Лена спокойно шла в свою комнату после разговора она наконец обрела почву под ногами, её идея о побеге казалось ей теперь верхом идиотизма
Сбежать она хотела, романтичная дура ты Лена и что ты вообразила что оказавшись на окраине мира тебя вдруг подберет «прекрасны принц» увезет в замок и там ты станешь королевой и будешь жить в почете и роскоши до конца твоей жизни?! Окстись детка добро пожаловать в реальный мир.
Она была благодарна, за то что её остановили впервые за долгое время чисто по человечески благодарно что её остановили. Бешеный нрав девочки и надо было остановить. Иначе не миновать беды.
Привычно толкнув дверь своей комнаты  Лена неожиданно увидела в ней Марка. Она испугалась, но вида не показывала изо всех сил.
Ах т  черт как не вовремя неужели её таки выдали? И он всё узнал, да пошло оно все.
Неожиданно для неё злость поднялась внутри девушки.  Умирать так с музыкой.
Она стояла не мигая смотря на Маркуса, только руки сжались в кулачки. Ногти врезались в ладонь и боль подействовала  отрезвляюще. Будь что будет.
Она улыбнулась, наглой, абсолютно бессовестной улыбкой без тени страха в глазах. Она действительно не боялась Маркуса. Нежного или жестокого, в пьяном угаре или в холодном бешенстве. Что он в сущности мог с ней сделать? Любила, была предана как щенок, ну  и что это твои проблемы детка, ему плевать.  Он сделал её сильной, сам того не зная научил жить без тени сомнения и иллюзий. 
Без разрешения, даже  не спросив девушка села в кресло напротив него. Закинув длинные ножку на ногу так что стал виден край кружевного чулка. Это был её стиль в отличие от всех рабынь она одевалась стильно без крикливой сексуальности. Когда  кругом размалёванные шлюхи готовые на все мужчины устаю от этого.
- Здравствуй Любимый.
Странное новое приветствие, такое не типичное  для рабынь, но причудливым образом точно отражающие положение вещей, а врать себе Лена так устала. Голос был абсолютно спокойным, а в сущности что самое страшное? Он изобьет её? Изнасилует?  Это уже было и она пережила  это не сломавшись.  Отдаст в бордель или на потеху охране? Значит её смерть не будет легкой.

Металлический тон Маркуса разрезал тишину. Лена продолжала смотреть на него но в душе уже начали распускаться тигровые лилии зла. Аквамариновый цвет глаз уступил штормовым водам балтики. Лена сжала кулачки, у неё замерзли руки, так всегда бывало в минуту сильных переживаний, у неё не бегали глаза, не тряслись губы. Наоборот она стало казаться фигурой высоченной из цельного куска мрамора, только руки замерзали. Единственный признак бури, бушевавшей в душе девушки.
Вот и все Лена доигралась.
Иллюзии уже давно были сломаны словно старые детские игрушки. В то что Маркус простит её она не верила, его уже давно не было рядом. Да она и не нужна ему давно. А собственно что она могла ему дать покорность? Нет, с её бешенным нравом это навряд ли возможно, легче заставить. Преданность? Да она была предана ему, он был не самым плохим хозяином, он баловал Лену как прелестную комнатную собачку. Он был нежен и тверд и прекрасно выдрессировал её. Вот только собачкой она быть уже не могла. Любовь? А разве для него это хоть что то значило, и в самом деле не все ли равно любит ли верная собачонка или нет если она послушно выполняет все требуемы трюки. Другом, соратницей? А разве этот молодой в сущности мужчина сможет оценить женщину, тем более рабыню больше чем тело созданное для его утех.
Легко поднявшись Лена на секунду оказалась в нескольких миллиметрах от его лица, глаза в глаза, и нервы на пределе. Она мягко коснулась его губ, легкий едва уловимый словно летний ветер поцелуй. Она села обратно в кресло.
- Что ты собираешься со мной делать?
Отстранённо спросила она словно речь и не касалась её судьбы. Нет это  не было проявлением отчаянья или показной смелости. Просто Лена устала быть собачонкой и всего бояться.

Лена откинулась, платиновые волосы шлейфом разметались оп щекам, из под опущенных длинных ресниц она внимательно смотрела Маркуса, затем тихо засмеялась. Её узкая ладонь с длинными пальцами утонула в его руке.
- Для начала я хотел бы узнать почему?
Змея улыбки блеснула на губах,
- Почему что? Я решила уйти или я решили остаться? А разве рабов вообще принято о чем то спрашивать? Право Маркус ты меня удивляешь.
Помолчав немного Лена вздохнула начисто отбросив всю эту мишуру взаимных «любезностей»
- Не могу я больше Маркус. Просто не могу, из меня получилась фиговая рабыня, прости уж хозяин.
Лена остановилась, словно раздумывая стоит ли ему говорить или нет, Маркус был ещё совсем молод, впрочем в этом мире все они выросли гораздо раньше положенного срока.
- Ты спрашиваешь почему? А я спрошу в ответ, ты был когда ни будь рабом Маркус? Игрушкой которую захотят выбросят, захотят оставят.
Девушка вздохнула.
- Ты хороший хозяин Маркус, не думай что во мне лишь гнев, есть и благодарность.  Ты многому меня научил, а этот бордель выточил мой характер. Кстати
Девушка указала на книгу забытую ею в спешке.
- Интересная вещь, почитай мне понравилась.
Это замечание было двояким, с одной стороны она сказала правду, книга и впрямь была прекрасно с другой ей хотелось переключить его мысли на что то постороннее перед тем как сказать главное.
- Ты дорог мне
в этих словах было столько нежности и ласки смешенной с горечью и даже некоторым отречением.
- но из меня плохая рабыня. Я не хочу притворяться слепо-глухо-немой тупой куклой. Я не хочу тебе врать как это делают другие. А за правду ты меня прирежешь прямо здесь, ну или кинешь псам-охранникам.

И вот она, снова чувствует на себе его любимый тяжелый взгляд, снова исполняет его желание, садится перед ним на колени, чуть боком, с легкой грустной улыбкой кладет голову на его колено, проводя рукой по внутренней стороне его бедра, чувствуя под пальцами приятную ткань его брюк. И конечно она не собиралась его соблазнять, а нужно ли? Он теперь все дни и ночи проводил с этой дохлой пигалицей с дешевым взглядом потаскухи. Лена была ничуть не хуже ее, а в некоторых смыслах даже лучше, она была уверенна в этом, уверенна в себе, но не уверена в том, что Маркус продолжает испытывать к ней все те же чувства и желания. Конечно она знала, что он не любит ее, конечно знала, что она всего лишь игрушка, но она была любимой игрушкой. Но даже любимые игрушки надоедают со временем, цветы и бутоны тоже вянут со временем, и только забытая кукла в углу будет всегда хранить в себе ласку и прикосновения, которые хозяин дарил ей, даже когда эти прикосновения были болезненными. Если бы не Мишель, проклятая Мишель ... её бы уже не было здесь. Другая, новая судьба ждала бы ее, наверное ... да что уж там, скорее всего судьба эта была бы куда хуже. Но ... видеть каждый день Клару, было выше ее сил, а ведь Лена очень сильная девочка.
Она поднимает на него взгляд своих холодный глаз, но холод был лишь в цвете, а в остальном, все та же преданность, все тот же странный блеск в глазах. Да, она была так воспитана, выдрессирована, но Маркус сумел воспитать в ней преданность, которая извратилась в собственничество. Она могла терпеть присутствие Клары в их жизни, в его жизни, даже стерпела бы ее в собственной постели, но ... Маркус просто перестал бывать с Леной, приходить к ней, передавать ей даже маленькие весточки.
- Что же, ты хочешь знать правду? ... Дело не в Кларе, Маркус, не в Кларе, как в личности, а в том, что я перестала быть для тебя хорошей рабыней. Разве хороша та рабыня, которую забыл хозяин? А что же касается того чувства, что есть во мне ... тебя ведь всегда так интересовали эмоции ... я бы хотела, чтобы ее не было, чтобы она предала тебя, чтобы сделала все, что угодно, чтобы ты отвернулся от нее. Это в нас, в женщинах, я мечтала, чтобы она почувствовала тоже, что и я.
Даже под давлением его пальцев, Лена чуть приподняла подбородок, потому что знала, что так ему будет удобнее ударить ее, ... все для его удобства.

Отредактировано Lena Durand (05.08.2011 19:57:11)

Разве может женщина по-настоящему быть рабыней? Темперамент, который всегда жил в Лене не мог сделать ее рабыней, поэтому не один из живущих, кроме самого Маркуса не мог назвать ее так. Преданность, она была в ней, но только к нему. И бог знает, что произойдет, если он откажется от нее, если передарит ее или оставит в борделе. Каждый новый хозяин будет передавать ее, пока кто-нибудь ее просто не прибьет. Дело было не в рабской преданности своему хозяину, а в банальной любви, привязанности. Пусть он с нежностью гладит ее по щеке или волосам, целует в лоб ... Лена только с великой нежностью прикрывает глаза и наслаждается мимолетной лаской, чуть приоткрывая свои губы. Дюрант всегда умела задерживать его внимание на себе: будучи послушной и преданной, будучи царапающейся кошечкой, которая может позволить себе даже ударить хозяина, чтобы пробудить снова интерес к себе, снова разжечь желание. И каждое наказание, каждое даже жестокое обращение имело свое продолжение и свои плоды.
Отдать это тело бордельным клиентам? Разве это не настоящее кощунство, разве она так ухаживает за собой, чтобы в итоге оказаться доступной всем и каждому? Ее тонкие пальчики царапают ковер под ее коленями.   
Наказание? Она уже отбыла свое наказание без него, без его внимания. Так что можно считать, она сделала преступление, за которое была наказана заранее. Лена поднимает на него свой взгляд, преданность с нотками примешивающегося к ней страха. Не паники, просто банального липкого страха. Сейчас она должна показать всю преданность ему, все раскаяние в своем нелепом поступке, который час назад казался ей спасением. Она не считала это поблажкой, наоборот, самое ужасное наказание было в том, что она не должна была разочаровать его своим выбором, а это было весьма сложно. Нужно было пересилить себя, свои страхи, свою зарождающуюся панику. Больше всего Лена боялась боли. И лишь потому, что к ней нельзя быть готовым, а она привыкла быть готовой ко всему. Боль нельзя запомнить, нельзя вспоминать, какова она, боль каждый раз разная, и мозг забывает это чувство. Анна закусила губу на мгновение, чтобы вновь почувствовать самую толику этого ощущения. В ее глазах на секунду можно было рассмотреть зарождающиеся слезы, но она быстро взяла себя в руки.
- Наказание без тебя я уже вынесла, Маркус. Пусть это будет кнут, столько ударов, сколько ты посчитаешь нужным. Сколько бы я не назначила себе, мне показалось бы это малым. Если ты не захочешь исполнять наказание сам, ... я прошу у тебя только одного, чтобы ты присутствовал.
Она смотрит в его глаза со всей преданность, на которую только возможна. И он знает, насколько сильным будет для нее выбранное наказание и то орудие, которое она для этого выбрала. Кнут был не только одним из самый болезненных наказаний в физическом плане, но и в психологическом. Только один его свист мог довести Лену до истерики.

Лена внимательно смотрела в глаза Маркусу, когда он произнес пять ударов, она закрыла глаза, посчитав, что он сжалился над ней, когда же приговор оказался в три раза тяжелей, казалось бы, Дюрант вот-вот потеряет сознание. Пятнадцать ударов, таков был вердикт. Она не знала, как вынесет это, но худшим было совсем не это. Лена не знала, сможет ли она быть той же самой Леной сегодня с ним в постели, если ее тело будет так истерзанно. Оставалось только надеяться, что бить он будет не до крови. То, что Маркус умел наказывать таким образом она знала, также знала, что это наказание не совсем ему по нраву, он был лучше наказал ее психологически, чем телесно. Просить его не оставлять шрамы было бесполезно, он сам решит, каким будет тело Дюрант, когда он закончит с ней. Она даже позволит врачу прикасаться к ней, чтобы после такого не осталось шрамов, чтобы ее гладкая кожа не пострадала, чтобы раны, если они и будут, не оставили после себя ничего, возможно лишь легкие полосы, которые исчезнут со временем. Может быть пара месяцев.
Лена приняла жесткий поцелуй Маркуса так, будто бы на его губах был самый сладкий мед, а после, медленно поднялась, снимая с себя туфли и подошла к небольшому комоду, сев перед ним на колени, выдвигая самый нижний ящик. Кнут был свернут кольцами, также она и принесла его Маркусу, сев снова на колени перед ним и с нежностью поцеловав тыльную сторону ладони, в которую вложила орудие своей пытки. Дальше все происходило, как во сне. Девушка подошла к кушетке, сняла с себя халатик, повязала ткань к ножке кушетки так, чтобы могла тянуть за нее, контролируя свое положение, чтобы не дай бог не увернуться от удара. Она сняла трусики, потому что знала, какой должна быть. Сев на кушетку сперва, она уперлась руками и коленями, чтобы расположиться на животе.  Если Маркус захочет изменить ее положение, он сделает это сам или скажет об этом. Накрутив на каждую из ладоней ткань, конец которой был привязан к ножкам кушетки, она на секунду зажмурилась и снова открыла глаза. Боялась смотреть назад, но все же повернулась на все еще сидящего в кресле мужчину.

Лена почти выкрикнула только после первого раза, но Маркус быстро напомнил ей, что стоит молчать. Лена не кусала губы, потому что портить их тоже не имела права. Ее тело никогда не принадлежало ей, и причинять себе вред она не имела права. Никто не мог покушаться на ее тело, кроме Маркуса, но никто, даже Маркус не мог лезть в ее душу, хотя регулярно пытался делать это. Она могла выносить Клару, даже могла пожелать Маркусу быть счастливым с ней, но когда она видела эту наглую мордашку в коридоре, сами по себе начинали чесаться кулаки. И сейчас, Лена представляла себе, что эти удары она выдерживает, чтобы он снова был с ней. Ее тело выгибалось под каждым ударом, внутренне она даже успевала радоваться, что все удары идут один за другим, нет этого болезненного ожидания. Но настоящая боль пришла к ней, когда последний удар уже коснулся ее кожи. Спину стало жечь, словно языки пламени испытывали ее холодность. Дюрант едва слышно пискнула, уткнувшись лбом в подлокотник неудобной кушетки, которая располагалась в этой комнате, разве что, для красоты, но по всей видимости, теперь у нее появилось еще одно применение. Руки судорожно сжимали ткань, красивые женский мышцы на руках ослабли только спустя несколько минут. Она внушала себе, что не может обижаться на него, Лена должна быть счастлива, что Маркус сам наказывает ее, как раньше, как когда-то, когда в их жизни еще не было Клары, этой маленькой шлюшки. Но сейчас ее здесь нет, ее не должно быть в жизни Маркуса, и если с девчонкой что-то случиться, Лена плакать не будет.
Дюрант делает попытку подняться, это удается ей только со второго раза. Ноги трясутся, в глазах стоят слезы, она делает шаг в сторону Фроста и опускается на колени, прижимаясь к его ноге, щекой прижимаясь в руке, которая сжимала хлыст.
- Благодарю тебя, хозяин.   
Раньше ему всегда это нравилось, когда она благодарила его за науку. Но ведь ничего не изменилось, это все еще его Лена, девушка, которая преданна лишь ему во всем этом чертовом мире. Чертовка, приручить которую смог только неуравновешенный садист, любящий только себя. В первые дни их знакомства Лена ненавидела себя, потому что слишком быстро впала в зависимость от Фроста, остальные мужчины казались ей слабаками, которые не могут или не хотят доказывать, что они имеют права на личную рабыню.

Лена стерпела все, и ей казалось, что Маркус нарочно жалел ее, потому что запаха крови она не чувствовала. Когда он взял ее на руки, она полностью доверилась ему и уже не ожидала никаких подвохов, тем более он был так нежен с ней, что она уже не жалела о содеянном, потому что иначе бы Фрост не узнал ни о чем. Мужчины всегда возвращают свой интерес к чему бы то ни было, если это прекращает быть привычным. Вот и она чуть не ушла от него, впервые проявила собственное Я, а не полностью желания мужчины. Когда она положил ее на кровать, она выгнулась, стараясь унять боль, потому что холодные простыни вмиг стали теплые, от жара ее спины. Приказ мужчины был просто манной небесной. Лена перевернулась на живот и только теперь почувствовала, насколько некрасивыми были слезы от наказания. Полосы припухли и каждое прикосновение к ним доставляло боль, особенно, когда хозяин перешел на такой излюбленный массаж. Их отношения менялись и развивались все эти два года. Если раньше Лена должна была заводиться сама по одному его приказу, то теперь, казалось бы, он начинал принимать в этом участие, будто бы не ее это работа, но его. Стерпит ли она все, если он будет продолжать отдавать предпочтение Кларе? Этот вопрос был не из легких, скорее всего ответ очевиден. Она стерпит только наказания от него, а не сам факт присутствия Клары. Невзрачная сутулая девочка не могла обойти Лену Дюрант, может быть она и принадлежит Маркусу, но не надолго. Такие мысли ворвались в голову Лены, когда Фрост в очередной раз дотронулся до припухлой полосы, оставленной кнутом.
- Маркус... может быть врач посмотрит? А к вечеру я буду вся твоя.
Ей не хотелось быть с ним в таком состоянии, хоть она и понимала, что возможно сейчас возбуждает его ничуть не хуже, чем обычно, возможно даже лучше. Но можно ведь растянуть удовольствие, позволить его желанию стать еще сильнее.
-Если ты позовешь его, прошу тебя, останься со мной.
И снова дилемма для Фроста.  Ведь Лена лучше любой рабыни здесь знает, что за все блага, которые ты выпрашиваешь у Фроста нужно платить. И она готова заплатить, лишь бы он был рядом. Но разве мало ей того, что уже произошло, ведь любое движение сейчас вызывало дрожь в мышцах, а отдаваться ему в таком состоянии она не хотела. Ей просто нужно было расслабиться, позволить Маркусу сжалиться над ней и не требовать от нее сейчас невозможного.

Отредактировано Lena Durand (08.08.2011 13:46:50)