного, но любил её? Так и Чарльз сейчас, смотря на Одиль и не понимал, почему она задала такой вопрос. Ей не понравился поцелуй или то, что он так по-собственнический обошелся с ней, без разрешения вторгаясь в её тело...
- Хорошо, если ты так настаиваешь, - произнес Марш, укладываясь ровно на спину, внимательно смотря в глаза девушки. - Ты хотела узнать, для чего здесь и почему единственное, о чем я тебя прошу - это самостоятельно убираться с своей комнате? Так вот ответ. У тебя сейчас есть два варианта. Первый. Либо ты помогаешь мне обзавестись семьей, либо можешь сейчас же звонить отцу, пусть привозит деньги какие скопил и спокойно уезжаешь вместе с ним. Время на размышление - сутки. Решишь уехать с отцом - будь добра, сделай так, чтобы ни мне, ни моим друзьям на глаза ты не попадалась. Решишь дело в пользу семьи - обещаю, что больше не буду тебя ни задирать ни приставать к тебе, обещаю дать свободу и прочие привилегии, будешь жить своей жизнью, как хочется тебе, а не мне или кому-то другому.
Он понимал, что мог обидеть Одиль, но какая тут обида, когда он даже не знал, какие чувства испытывает к ней и что хочет от неё конкретно. Сына? Он мог выбрать любую другую служанку, но если требовать просто отношения, обычный секс - это может оказаться слишком унизительно, проще уж действительно было отправил девушку в бордель и не париться.
Ему хотелось повернулся на другой бок, но больная нога, да и совесть не давали мужчине покоя. Да и что он мог сказать?

Чарльз был достаточно странным человеком, который вряд ли разбирался в женских чувствах. Ну да, с учетом того факта, что он ни черта не понимал в женских чувствах. И как же теперь относиться к ней? Она не хотел уходить от Чарльза, но называет его идиотом и вроде со стороны выглядит расстроенной. Что ему остается делать в таких случаях? Марш просто слушал её монолог с раскрытым ртом, пытаясь понять, что делать дальше.
- Одиль... - Громко выдохнул Чарльз, приподнимаясь и опираясь локтями о подушку, а после и вовсе садясь. Хоть и было немного больно, но любая боль, по сравнению со слезами, совершенно пустота. Мужчина крепко обнимает её за плечи и прижимает к себе, гладя по голове девушку. Красивая и гордая... Такой девушке давно не хватало Чарльзу, одинокому охотнику... Он не любил никогда, терпеть не мог ухаживания и никогда не мог понять других парней, которые покупали своим девушкам цветы, украшения, выдавали им права налево и направо. Марш был из тех людей, он больше любил связи на несколько дней или вовсе поход в бордель Фроста, чтобы навестить какую-нибудь пойманную собственноручно девушку. Приятно смотреть, как она раздевается по одному твоему приказу, при этом злобно смотря на Марша и надеясь укокошить его.
- С этого дня будешь спать здесь, со мной. На твою половину кровати покушаться не буду, как и на тебя, здесь намного удобней и нет решеток на окнах. Не придется убираться постоянно. - с ухмылкой на лице произносит Марш, слегка отстраняясь от девушки. Он отпускает её из своих медвежьих объятий, понимая, что ей может быть слегка неприятно такое отношение и чуть отодвигается в сторону, предлагая Одиль лечь рядом с ним, но на  этот раз условия были слегка другие. Как только голова и ноги девушки коснулись кровати, Чарльз осторожно провел рукой по неё шее, наслаждаясь нежностью кожи. Такое ощущение, что она слегка его боится, боится его ласк, что действительно он сможет сделать с ней что-то страшное, ведь как говориться, её все крики были лишь собственной защитой, а наполненные слезами глаза показывали лишь реальность.
- Не вздумай больше плакать, ты сильная девочка... - Чарльз смотрит ей в глаза и говорит на полном серьезе, потому что даже не мог представить плачущую Одиль. Может быть в детстве, когда она упала и оцарапала коленку, катаясь на велосипеде, ему всегда казалось, что эта девушка умеет держать любой удар, но как оказалось, всем, даже Чарльзу, свойственно ошибаться. - Можно? - Спрашивает он, осторожно прикасаясь к щеке девушки, и стирая одну непрошеную слезинку.

Ему ничего не оставалось делать, как просто лежать и наслаждаться её присутствием, а всё потому что сегодня словил пулю, да не одну, а целых две, что теперь неделю придется терпеть весь этот дискомфорт и прочие неприятности в виде костылей. А мог же и не ходить на эту охоту, просто проводя этот день с Одиль, снова о чем-то говоря с ней. Скорей всего, о чем-то очень приятном и нежном.
Почему она не может просто делать, без каких-либо комментариев? Это больше всего не радовало Марша в девушке, которая так ему нравилось, может, когда через несколько лет они, наконец-то, поймут друг друга и смогут перестать заниматься этими дурацкими подколами и пререканиями? А сейчас пора было наслаждаться её прекрасным обществом, обществом девушки, к которой приятно прикасаться, которую хочется любить и носить на руках, как королеву всего мира, не задумываясь ни о чем. Деньги, зачем они нужны, когда можно хорошенько отдохнуть и без них.
Сначала она просто лежит и не шевелиться, ожидая, что же будет дальше, но поняв, что Чарльз не собирается принимать никакого участия в её дальнейшем сексуальном воспитании, Одиль принялась сама целовать его. В какое-то мгновение он даже забыл о том, что обидел её, потребовав от хрупкой девушки семью, но сейчас его руки жадно прижимали её тело к себе снова, чтобы вспомнить ту самую теплоту, которая согревала его. Приятно, черт возьми. Через минуту Одиль вспоминает о том, что у Марша больна нога и как по команде в то место возвращается боль, из-за чего мужчине пришлось зажмурить глаза.
- Всё хорошо, - успокаивает её Чарльз, посмотрев в глаза и увидев толику беспокойства и стыда. Интересно, за что красавица переживает больше - его ногу или собственное желание продолжить целовать хозяина? - Уж поверь, мне придется сохранять неподвижность... - Шепчет в ответ Чарльз, понимая, что Одиль готова сделать ещё один шаг вперед. - Вот только тебе придется многому учиться без моей помощи.
Он легко снимает с её банный халат, начиная любоваться уже более обнаженной Одиль, более красивой и женственной. Золотистые локоны красиво падали на её плечи и в этот момент у него мелькнула мысль, что никогда не позволит ей срезать волосы. Он садиться ровно, хоть и с трудом, прижимая тело девушки к себе и жадно целуя её в губы, словно они не целовались не несколько минут, а пару месяцев. Малиновая ночнужка отправляется в след за халатиком и перед взором охотника предстает прекрасное тело девушки, она действительно была красиво во всех отношениях - молодая и упругая грудь, плоский животик, светленькие, едва заметные волосы внизу, от которых они легко избавятся, стройные ножки, в общем не женщина, а мечта. Заметив, как ещё больше заливаются её щеки краской, мужчина усмехнулся и провел рукой по её обнаженному телу со словами:
- Ты не должна стыдиться этого, Одиль, твоя красота лишь радует, в ней нет недостатков. И я буду долго бороться за право любоваться этой красотой одному и никакому другому мужчине. - Он снова ложиться на подушки, потянув девушку за собой и продолжая её целовать снова и снова, пальцы одной руки ласкали её грудь, буквально заставляя убедиться в том, что они будут принадлежать друг другу вечность.

Наверное, он оказался в Аду, или это извращенный вариант Рая, где такая красивая девушка, как Одиль, сейчас ласкала его тело. Она оказалась права - из неё обязательно получиться способная ученица, видимо, гены мамы давали о себе знать. И сейчас он получал такое несравненное удовольствие, как будто оказался в борделе. Впрочем, мужчина не в коем разе не хотел делать из Одиль шлюху или просто девушку легкого поведения. Да, она его рабыня, но в любой момент Марш мог подать заявление на изменение её статуса на более высокий.
- Каюсь, я был виноват... - Тихо произносит Чарльз, когда нетерпение достигает своего апогея. - Но тебе не кажется, что это немного издевательство - мучить собственного хозяина? Признаю, вспылил, был не прав... - Кое-как произносит Чарльз, понимая, что через каких-то пару минут может забить на то, что у него на глазах лежит всего лишь какая-то одежда, которую можно скинуть в сторону. Может быть, у него хватит сил просто лежать с каменным лицом, делая вид, что ему всё равно, и смотреть на это прекрасное тело? Не получиться, потому что мужчина сейчас был заведен так, что позавидовать сможет любой другой, да ещё и рядом с ним находится такая красивая и хитрая девушка...
Чарльз слегка приподнимается на локтях, когда девушка решает слегла перейти границу и её действия становятся возбуждающе-дразнящими. Тогда уже Марш издает откровенный стон недовольства и снова падает на подушки.
- Хм-м-м... Одиль, девочка моя, давай мириться. Я уже понял, как сильно в тебе ошибался... - В таком состоянии из Марша можно было веревки вить, учитывая ещё сверху тот факт, что парень не мог ходить. Поэтому оставалось только нашептывать на ухо ему просьбы и желания, поцеловать в губы - и его можно забираться в аренду на неопределенное время, чтобы получить удовольствие. Насчет Одиль он уже решил окончательно и бесповоротно. Осталось только доказать ей, что нельзя быть такой ревнивой. Это его работа, тем более он не раз приводит домой свой товар, которые на некоторое время запирался в подвале, пока не найдется нужный покупатель. Конечно, если только блондинка не будет ревновать его к каждому столбу. Будет интересно посмотреть на её разговор с отцом, когда Чарльз осуществит задуманное... Вот тогда он посмеется от души.

Такое ощущение, как будто бы Одиль была пьяна или находилась под кайфом, потому что получать удовольствие такого плана от девушки, которая недавно заявляла, что ненавидит Чарльза просто на грани фантастики! Марш послушно терпит все ласки, безумно жалея о том, что не может сейчас взять всю ситуацию в свои руки, потому что по обыкновению он не давал девушками руководить процессом, особенно тем, кто ему очень нравился. А Одиль, безусловно, входила в число этих самых девушек.
- Ножницы в тумбочке, моя дорогая. - С замиранием сердца произносит Чарльз, пусть и мысленно отмечая, что эта девушка может отрезать ему по доброте душевной лишнюю, по её мнению, часть тела и тогда обоим не поздоровиться определенным образом.
Да бог с ними, с ножницами, потому что как только мужчина почувствовал прикосновение её язычка, с его губ слетел тихий стон удовольствия и наслаждения. В Чарльзе даже стали появляться подобия сомнения по поводу чистоты его рабыни. Мама, работающая в борделе - это одно дело и совершенно другое, если девочка из небогатой семьи всё же решила проверить теорию на практике. Может, у неё получиться придумать правдивое объяснение перед своей смертью, если это окажется так. А пока что Марш просто лежал и получал несказанное удовольствие от действий блондинки.
Ещё немного, и Чарльз просто был готов получить оргазм от этого удовольствия, как Одиль прерывает его на более новые и более дразнящие. Глупая девочка, ещё не знает, что покалеченная нога ещё не повод к тому, что Марш не может резко взять всё в свои руки, потому как адреналин в крови сейчас бушевал на двести балов по сто бальной шкале.
- Потом расскажешь мне на ушко подробности своей ошибки, мисс Уильямс, - сладостно произносит её фамилию Чарльз, мысленно отмечая, что она может в скором времени её лишиться, если станет хоть немного, но похоже на паиньку и будет слушаться Марша во всем. - Я говорил, что очень нетерпелив, а твоё время уже вышло? - Мужчина медленно снимает со всего лица тонкую ткань, отбрасывая её на другую сторону большой кровати и с силой прижимает девушку к своему телу, начиная всё так же дерзко целовать красавицу, и водя руками по её прекрасным грудям, стараясь завести её так же сильно. - Признаю, ты самая способная ученица. Сможешь сделать это сама, или я постараюсь сделать это как можно менее болезненно и как можно более приятно для тебя. Ты даже не представляешь, насколько сильно я жалею о том, что получил пулю в ногу...