Он сказал, что это будет сюрприз, который должен понравиться Мишель, а Мишель, как известно, нравилось всё, что делал Даниэль, она практически возвела его личность в божественный культ, особенно после того, как врач сказал брюнетке, что у неё родиться мальчик. Тогда она пошла к их врачу в больницу сама, естественно, в сопровождении охранника, который остался за пределами кабинета. Тогда она окончательно решила для себя, что во чтобы то не стало, но родит этого ребенка. Единственное, в чем была загвоздка – самочувствие Мишель, которую иногда терзали такие сильные боли, что она была готова выть волком. Доктор недоверчиво посмотрел на неё и выписал таблетки – обычные витамины, которые должны были немного, но успокоить разбушевавшегося малыша. Но боли не проходили, Мишель приходилось скрывать от Даниэля этот неприятный факт: когда его не было в особняке, она могла себе позволить лежать в их спальне и тихо постанывать от боли, ночью же всё было сложнее – приходилось идти в ванну и кричать уже зажимая рот ладошками.
Через какое-то время боль стала уходить, возможно, это стали действовать таблетки, а возможно ребенок просто понял, что причиняет матери боль. В любом случае – Мишель успокоилась и стала, как раньше, радоваться жизни. Но мы же знаем, что всё так просто не бывает в этом мире. Не успел Даниэль открыть перед Мишель дверь, чтобы показать такой интригующий сюрприз, как живот брюнетки словно стало что-то резать изнутри, она закричала от столь неожиданной боли, падая на пол. Фрост успел подхватить её в самый последний момент, и девушка со всей силы схватила его за рубашку. Хорошо ещё что не за руку, иначе бы почувствовал, как в кожу впиваются когти.

Уже лежа на койке у врача, Мишель поняла, что просто так ей не простят подобные скрытие информации. Девушка мало что понимала из его слов – всё заглушал подозрительный шум в ушах. Такое ощущение, словно это отражался её же крик. Стало страшно, когда врач сказал Даниэлю, что пару раз Мишель приходила к нему с подобными болями, и намекнул, что будет лучше сделать аборт.
Вот теперь можно было паниковать.
Всю дорогу домой Фрост молчал и старался не смотреть на Мишель, как будто она перестала быть родной для него. Девушка же сидела вся бледная, казалось, что сейчас она расплачется, но слез не было, хотя и глаза начало щипать. Не смотря на мужа, Мишель произносит холодным, как сталь, голосом:
- Я не позволю убить ребенка. Лучше убейте меня, но я не хочу и не позволю убить его. – Упрямо бормочет она, смотря на свои коленки.

Мишель обещает себе родить этого малыша, они будут вместе и будут счастливы, всем назло – врачам, природе, себе и Даниэлю, - она родит его, здорового и крепкого мальчика, а если хватит наглости, то выживет. Девушки часто умирали при родах, так и Мишель будет согласна умереть,  рожая этого милого мальчика. Её мальчика, раз уж на то пошло и Даниэль хочет от него избавиться. В машине он продолжал молчать, обижаясь на Мишель. Сам ведет себя как маленький ребенок! – мелькнула злобная мысль в головке брюнетки, когда увидела, как начинает злиться Дэн, призывая посмотреть Мишель на сюрприз.
И это оказалось в тысячу раз большее тех ударов, которые наносил ей ребенок и судьба вместе взятые. Красивая детская комната в нейтральных тонах на случай, если пол ребенка будет не известен до последнего момента. Мишель не выдерживает и начинает тихо плакать, слезы стекали по её бледным щекам так, что она сама их не чувствовала. Почему же так больно от этой несправедливости? Так не должно быть! Они должны быть счастливы, сидя в спальне и обсуждая что-нибудь. Но, видимо, Мишель чем-то очень сильно обидела Судьбу, что она так наказывала смелую девочку. Брюнетка поступала эгоистично – Фрост был прав целиком и полностью, но…
- Это мой ребенок! И я не хочу пробовать ещё раз, мне плевать на других и на вас всех! Вы просто заботитесь о себе и, редко, о теле других женщин, не задумываясь, что у нас есть душа! Это мой ребенок, мой мальчик, да Даниэль, это мальчик, и это моя судьба и я буду распоряжаться ею. И у этого ребенка есть душа. – Слезы продолжают стекать с бешеной скоростью по её щекам, она не хотела ссориться с мужем, но как ему ещё доказать, что его сын должен появиться на свет. И дело уже не в эгоизме Мишель, а в её преданности к Фросту и его семье.
- Если хочешь избавиться от ребенка – тогда запри меня, потому что клянусь, я сбегу куда глаза глядят, хоть в леса, хоть в другой город, но малыш появиться на свет! – Она быстрым шагом выходит из детской и направляется в спальню, хотя нет, там невозможно находиться – всё напоминает о муже. Девушка чуть ли не бегом спускается вниз, на улицу. Мишель не собирается устроить побег прямо сейчас, ей надо подышать свежим воздухам, потому что сердце больно сжалось при мысли о том, что у неё отберут этого ребенка.

Мишель продолжает стоять на улице и плакать горькими слезами, чуть ли не рыдая в голос. Внутри было так больно, что становилось тяжело дышать. Когда Дэн подошел к ней и прижал к себе, Мишель уткнулась носиком в его плечо и продолжила свои рыдания, одной рукой обнимая мужа за шею, другой прижимала к животу. Но на этот раз не от боли, а чтобы защитить чисто на уровне инстинктов. Она любила этого мальчика и хотела его всеми фибрами своей искалеченной души. Хотела учить его ходить и говорить, играть с ним, показывать мир, каким он выглядит глазами мамы, чтобы у мальчика сложилось правильное представление о жизни. Мишель будет с ним нянчиться по ночам, или когда он будет болеть, будет петь ему колыбельные, всё сама, ведь у девушки впереди целая жизнь и масса свободного времени.
Нет, она не умрет, иначе, зачем ей жить сейчас? Брюнетка пытается успокоить свои слезы, которые стали больше похоже на всхлипы. Вытерев слезы рукавом кофты, Мишель поднимает на него глаза, едва заметно улыбаясь уголками губ.
- Он не отнимет. Я останусь с тобой ровно столько, сколько ты сам этого захочешь. – Она положила голову на его плечо и прикрыла глаза. С ним она себя чувствовала в безопасности, в тепле и уюте, за последние месяцы она привязалась к нему с такой силой, что постепенно забывала о том, как ей было уютно в родном доме с родителями и братьями. Даже перестала злиться, что Даниэль отнял у неё такую прекрасную жизнь. – Обещаю, что буду бороться и рожу тебе этого мальчика. Мы обязательно с ним выживем. – Упрямо повторяет Мишель, уже переставая плакать, лишь пару раз шмыгнула носом.
Она рада, что он всё же смог причислить в свою семью не только на бумаге, но и в душе, значит, её борьба за эту жизнь не была напрасной.
- Как скажешь, - говорит Мишель, но мысленно отмечает, что не даст ребенка в обиду. Страшно представить её поведение, если с мальчиком что-то случиться. Это уже будет не веселая и улыбчивая Мишель, а ходячий овощ, способный отвечать только короткими предложениями. – Я не буду больше обманывать тебя, но тогда тебе придется выслушивать много лишних слов, которые наверняка будут тебя утомлять.

Она соглашается на всё – согласиться пить таблетки, лечь в больницу, если потребуется, будет терпеть все осмотры врачей и лекции о том, какой образ жизни надо вести. Знает, что надо будет чаще гулять, кушать больше витаминов и радоваться жизни такой, какая она есть. Мишель вдруг снова начинает плакать, стоит представить тот момент, когда врачи всё же говорят, что вынашивать ребенка она больше не может и тогда уже аборт делать поздно – придется вызывать искусственные роды, а это в миллион раз больнее: видеть мертвое тельце любимого мальчика. Интересно, у Мишель хватит сил и эгоизма покончить с собой, или же останется такой же слабой и пойдет на поводу у Даниэля, соглашаясь родить ещё одного чуть позже. Брюнетка однажды видела в особняке маленькую девочку, кажется, это и была та сама дочка Даниэля – с ней гуляла служанка и, судя по поведению, не её мама. Мишель попросила посидеть с ней пару часов, чтобы узнать почти годовалую малышку получше.  Но её не подпустили к малышке, мотивируя запрет тем, что Мишель надо думать о своем малыше, а не об чужих. А ведь она даже не ревновала её, для Мишель это был просто маленький ребенок.
- Если бы я тебе сказала о болях раньше, ты не стал бы меня слушать, отвел к врачу и приказал сделать аборт. – С грустью в голосе подвела итог собственных размышлений Мишель, она почти была уверена в своей правоте. Тогда бы ей пришлось намного дольше уговаривать мужа не делать такой глупости. – Это не будет для меня утомительным. Я буду делать всё, что скажет врач, обещаю.
Она прикусывает нижнюю губку и послушно идет домой – на улице всё-таки не лето, пусть и тело привыкло к таким переохлаждениям, а Мишель пора научиться думать о себе и своем ребенке.
- Даниэль, я знаю, что просьба будет достаточно странной для тебя, но… можно я буду проводить хотя бы час в день или в два дня с твоей дочерью? Меня не подпускают к ней, говорят, что это не моего ума дело, но это же его сестра. – Мишель кладет руку на живот и улыбается. Ведь расти и учиться вдвоем им будет всегда веселее. – Пусть даже она вырастет не свободной и не такой любимой, но она заслуживает хоть какого-нибудь внимания, а не равнодушного отношения.
Да, Мишель была вообще очень странной, в ней говорило старое воспитание, что людям надо сочувствовать и помогать, а не искать выгоду из этой помощи.

Его слова вызвали у Мишель противоречивые чувства. С одной стороны она хотела проводить с девочкой время, научиться обращаться с малышами, уже как со своими детьми; а с другой, Даниэль сказал, что она может проводить с ней сколько угодно времени, а это значит, что ставит права биологической матери на ребенка ниже прав Мишель, хотя брюнетка по своей сути никем не приходилась девочке.
- Просто я так расстроилась, когда увидела, как к ней относиться прислуга. Такое ощущение, что они исполняют не приказ, а какое-то бесплатное одолжение. – А ещё Мишель не нравилось, что Дэн не хотел заниматься девочкой. Будто он боялся детей, как огня, а что будет, когда родиться его сын? Неужели тоже оставит на попечение Мишель и только когда тот вырастет – решит заняться его образованием. Но так дело не пойдет, и Мишель явно придется учить мужа общению с маленькими детьми. Ей не хотелось, чтобы сын называл собственного отца по имени или попросту принимал его за чужого человека.
- Так и быть, я стану для неё хорошей мачехой, но мне больше нравиться слово подруга, да я и не претендую на право называться для неё мамой. – Хотя, если Фрост решит отправить её мать в бордель, придется становиться для девочки мамой, слегка недоговаривать или лгать, чтобы уродливое клеймо незаконнорожденной не казалось таким большим для девочки. – И как её зовут?
Послушно укладывается в постель и хмурит бровки. Мишель терпеть не может чувствовать себя ограниченной и ущемленной, это хуже, чем быть рабыней. Такое ощущение, что скоро весь особняк, а то и бордель, будет ходить на задних лапках, лишь бы Мишель было хорошо и ничего не болело.
- Всё, что угодно говоришь? – Коварно улыбается брюнетка, но не собирается злоупотреблять своим положением, просто иногда будет просить то, чего больше всего хочется. Например, каких-нибудь фруктов, или сладостей… Или лишний поцелуй перед сном. – Я обещала жить с тобой столько, сколько ты захочешь. Но, если ты под этими словами подразумеваешь понятие «длинная жизнь», то я ничего против этого не имею. И… пообещай мне, что не будешь постоянно относиться ко мне, как к смертельно больной. Ребенок просто оказался очень крупным, такое часто случается, или неудачно расположился, но он обязательно родиться здоровым, я буду о нем заботиться. Мы будем заботиться.

Мишель согласно кивает головой, соглашаясь со словами Даниэля. Да, ей надо быть жестче, и брюнетка зала об этом ещё до того, как оказалась в руках Фроста. Иначе и через несколько лет её никто не будет слушать, а тогда Дэн, возможно, найдет себе замену, и Мишель просто станет одной из тех девушек, которые могли бы родить ему наследника. Да, сейчас у неё всё хорошо. Но потом может стать хуже, поэтому придется переступать через себя и ставить новые условия для прислуги. А как Мишель хотела избежать всего этого! Пару раз она мечтала, что папа сможет подговорить соседа, чтобы тот выдал её замуж за своего сына. Конечно, их соседи не были такими богатыми, но разве это имело значение для их семьи? Они хотели счастья, этого хочет и Мишель сейчас. Ей не нужны дорогие украшения и платья, служанки, внимание всех в доме. Ей нужен был её муж и ребенок, маленький мальчик, который сможет укрепить отношения между родителями.
Улыбнувшись воспоминаниям о прошлом, когда Мишель ещё могла соблазнить Даниэля своим видом, брюнетка пододвинулась ещё ближе к мужу.
- Хорошо, я возьму свой авторитет, если ты не так уж и против.  А ты всё равно противоречишь сам себе, дорогой. – Протянула Мишель, уже закрывая глаза. Ей хотелось спать от тех таблеток, которые дал доктор, к тому же после такой истерики Мишель требовался долгий сон. Положив руку на живот, как бы защищая ребенка, девушка уснула крепким и сладким сном. Она знала, что Даниэль уйдет через несколько минут, ему надо работать, но сам факт, что он находился рядом с ней, радовал душу Мишель. 

Фрост проснулась спустя несколько часов, поздним вечером. Даниэля рядом не было, как она и догадывалась раньше. Никакой обиды и ревности, Шелли знала, что Дэну надо работать, а брюнетка любила мешать ему только в одном случае – когда считала, что муж слишком заработался. И приходилось завлекать его в спальню различными женскими способами. Девушке сильно хотелось пить, а как назло в графине закончилась вода, значит, придется идти на кухню, наполнить его, а заодно и напиться самой.
Зайдя на кухню, Мишель подошла к плите, где стоял чайник с холодной водой, и налила себе небольшой стакан, когда внезапно услышала грубый женский голос. Странно, время уже десять, а кто-то решил устроить скандал. Звуки шли из подсобки под кухней, поэтому любопытство Мишель поднялось до немыслимых высот. Оставив пустой графин на столе, брюнетка открыла дверь вниз в тот самый момент, когда послышался детский плач. В голове моментально что-то щелкнуло, Мишель вспомнила слова Даниэля и собственную жалобу на то, что к его дочери плохо относятся.
- Эй, кто здесь? – Громко сказала Мишель, спустившись вниз. То, что она увидела, поразило воображение и заставило закипеть от злости. Красивая светловолосая девочка сидела голой попой на рассыпанной соли и громко хныкала, над ней склонилась какая-то женщина. На самой девочке была одета лишь одна майка. – Да как вы смеете так поступать с ребенком! – Мишель буквально бросилась к девочке, которая при виде незнакомки стала уже плакать и вырываться, не зная, что Шелли не хочет причинить ей вред. Крепко прижав хрупкое тельце к себе, Мишель произнесла сквозь плотно сжатые зубы: - Даже не смей больше прикасаться к ней!
Буквально выбежав наверх, Мишель поднялась в спальню и уложила малышку животом на простыню. Аннабель продолжала плакать, но уже не так громко.
- Потерпи немного, сейчас всё пройдет. – брюнетка бросилась в сторону туалетного столика в поисках крема, чтобы смазать нежную кожу. – Тише, тише, я не сделаю тебе больно. Чёрт, Дэн, где же тебя носит! – Осторожно избавившись от противных кристалликов соли, она смазала ранки после порки и укрыла девочку легкой простыней, чтобы не замерзла, пока Мишель побежала наполнять ванну. Всё такую же завернутую в простыню, Мишель прижала девочку к себе и занесла в ванну. Когда она сняла майку, то ужаснулась ещё больше – вся спина девочки была в мелких царапинах, правда, они уже покрылись коркой и стали заживать, но неприятный осадок всё равно остался. – Сейчас всё пройдет, залазь. – Мишель посадила девочку в ванну и стала мочалкой легкими движениями проходиться по коже девочки. – Тебя больше никто не тронет, я не позволю обижать такую красавицу.

Красивая девочка эта Аннабель, умненькая, уже спустя пару минут она смеялась, когда Мишель слегка щекотала её, у неё был красивый звонкий голосок и стал появляться румянец на больших щечках. Постепенно, сама Мишель начинала успокаиваться, специально щекоча девочку, чтобы она забыла о случившемся. Брюнетка уже собралась было выключать воду и вытирать девочку, как в комнату вихрем внесся Фрост, а за ним попятам горе-няня. Интересно, что та наболтала мужу? Но когда та вскрикнула, что Мишель собирается утопить ребенка, глаза Мишель моментально наполнились злостью. Малышка, услышав голоса, повернулась в их сторону, а заметив отца – потянула к нему ручки. Похоже, Даниэль всё же иногда позволял себе общаться с ребенком, раз она так доверчиво к нему тянется. Заметив жестокий взгляд мужа, который прошелся по спине малышки, Мишель успела понять, что сейчас случиться и резко повернула девочку к себе, чтобы она не видела это проявление жестокости. Появилась охрана, женщину увели. Шелл была очень благодарна мужу, что он отстранил женщину от подобного воспитания.
- Вот теперь ты чистенькая. – Голос Мишель подрагивал, она боялась расплакаться прямо перед ребенком, но кое-как сдержалась и завернула девочку в теплое полотенце, забирая её опять на руки. Элли протянула ручку к новой подруге и улыбнулась. Она была очень похожа на своего отца, что заставило Мишель улыбнуться в ответ. Пока малышка вовсю перебирала золотую цепочку с кулоном на шее Мишель, та вышла с ней на руках в спальню, где Даниэль уже распивал бутылку виски. С интересом смотря за отцом, девочка удобно расположилась на руках Мишель, обнимая ту за шею. Маленькие, они такие молодые и неумелые. Как их только можно обижать! Девушка берет свою щетку для волос и начинает расчесывать длинные и непослушные кудри девочки, та начинает щуриться от удовольствия, произнося какие-то свои звуки.
- Она не умеет говорить, ни одного слова. – Произносит Мишель, обращаясь к мужу, но при этом продолжая причесывать девочку. – А уже должна знать хотя бы самые простые слова! – На глаза опять наворачиваются слезы, настолько брюнетка любила детей. Она была готова хоть прямо сейчас заняться её воспитанием, если Фрост позволит. Мишель снова берет в руки крем и начинает легонько массировать девочку по спине и попе. Иногда она дергается и кричит от боли, но хотя бы к утру всё будет выглядеть не так плачевно, как сейчас.

- Я не говорю, что она глупая! – Возмутилась Мишель словам мужа. Она даже и не думала говорить ничего плохого про его дочку, наоборот, хотела указать на то, что прошлая няня с ней совсем не занималась. Честно говоря, Шелли не совсем понимала мотивов Фроста: зачем он отнял ребенка от матери, когда та могла спокойно вырастить её, без посторонней помощи? Или это была наказание за то, что она родила именно дочку?..
- И как я могла иначе принести её сюда? – Продолжает негодовать Мишель, когда девочка отвлеклась на новую погремушку в виде отцовских часов. – Они были в подсобке под кухней, эта женщина усадила её на соль посте порки. – В глазах снова блестят слезы, но Мишель не дает им пролиться, умоляющим взглядом смотря на Даниэля. Неужели ему действительно было всё равно, кто и как воспитывает его дочь? Его слова лишь слегка успокаивают психику брюнетки, которая, закончив растиранием кремом, укрыла малышку простынкой и быстро набрала по внутреннему телефону номер служанки, приказав принести вещи девочки. Именно приказав, потому что теперь Мишель не знала другого тона, для общения с прислугой. Девушка прибежала быстро, держа в руках пару теплых веще Аннабель. В четыре руки они быстро переодели девочку, которая с большим интересом наблюдала за происходящем, и наверняка не понимала, откуда столько внимания к своей маленькой персоне. Но теперь то Мишель определенно будет уделять девочке внимание, будет учить её говорить и ходить, потом читать и писать, если её мама так и не сможет реабилитироваться.
- Знаю, Дэн, знаю, - уговаривала его Мишель, когда служанка ушла, а малышка лежала уже одетая и завернутая в одеяло, продолжая играть с часами. – Я буду заботиться о сыне, и буду всегда ставить его на первое место. Только и ты иногда должен помнить, что я должна заботиться о твоей семье, а Элли должна в неё входить, иначе бы ты давно отправил её в детский дом.
Видимо, малышке быстро надоело играться с часами, и захотелось снова поиграть с отцом или мачехой. Но Мишель быстро перехватывает её, усаживая к себе на колени и начинает убаюкивать. Малышке надо выспаться, после такого тяжелого дня и стресса, наверняка остались ещё какие-то моменты, которые Мишель упустила.
- Я просто случайно увидела всё это, когда пошла на кухню, даже не думала, что с ней могут так обращаться…

Мишель улыбается искренне впервые за этот час, когда девочка начинает развязывать завязки на рубашке, прикрывающие грудь брюнетки. Приходиться усадить девочку к себе на коленки, но она всё равно тянется к новой няне, причем с таким энтузиазмом, что можно даже позавидовать.
- Два избалованных ребенка… - Бурчит девушка, беря в руки принесенное служанкой одеяло, и начинает заворачивать в неё недовольную Элль. На самом деле малышка  сопротивлялась немного, похоже исключительно для галочки, и стала сладко зевать на коленях у Мишель, собираясь отойти ко сну. – Это будет очень хорошо, если ты не допустишь больше такого поведения по отношению к своим детям. Не потерплю, если к нашему сыну кто-нибудь прикоснется даже пальцем! – Сейчас Мишель больше напоминала мать-героиню, которая не подпускает к своим детям даже друзей, настолько не доверяет их жизнь посторонним людям.
- Я обязательно найду девочке другую няню, которая умеет обращаться с маленькими детьми, если ты не хочешь вернуть девочку её матери. – Нахмурилась Мишель, а что поделать, если брюнетка действительно не понимала мотивов мужа, когда тот буквально отнял ребенка от матери после родов. Это же бесчеловечно! Хотя, если вспомнить, каким был Фрост, то все его прошлые поступки оправдывались. – Но сегодня Аннабель будет спать вместе со мной, тебе она не помешает, обещаю. – Заботливая девушка не стала уточнять, что мужу придется привыкать к подобным явлениям, ибо в некоторые моменты с ребенком требовалось постоянное наблюдение одного из родителей.
Малышка на руках Шелли уже сомкнула глазки и тихо посапывала носиком, забыв о случившемся. Хорошо быть ребенком, когда ты ещё окончательно не понимаешь в какой мир попал, и что тебе предстоит сделать, чтобы выжить в этом мире. Осторожно положив девочку на кровать, Мишель ложиться  рядом с ней, слегка обняв её одной рукой, таким образом лишая Фроста возможности забрать малышку.   
- Но обещаю, тебе не придется делить меня с ребенком. – Брюнетка дотягивается до его ладони и крепко сжимает её в своей, доказывая, что всегда будет оставаться той же преданной Мишель. – Это будут я, просто с немного другими заморочками. – Неужели Мишель действительно в свои восемнадцать лет станет мамой как минимум для одного ребенка? Да, станет, с гордо выпяченной грудью и довольным лицом. Всем на зло.
Кроме одного человека, который нужен ей как воздух, а может даже больше.