Уже приготовившись ко сну, Мишель начала испытывать какое-то странное предчувствие, оно подсказывало ей, что сейчас надо лечь спать или как раньше – сделать вид, что спишь. Сняв платье, Мишель осталась в одном белье, но  надевать рубашку не хотелось, поэтому выбор внезапно пал на майку Фроста. Понадеявшись, что он не будет против такого жеста, Мишель снова уселась на кровать с книгой в  руках и стала дожидаться Даниэля, но при этом дав себе обещание, что если он не придет через двадцать минут – ляжет спать. В коридоре послышались чьи-то голоса, из которых активно выделялся женский. Через минуту в дверном проеме появилась обладательница этого голоса, которая злым оценочным взглядом осмотрела Мишель с ног до головы. Что-то быстро проговорив, девушка удалилась. Похоже, это была одна из рабынь Даниэля, которая осталась недовольна пребыванием Мишель в доме. Лавинь лишь глубоко вздохнула и вернулась к чтению.
Фрост объявился через несколько минут, ознаменовав свой приход громким хлопком двери, от неожиданности Мишель вздрогнула и подняла взгляд на него, понимая, что сейчас Даниэль не адекватен. Чёрт, как чувствовала, что надо было лечь спать. У Лавинь появилось знакомое чувство дежа вю, когда не так давно он точно так же ввалился в комнату. После той ночи случился переломный момент, но тогда Мишель его не послушала и не стала раздеваться, а теперь… Фрост наверняка был в сто раз злее и пьянее, чем тогда, а значит – придется подчиниться.
Но не успела Мишель отложить книгу в сторону, как почувствовала, что мужчина тянет её за ножку к себе. Не став сопротивляться, брюнетка терпела его поступок, чувствуя дыхание мужчины, полное запахов виски и табака. Ей сегодня точно не повезло. Втянув воздух носиком, Мишель уперлась ручками о его грудь, и на пару секунд прикрыв глаза, чтобы не опьянеть, Мишель старается отвечать сдержанно и рассудительно:
- Чем я тебя огорчила, Даниэль? Конечно, я сделаю всё, что ты попросишь, если отпустишь. – Мишель нежно проводит ладошкой по его шее, по-доброму улыбаясь. – Иначе как же я буду танцевать для тебя, если ты меня придавил своим сильным и красивым телом.
Сейчас Мишель сделает всё, чтобы Фрост успокоился и лег спать, поэтом она будет сегодня очень нежной и податливой.

Брюнетка постепенно начинала становиться из смелой красавицы в серию мышку, которая даже боялась задышать ртом, когда он находился рядом и начинал читать нотации. Даниэль был прав как никогда раньше: Мишель действительно боялась, что однажды утром она проснется в комнате в борделе, или, когда бы они туда приехали, Фрост просто запер её в комнате, и каждый вечер присылал клиентов.  Лавинь ничего не имела против других девушек и их внимания к Даниэлю, даже действительно порой сочувствовала им, что заняла такое теплое место – быть личной рабыней для Даниэля, пусть он и не желал слышать это слово. Брюнетка знала, что у него была жена, беременная, у неё должен был родить сын Фроста, но что-то пошло не так и он остался один. Потом появилась Оливия, красивая девушка, намного лучше вечно трясущейся Мишель, но и та не смогла за долгое время порадовать Даниэля даже дочерью. А у Мишель была такая возможность стать матерью его ребенка, о чем сейчас во всю глотку орал Даниэль. Сама девушка тоже хотела ребенка, желательно сына, хотела понянчить его, воспитывать, учить ходить и разговаривать.
Он больно сжимает её ручку, наверняка опять останется синяк. Когда Мишель в тайне от Даниэля пришла к врачу жаловаться на боль, он сказал, что будет достаточно небольшого сжатия, и у Мишель несколько дней будет красоваться большой синяк, а всё из-за бледности её кожи.
Мишель смотрит на него большими глазами, полными страха с долей обиды, когда Даниэль говорит, что она похожа на его жену, то становиться больно где-то в районе сердца. Постепенно приходит понимание, почему он выбрал именно её, а не какую-то другую девушку. Все мужчины, которые когда-либо теряли своих женщин, старались найти ей замену, желательно, чтобы другая была похожа на бывшую.
Устроившись на подушках, Фрост наконец-то отпускает Мишель, и девушка понимается, с начала на колени, а потом и встает с кровати, делая это как можно грациознее. Танец начинается не импульсивно, а спокойно, Мишель просто сначала проводит руками по своему телу, взлохмачивая волосы, ибо Фрост любил подобный вид своей рабыни. Сняв с себя майку так же медленно, Мишель прибавляет скорости, чуть приспуская с тела лифчик, но до сосков, чтобы Даниэль смог направить свою энергию в нужное русло. Сев на кровать спиной к Дэну, Мишель легла на спину, начиная приспускать с себя трусики одной рукой, другой водя по животу, потому что знала любовь хозяина к своей груди и оставила её обнажение на потом. Не смотря на то, что к мужчине сейчас опасно приближаться, Мишель всё равно села рядом с его ногами, выгибаясь как кошка, и задирая попку к верху, ручки между тем ловко расстегивали непокорные для мужчины брюки.

Её всё ещё можно было назвать наивной и глупой девочкой, которая чисто случайно оказалась в руках Даниэля и теперь оказалась на теплом пляже под солнцем, но через несколько недель оказалось, что пляж не убран и в одних осколках и камнях, а солнце на самом деле очень яркий прожектор, на котором сели батарейка, а его лучи на самом деле пагубным для кожи. Но единственное, что отличало Мишель от других девушек – способность быстро привыкать в новому месту. Она быстро привыкла к выходкам Даниэля, к его неудобным вопросам и обидным слова, потом к его грубости в постели, которая, к слову, нравилась Мишель. Она научилась получать удовольствие от боли и единственные два плана на будущее – родить Фросту наследника, а потом отучить его пить и принимать наркотики, хотя это можно было поменять местами, ибо Мишель не хотела, чтобы у них родился ребенок с наркозависимостью сразу, как только начнет жить в её животике.
Но сейчас это всё вряд ли волновало Даниэля – по его виду и взгляду Мишель поняла, что всё, что он хочет от брюнетки, это секс. И достаточно жестокий секс.
Лавинь покорно снимает лифчик, делая это как можно эротичнее, а после возвращается к его брюкам, особенно, когда почувствовала на затылке его властную руку. Приспустив брюки с трусами, Мишель легко облизывает язычком его возбужденный орган, лаская руками область вокруг, едва касаясь яичек, а после старается взять член в полный размер, стараясь делать минет как можно нежнее и быстрее одновременно. Её задача – утомить Даниэля до невозможности, и тут алкоголь должен был ей помочь.
Уже войдя во вкус, она снова облизывает язычком член по всей длине и со всех сторон, порой слегка покусывая губками головку для остроты ощущений. Её тело само уже во всю просит продолжения – Мишель опуская одну руку к соску, лаская его, не говоря уже о жутком огне во влагалище. На удивление, Мишель сейчас была готова пойти на что угодно, лишь бы успокоить Даниэля и себя заодно. Шелли чуть приподнимается, начиная целовать его живот, но другой рукой положила член в ложбинке меж груди, и начинает легкие поступательные движения. В другое бы время Лавинь ни за что не пошла на такой шаг, но сегодняшний день был большим исключением.

Когда девушка оказалась достаточно грубо поставлена на колени, что Даниэль наконец смог насладить ею, Мишель даже успокоилась. Он начинал двигаться неспешно, словно специально хотел растянуть киску девушки. Это ещё больше успокаивало Мишель и усыпало бдительности. А зря она так расслабилась. Когда  Фрост попросил её достать баночку из тумбочки, брюнетка сначала жутко удивилась, а когда почувствовала сильный толчок так, что его член уперся в её матку, пришлось всё же исполнить его приказ и достать смазку. Всё её тело продолжает дрожать от возбуждения, из её ротика то и дело вырывались тихие стоны удовольствия.
Но стоило пальцу Дэна прикоснуться к узкой дырочке – по телу Мишель прошелся страх, который никому не пожелаешь. Девушка даже сделала попытку вырваться, но и вырываться было некуда. Она честно пытается расслабиться, но не может, как бы не хотела, её начинает трясти ещё больше. Мишель часто дышит, руки еле держат тело девушки, один палец внутри не приносил особо боли, потом брюнетка даже перестает его чувствовать, настолько отдается остальному процессу. А потом уже ощущает второй палец и сжимает попку ещё сильнее, конечно же не специально, скорее как защитная реакция.
- Пожалуйста, не надо, - умоляет она и собирается добавить ещё что-то, как её попку начинает терзать резкая боль. Мишель еле сдерживается и прикусывает до крови нижнюю губу, но когда мужчина надавливает на неё, девушка безвольно падает грудью на кровать и начинает кричать от боли, на глаза наворачиваются слезы. Сейчас Фрост был настолько пьян, что точно не будет жалеть Мишель. Может быть завтра, когда увидит её скажет пару слов, но не больше. В любое другое бы время Мишель позволила покуситься на свою попку, но не сегодня и не сейчас. Мало того, что его тело полностью прижимается к кровати, так он ещё и зафиксировал её руки так, что сопротивляться его действиям было бесполезно. А когда делает резкие движения, то Лавинь чуть ли не теряет сознание от боли. Смазка совершенно не помогает – его член всё равно был слишком велик для неё.
Услышав его совет, Мишель понимает, что прошлое время практически вообще не дышала и полностью сжалась, поэтому боль такая невыносимая. Она пытается расслабиться, а когда Даниэль начинает ласкать её промежность, то сознание окончательно покидает головку Мишель. Пусть трахает… всё равно… уже всё равно.

В пустоте было холодно и больно, всё тело ныло, а Мишель так надеялась, что там будет уютно, как это бывало раньше, когда девушка теряла сознания от голода. Но тогда было всё по-другому, сейчас же это было больше похоже на болевой шок. Словно сквозь пробки в ушах Мишель слышит его голос и прикосновения, на этот раз не грубые, а нежные. Зачем он остановился? Доделал бы своё дело и лег спать, Мишель бы очнулась через несколько минут, привела себя в порядок и неизменно легла рядом с ним. Потому что поклялась в верности и покорности, к тому же рядом с ним всегда было тепло и уютно.
Уже в лежа в воде она понимает, что находится в безопасности, теперь Мишель делает отчаянную попытку открыть глаза, надо сказать ему что-то, поговорить с ним, успокоить, сказав, что он ни в чем не виноват, что это её вина, ведь он просил её расслабиться. Но от понимания всей абсурдности ситуации Мишель только сильнее была готова расплакаться, из глаз всё же вырываются несколько слезинок, которые она тут же вытирает. Но её руки такие тяжелые, чтобы даже это простое действие дается брюнетки с большим трудом.
- Не говори так, - с трудом произносит Мишель, прикрывая глаза. – Это… моя вина… я не заслуживаю только твоего внимания. – Намекает глупая девочка на то, что её давно пора сплавить в бордель. Там не будут с ней церемониться, если упала в обморок во время жесткого секса – плевать, я заплатил деньги за твоё пользование и ты моя на это время.
А Мишель же наивно надеялась на то, что сможет помочь ему создать семью, что не случиться того, о чем сегодня сказал Фрост – что она обязана быть всегда красивой и жаленной, а потом родить ребенка. Она не будет всегда красивой, потому что во время беременности многие девушки теряли свою истинную красоту, а в последнем триместре занимать сексом у них вообще бы не получилось.
- Всё всегда было хорошо. – Переубеждала его брюнетка, улыбаясь уголками губ. – Мне с тобой всегда было хорошо. Даже сегодня. – Она наконец-то нашла в себе силы и посмотрела в его глаза и внезапно поняла, что он действительно сожалеет из-за случившегося. Какая же Мишель эгоистка…

Порой Мишель ощущала себя преданной собачкой, в которую иногда кидали камни, чтобы она ушла, а она не уходила, преданно ложась на пороге дома своего хозяина, и ждала его. Так же и брюнетка, которая каждый вечер покорно дожидалась Фроста и полностью предоставляла ему своё тело, если надо и душу. И была готова предоставлять дальше, лишь бы он не уходил. Сейчас она была уверена в своих словах, когда обещала свою поддержку и семью, какой бы она не была.
Пододвинувшись, Мишель прижимается к его спине и прикрывает глаза, получая удовольствие даже от такой близости. Она берет его за руку и тянет к себе, чтобы он обнимал её на животе, так теперь становиться намного удобнее.
- Хорошо, я постараюсь проследить за тем, чтобы в доме ты больше не пил. Ведь кто-то из нас хочет обзавестись сыном. – Мишель не стала уточнять, что на самом деле под словом «кто-то» имелись в виду они оба. Если холодному и расчетливому Фросту ребенок скорей всего нужен был для продолжения рода, то Мишель просто нужен был этот маленький человечек для продолжения своей души.
Она знала, что наступит тот момент, когда Даниэль захочет повторить сегодняшнее действие, и тогда постарается быть готова, чтобы не подвести и снова не упасть в обморок, как это получилось сегодня. А ещё Мишель дала себя обещание, что не подпустит Даниэля к своему телу, чего бы ей этого не стоило, ведь одного здоровья Мишель для рождения крепкого и здорового малыша скорей всего не хватит.
Осторожно повернувшись к нему лицом, Мишель прикусила нижнюю губу. Ей внезапно захотелось кое-что узнать, но это кое-что могло хорошенько ударить по Даниэлю.
- Дэн, - она провела рукой по его груди пальчиком, опуская глаза вниз. – Я давно хотела у тебя кое-что спросить. Ты говорил, что я на неё похожа. И я хотела узнать что-нибудь о ней. Если это буде слишком больно для тебя – можешь не отвечать, и больше не буду задавать этого вопроса. Ведь всё, что я знаю о тебе, что ты владелец самого лучшего борделя в городе, что у тебя есть брат и сестра, и что ты однажды был женат. А обо мне наверное знаешь всё, что только можно и нельзя. – Она уже не стала говорить, что знает о его зависимости и любви к алкоголю и наркотикам, и что-то подсказывало Мишель, что это было из-за прошлой жены.

Конечно, Мишель понимала отца Даниэля, пусть и не в полной мере, но могла себе представить, какое чувство он хотел испытать. Родители Мишель просто любили друг друга, без всяких денег, в богатстве и  бедности, как говориться. Поэтому её мать практически каждый год рожала по ребенку, а потом отец потерял работу, они влезли в долги и опустились ниже плинтуса. Мишель ни один раз предлагала им продать её хоть куда-нибудь, чтобы получить выручку и прокормить оставшуюся семью, ведь девушки, особенно хорошие и невинные нынче были в цене.
Но, к огромному сожалению, она не была дочерью или просто родственницей главы какого-нибудь города, а просто девушкой, случайно оказавшейся в руках Даниэля. У неё не было никаких титулов, у её семьи даже денег не было. А значит, с Мишель теперь будут требовать в двое больше и права на ошибку у неё нет.
- Что будет, если я рожу девочку? – Осторожно спрашивает Мишель, снова устраиваясь на плече Даниэля, прижимаясь к нему. А действительно, как поступит этот мужчина – сразу выкинет её на улицу, ребенка отдаст в детдом, чтобы та потом стала шлюхой, как и её мать. По сути, Мишель не куда было податься. Даже в своём доме она не будет защищенной, все будут знать о том, что есть такая Мишель Лавинь, бывшая пассия хозяина борделя, а значит – ею можно хорошенько попользоваться. А она не хотела быть брошенной. – Ты дать мне ещё один шанс, чтобы я родила тебе сына?
Брюнетка была уверена, что сможет изменить Фроста, хотя бы после рождения наследника, постарается достучаться до его сознания и занять прочное место в его душе, она сможет найти эту искалеченную часть тела и исцелить её. Обязательно, чего бы Мишель это не стоило, она найдет путь к ней. Главное, чтобы сам Даниэль особо не сопротивлялся. Может тогда знаменитый и жестокий Фрост посмотрит на мир чуть лучше, с другой стороны. Мишель понимает глаза на мужчину и осторожно касается его губ, словно это не он сейчас едва не убил девушку, а наоборот – она совершила непоправимую ошибку. Хватит того, что однажды она пыталась убить себя, когда перестала пытаться бороться с Даниэлем.

Информация о ребенке поразила Мишель как гром среди ясного неба. Её тут же стали одолевать противоречивые чувства. С одной стороны на неё наступал тот факт, что Фрост всё же являлся отцом, и мог без проблем переключить своё внимание на мать девочки, если Лавинь не сможет родить ему ребенка. А с другой – он же так относился только к Мишель и проявлял заботу и нежность, а значит и капельку доверия, но брюнетки придется сильно постараться перед тем, как это уважение и доверие превратиться хотя бы в маленькую лужицу.
Но чтобы не выдавать себя, Мишель положила голову на его плече и прикрыла глаза, потому что Фрост удивительно умудрялся читать мысли и эмоции брюнетки по глазам, поэтому приходилось частенько их прятать. Едва заметно улыбается, когда он говорит, что они будут пытаться снова и снова. Значит, он всё-таки не выкинет её и будет рад даже маленькой женщине. Всё правильно, Даниэль – известный в городе человек и многие хотели бы заключить с ним своего рода «контракт», или на крайний случай ребенка можно было бы продать в другой город, чтобы Мишель не смогла до него добраться, потому что вряд ли её выпустят за пределы города.
Пообещав себе, что обязательно родит Даниэлю сына, Мишель улыбнулась, представив, каким будет мальчик, или девочка – не столь важно, но этот ребенок будет похож на обоих родителей, будет даже лучше, если многое возьмет от Фроста. А ещё было бы здорово, если он разрешит ей написать хоть какую-то весточку для родных, сказать, что у неё всё хорошо, что она счастлива, пусть и со своим хозяином. Родить ему целую футбольную команду? Да хоть ещё два запасных состава, лишь бы был счастлив и не обижал их.
- А почему ты тогда не захотел, чтобы она родила тебе ещё и сына? – Мишель знала, что задает лишние вопросы и ей не положено быть такой всезнайкой, но любопытство толкало девушку вперед.
Он снова страстно целует её, что позволяет Мишель обнять его за плечи и приблизиться вплотную. Да, сегодня ей уже было больно и она не хочет повторения истории, но Мишель знала, каким Даниэль бывает нежным и как можно настроить его на эту волну.

Несомненно, Мишель знала, что лезет не в свои дела, но это были дела и проблемы Дэна, а значит косвенно касались любопытную брюнетку, иначе как тогда Мишель дальше постигать душу своего «хозяина». Девушка провела пальцем по его груди к животу, внимательно выслушивая свои обязанности на ближайшие несколько лет, но никак не ожидала услышать того, что сам Фрост хочет получить от Мишель девочку. Неужели он решил поступить так же, как и многочисленные богатые мужчины в мире – удачно продать куда-нибудь ребенка? Это же бред, но вполне реальный. Ведь браки для этого и нужны. Одно дело, когда рожает просто личная собственность или рабыня, и тогда у Даниэля был бы выбор – признавать этого ребенка или нет, а в браке они автоматически признавались его наследниками.
Раньше бы Лавинь посчитала, что быть женой такого, как Фрост – это уродливое клеймо на теле женщины. Быть женой хозяина борделя, быть презираемой всеми остальными женщинами. Ведь брак – дело добровольное, формально, а значит его жена признавала тот факт, что сама будет терпеть все выходки мужа, будет покорна ему, как и говорит Даниэль, будет сама выбирать свою судьбу, но не судьбу детей.
- Какой же я могу стать, по-твоему? Мне не нужны твои богатства и деньги, я восемнадцать лет не знала, что такое теплая ванна и еда три раза в сутки. И сейчас мне это не нужно, кроме твоего внимания, а если позволишь быть с нашим ребенком – то это будет для меня истинным счастьем. Такая Мишель тебя устроит? У меня не было дорогой одежды и платьев, вообще никаких. Иногда мама в доме разрешала надевать свои, но не более того.
Не стоит говорить, что первую неделю единственной заботой для служанок в особняке была Мишель, которая даже не умела носить некоторую одежду, а каблуков вообще панически боялась. Её даже учили есть, но спасибо на том, что с каждой недели порция еды становилась всё больше, чтобы банально дать её желудку привыкнуть к новому рациону. И всё для того, чтобы понравиться Даниэлю и перестать быть похожей больше на швабру, чем на девушку. Лишь недавно смотря в зеркало Мишель стала нравиться самой себе, не смотря на то, что до этого Фрост говорил о её красоте – самомнение у Мишель продолжало хромать.
- Я должна была стать простой бордельной девочкой, если бы в первую же ночь решил опробовать меня? – Делает вывод Мишель, посмотрев в глаза мужчины. По сути, это было так.

В который раз Мишель уже убеждалась, что рядом с Даниэлем она себя чувствовала в безопасности и спокойствии. Чувствуя на плече его легкие поглаживания, девушка прикрыла глаза и сильнее прижалась к нему, чтобы прохладная вода не могла помешать этому прекрасному чувству защищенности. Спать совершенно не хочется, скорее наоборот, Мишель полна энергии. Как-то странно на неё подействовал этот обморок, даже в положительную сторону, к тому же, Лавинь абсолютно не винила Даниэля в произошедшем с ней. Просто так получилось, он наверняка захочет попробовать ещё раз, но тогда Мишель будет более готова к подобным ощущениям.
Как ни странно, брюнетка соглашалась с Даниэлем и не понимала, какое удовольствие может принести девственница? В постели чувствует себя бревном, отдачи совершенно никакой, разве что излишняя прыткость у некоторых девушек, да и только. Единственный плюс – этакий характер жертвоприношения, чтобы окончательно подчинить девушку себе. Но Мишель уже была верна Даниэлю, с первых дней нахождения подле него. Она знала, что придется потом и кровью выбивать себе место рядом с ним, и, кажется, из этого стало что-то получаться.
Улыбается, когда Фрост произносит слово «особенное», потому что ей никогда и никто не говорил такого комплимента, ибо никто не знал о существовании такой девушки, как Мишель Лавинь, все думали, что она умерла, когда ей исполнился годик, но на самом деле в своё первое день рождение её родители приняли решение, что будут прятать девочку любыми путями, не задумываясь, чем это всё может закончиться. Все соседских девочек находили либо охотники, либо их родители сами продавали дочерей в бордели или богатые дома в качестве прислуги. А Мишель умудрялась как-то до восемнадцати лет сохранять конспирацию, и даже как-то выходить на улицу.
- Как назвали меня те охотники, когда осматривали – я обычная девочка-дворняжка… - с грустной улыбкой на лице произнесла Мишель, понимаясь из ванны вслед за Даниэлем, который стал укутывать её в полотенце, а затем понес на руках в комнату. Она хотела было начать сопротивляться такому действу, но передумала. На руках у Фроста уютно и удобно, почему бы этим не попользоваться пару секунд?
Усевшись на коленках на кровати, Мишель обвила руками шею Даниэля, притягивая его к себе и начиная целовать мужчину достаточно настойчиво. Она не любила оставаться в долгах.

Необычная дворняжка - из уст Даниэля звучит как комплимент, но он слегка переоценивает её, свою личную дворняжку, потому что пару часов назад достаточно грубыми словами он поставил её на своё место. Но разве не она каждую ночь обещала быть только с ним, да и сама себе повторяла это каждый день, когда Дэн уезжал на работу. И вот сегодня сорвался. Что же, это должно было случиться, а Мишель просто оказалась слишком слабой. А сейчас она снова полна желания дать Дэну то, чего он от неё так сильно желал. Преданна - звучит как диагноз, особенно в случае с Лавинь, которая просто не могла себе представить другой жизни. Нет, одну могла - в борделе, где никто и никогда не будет заботиться о её чувствах, будут лишь оставлять на чай за хорошо выполненную работу, а если нет - получит ещё несколько синяков. Возможно, Шел просто была влюбленна в Фроста, если можно так назвать очередной вид преданности своему хозяину.
- И эта породистая дворняжка никогда не оставит свой дом и своего хозяина, - да, с недавних пор он запрещал ей называть его "хозяин", пытался отучить и это у Дэна хорошо получилось, только вот сейчас это была всего лишь метафора, ведь сам Даниэль никогда не называл девушку "рабыня" или "собственность". - Если только он сам не захочет, чтобы она ушла. - Мишель будет очень плохо, если он выкинет её из своего дома, даже если решит отправить домой к родителям. Девушку не волнует тот факт, что она будет испорченным товаром, она будет сильно скучать по нему, по его голосу и даже приказам, по прикосновениям и так далее по пунктам, не говоря уже о тех ночах, которые они проводили вместе. Да, Шелли умело украла его у других женщин, заставляя привязаться только к себе, и сегодняшний инцидент с этой Оливией тому живое подтверждение.
- Вы очень нетерпеливы, мистер Фрост. - с наигранным упреком говорит Мишель, прикрывая руками грудь и промежность, когда Дэн повалил её на кровать и снял влажное полотенце. - И всё же, кажется, это ваше. - Мишель медленно, соблазнительно и достаточно провокационно убирает руки со своего тела, даже слегка согнула ноги в коленях и раздвинула их в сторону, из-за чего на щеках появился легкий румянец. Она всё ещё стыдилась своего наготы и тела, первое время и вовсе после секса искала защиту в простыне или одеяле, боясь, что её может увидеть кто-то другой, кроме Даниэля.