Прошло больше месяца с момента, как Фокс застрелил Лауру, а Агату запер в ее комнатах. Комнат было три, если ванную считать комнатой. Окна выходили в сторону Елисейских полей, до такой степени поросших лесом за последние три сотни лет, что полями их называли только по традиции. Зима медленно отступала от города, но слежавшиеся в плотную массу сугробы все никак не хотели таять, а только темнели и сжимались под весенним солнцем.

После истории в подвале Агата и Фокс больше не встречались. Скорее всего женщина запустила бы в него чем-нибудь тяжелым, но у нее не выдалось такой возможности - Фокс сначала куда-то уехал, потом просто не приходил на половину Агаты, а саму женщину охрана просто не выпускала из ее комнат. Только раз в день ее выводили подышать свежим воздухом во внутренний дворик особняка. Как и обещал Фокс все опасные предметы были убраны, Найджел выбрал двух девушек, на свой вкус, которые практически не оставляли Агату одну. Раз в три дня женщину навещал доктор Флобье, пожилой мужчина с усталым и вечно о чем-то сожалеющим взглядом. Несмотря на свою внешнюю безобидность в тот момент, когда Агата перестала принимать пищу, Флобье пообещал вводить ей питательный раствор внутривенно.

Новости рассказывал Агате Пончик. Несмотря на неприязнь к нему женщины, охранник любил поболтать, пока находился в карауле у ее комнаты. От него она узнала и то, что Фокс уехал из города, и то, что Монику отдали в бордель, и то, что у Фокса куча неприятностей с ней. С Агатой.

Фокс появился в комнатах Агаты совершенно неожиданно. Была почти полночь, когда мужчина переступил порог ее помещения, хмурым взглядом прогнав девушек и присев на край кровати, в которой лежала уже готовая ко сну Агата.

- Два часа назад тебя расстреляли. Спецслужбы. Во дворе своего министерства. Поздравляю.

Когда Агата отвернулась от него, Фокс невесело усмехнулся, но остался сидеть на кровати. Странно было бы ожидать другой прием от женщины в ее положении, но Рональд и не ожидал другого. Что бы он сейчас ни сказал, это никак не исправит ситуацию. И все же ничего не сказать он не мог.

- Если я скажу, что понимаю тебя, я вероятно совру. - Мужчина встал с кровати Агаты и подошел к окну. Март месяц. Деревья и кусты стояли еще голые, даже почки не успели набухнуть. Кое-где в темноте мутно белел снег. Фокс провел пальцем по стеклу отражающему и ночную лампу возле кровати Герар и свет уличного фонаря. Говорил мужчина неторопливо, окутывая и предложения, и каждое в них слово в странные одежды тишины и недосказанности. - Я даже не хочу тебя понимать. Бессмысленно ставить перед собой невыполнимые цели. Не понимая тебя я не испытываю ни жалости ни угрызений совести. Вернее какая-то часть меня не испытывает. Мне никогда прежде не случалось чувствовать себя раздвоенным, как сейчас. Я всегда был цельным, уверенным в себе и никогда не менял свои решения, даже если понимал, что они ошибочны. Но это не так уж и важно. Важно то, что я никогда не принимал решения, если знал, что они принесут мне боль, неприятности, неудобства и горе.

После этой фразы мужчина сделал паузу большую, чем обычно, хотя было видно, что он не закончил говорить.

- И сейчас и там, в магазине, где ты клялась быть послушной, и в ресторане, где ты презирала мир, я чувствую и чувствовал, что совершаю ошибку. То, что я выбрал тебя, а не кого-то другого было ошибкой. То, что я отпустил тебя тогда, в ресторане, было ошибкой. То, что я вытащил тебя из тюрьмы тоже было ошибкой. И даже то, что я поверил плачущей от унижения женщине тоже было ошибкой. - Голос мужчины вдруг стал немного глуше. - Я просто очень хотел поверить. И очень хотел, чтобы ты видела во мне... Наверное это не имеет значения. Какая-то часть меня и тогда и теперь хотела, чтобы ты была свободна и счастлива. Эта часть заставляла совершать все эти ошибки и заставляет сейчас совершить еще одну. И мне казалось, что у меня получается. Если бы ты не спустилась тогда в подвал. Но что сделано, то сделано. Это своего рода цена за мои ошибки.

Мужчина отвернулся от окна и посмотрел в спину Агаты.

- Если бы я хоть на секунду смог поверить в то, что ты отдашь мне ребенка, я отпустил бы тебя сейчас. Несмотря на то, что я готов воевать со всем городом, со всеми спецслужбами и всеми твоими террористами за то, чтобы ты была тут, в этом доме. Но в это я не могу поверить. Я не верю тебе так же, как и ты не веришь мне, хотя я ни разу не обманул тебя. - Мужчина понимал, что совершает еще одну ошибку, но иначе поступить он не мог. - Мой человек в поселении рассказал братьям, что ты схвачена в тот момент, когда пыталась спасти Лауру. Через семь месяцев я сделаю тебе настоящий побег и ты снова окажешься у своих.

Слово "своих" Фокс непроизвольно выделил, и это выделение не носило никакого уважительного оттенка. Он считал террористов не совсем нормальными людьми. Он, Фокс, убивал за дело. Ту же Лауру он не мог не убить, она угрожала его женщине и его ребенку. Разве что делать это нужно было не так и не там, но Агата, как никто другой, умела выводить его из себя. Террористы же убивали незнакомых людей ради абстрактных и заведомо неосуществимых целей. Поэтому и числились у Фокса в списке не совсем людей.

Фокс пожал плечами. Первый вопрос Агаты был прост и практически не нуждался в ответе, но мужчина все же озвучил этот ответ.

- Лаура умерла бы в любом случае. Она слишком много знала о тебе, кроме того, что хотела тебя убить. Я сожалею, что сделал это при тебе, но вышло так, как вышло...

Когда их взгляды встретились Фокс неожиданно для себя разочарованно усмехнулся. Все та же ненависть. Правда усталая и обессиленная. Судя по этим глазам она не поняла ни слова из того, что он сказал.

- Все эти решения, которые я принял и все эти ошибки, которые я совершил - потому, что ты мне не безразлична. - Мужчина отвел свой взгляд, развернулся и пошел к выходу из комнаты, но на самом пороге остановился и стоял молча минуту. Потом Фокс развернулся, широким быстрым шагом подошел к кровати, резким движением убрал одеяло в сторону, потом, куда более осторожно поднял ночную рубашку Агаты и положил свою горячую широкую ладонь на живот женщины. В этот момент ему было совершенно все равно, что скажет Агата. Сейчас он чувствовал в этом животе, который совершенно не увеличился, жизнь, которая была и его жизнью тоже. Даже его больше, потому, что матери она была не нужна. "Избавлюсь от ребенка". Фокс мрачно сдвинул брови, еще минуту его ладонь лежала на животе Агаты и только потом мужчина выпрямился, укрыл женщину одеялом и снова посмотрел в глаза женщины.

- Мне все равно, что ты меня ненавидишь. Вернее не все равно, но я с этим проживу. Я люблю тебя, но и без этого я тоже проживу. Все, что я прошу - сохрани мне ребенка. И ты получишь и свободу, и Джорджа и пол мира в придачу. И мою благодарность, хотя она тебе и не нужна.

Мужчина стоял у входа и слушал Агату. И в который раз не понимал ее. Правда сейчас он относился к этому уже куда более спокойно. Это раньше его возмущала мысль, что ее логика ему недоступна.

- Не надо любить тебя. - Мужчина кивнул повторяя слова Агаты. - Думаю это осуществимо. И я никогда не отрицал, что виноват я. Это моя вина и мои ошибки, я могу это краской написать на твоем потолке. куда ты так любишь смотреть. Но какое теперь это имеет значение, когда все перечеркнуто? Никакого. Все, что имеет значение - ребенок. Ты можешь сколько угодно ненавидеть меня, но это и твой ребенок тоже. И я надеюсь, что ты найдешь в себе силы перестать лежать куском несчастного красивого мяса, и сможешь стать матерью. Если тебе нужна свобода, о которой ты всегда так мечтала.

Мужчина смотрел на Агату с какой-то странной досадой, не совсем понимая зачем он тут распинается. Агата его не простит, да и прощения он не просит. он сделал так, как должен был сделать. И то, что она видит в этом варварство, жестокость и скотство - так она во всей системе видит варварство, жестокость и скотство. А он часть этого мира и для этого мира его поступки по отношению к ней - глупость и слабость. Отпустил, не изнасиловал, спас чтобы отпустить. Да узнай об этом его знакомые в Фокса тыкали бы пальцем и весь тот образ и авторитет, создаваемый им годами, слился бы в сортир за два часа. А репутация это щит, котором сохраняют жизнь. Свою и тех, кто ему дорог. Агаты была ему дорога и он отправит ее в Поселение. Пусть будет счастлива. Если сможет.

Совершенно неожиданно Фокс улыбнулся. Улыбнулся широко и без прошлой досады. Когда Агата вскочила с кровати, шлепая босыми ногами по паркету, в короткой ночнушке, едва прикрывающей ягодицы, в этот момент мужчина почувствовал, что она жива. До этого у него были большие сомнения.

Мужчина смотрел на женщину, стоящую в метре от него. Ты не мечтаешь о свободе. Потому, что никогда не знала, что такое свобода. Ты всю жизнь прожила в заключении. И сторожил тебя не охранник, а собственные принципы, взгляды которые тебе вложили в голову. Ты не была в бордели, ты сбежала от своего хозяина, но ты не стала свободной. Свобода это не просто возможность уйти. Свобода это возможность изменять себя и изменять мир. Как жаль, милая, что ты видишь только то, что хочешь увидеть и только то, что ожидаешь.

- Да. Я выбрал тебя, чтобы ты родила мне ребенка. Нет, я бы не дал тебя изнасиловать. И это ты знаешь лучше, чем кто-либо другой. Да, мои поступки чудовищны. Как чудовищен этот мир. Ты это хотела услышать?

Она стояла всего в шаге от него и он чувствовал ее аромат. Протяни сейчас руку, прикоснись к обнаженной коже ее плеча и все повторится. Хотя нет, не повториться. Если до подвала его чудовищность была абстракцией, то после подвала банальной данностью. И все же Фокс протянул руку и его пальцы, почти неощутимо, коснулись ее щеки. Как сотню раз до этого касались перед тем, как он притягивал ее к себе и целовал в мягкие вкусные губы.

Фокс смотрел на ее губы, когда она говорила. Губы двигались словно оторванные от слов. Двигались мягкоЮ то соприкасаясь, то отдаляясь друг от друга.

- Я был зол и тогда, когда тебя раздетую с раздвинутыми ногами держали мои охранники, в магазине. Я был зол и тогда, когда давал тебе пистолет. Я ни разу не взял тебя силой. И не позволил никому взять тебя силой. Но я не могу тебя убедить - ты не веришь делам. Ты веришь своим убеждениям. Что-то подсказывает тебе. Наверное они, убеждения. - Пальцы Фокса последний раз коснулись щеки Агаты. Потом мужчина, с видимым сожалением, убрал руку и тоже опустил глаза, глядя на босые ступни женщины.

Спятившая дура. Да нет, не спятившая. Просто Свободная. Он ошибся в одном - Агата не была промежуточным вариантом между Свободными и Городскими. Она была Свободной. Свободная высекла Монику, поставив под угрозу три жизни. Ее, свою и своего ребенка. Это был поступок Свободной - мне по хуям что произойдет, я делаю то, что считаю нужным. Городские боятся за свою жизнь. Свободные ею не дорожат. Все, что их объединяет - безразличие к чужим жизням.

Некоторое время Фокс продолжал смотреть на ступни Агаты, поймав себя на мысли, что ей наверное холодно. Но одеяло было далеко, а снять пиджак и накинуть ей на плечи - это было бы как-то слишком... Не вязалось бы с теми обвинениями и злыми словами, которыми они обменивались последние десять минут.

- Да, ужасно и страшно. - Фокс протянул руки, обнял Агату за плечи и прижал к себе.

Голос Фокса звучал над самым ухом Агаты, его губы почти касались мочки ее уха.

- Если завтра на улице начнут убивать всех, кто не подстрижен на лысо, ты ведь не будешь ходить с копной своих чудесных волос? Ты не спятившая дура, несмотря на свои слова. Тут такая жизнь. Мы ведь были вместе и нам было хорошо. Это человеческие отношения, они могут быть между мной и тобой. И они были. Но они невозможны за пределами того круга, где есть только ты и я. Понимаешь? Ты хочешь распространить свою свободу и свои взгляды на то, что хорошо и что плохо, на других людей. В городе это невозможно. Это уничтожит и тебя и меня. Я готов рисковать своей жизнью ради твоей и если бы ты видела собственными глазами, как говоришь, то увидела бы это. Но я не могу сделать город другим. И не хочу. - Пальцы Фокса осторожно касались затылка Агаты утопая в ее светлых волосах. - Ты не можешь жить тут, и вести себя как в Поселении. Я не могу жить в Поселении и вести себя как в городе.

Мужчина отпустил женщину, подошел к кровати, взял ее одеяло и вернувшись укутал Агату в него.

- Помоги мне. Ты же умная девушка. Хочешь, я отвезу тебя за город, в усадьбу? Там ты можешь быть свободной сколько захочешь. Но я бы хотел, чтобы ты осталась тут.

Фокс медленно склонился и осторожно поцеловал Агату в шею. Ей всегда нравились поцелуи в шею. Раньше, когда они не были врагами. Мужчина оторвался от женщины и уперевшись лбом в ее лоб, посмотрел ей в глаза и сказал:

- Помоги мне. Я не хочу тебя отпускать. И не могу оставить, если ты не сделаешь мне шаг навстречу.

Босые ступни Агаты продолжали стоять на холодном полу и Фокс, оторвавшись от ее затылка, поднял молодую женщину на руки, почувствовав что она стала еще легче, чем раньше.

- А что мне было с ней делать? Вы ненавидите друг друга. И ты бы наделала еще больше глупостей. - Мужчина отнес Агату в кровать, осторожно положил ее на простыню и укрыл одеялом почти по самую шею. Сверху одеяла торчала только голова Агаты. Мужчина склонился и еще раз поцеловал ее в шею. - Спокойствие ты заслужила. И все еще успеешь почувствовать. И какие бы мы гадости не наговорили друг другу в будущем, ты всегда можешь знать, что в этом доме тебе рады. Даже если я буду говорить, что хочу тебя прибить. И еще... Я совсем не хочу, чтобы ты куда-то уходила. И чтобы ты менялась. Я просто хочу, чтобы ты не делала ничего такого, что может навредить тебе. Нам.

Мужчина встал с кровати, снова посмотрел в окно на фонарь. Их все время кидало из одной крайности в другую. Из огня в лед. С небес на землю. И как бы это не было захватывающе, такие перепады ему не нравились. Но и предпосылок к тому. что все изменится, он не видел. она не станет послушной и сдержанной. Он не сможет стать свободным в ее миропонимании. Наверное они обречены.

- Это моя постель и моя женщина. будет не справедливо меня отсюда выгнать.

Мужчина успел раздеться практически до конца этой фразы и залез к Агате под одеяло, грея свои холодные ладони на ее талии и касаясь губами ее подбородка.