Ступор, в котором Брижитт находилась с того самого момента, когда брат силой запихнул её на заднее сиденье автомобиля, отпустил только тогда, когда за девушкой закрылась дверь какой-то комнаты. Находясь в кромешной темноте, она чувствовала, как злоба и негодование вновь переполняют израненную душу. Будто и не было тех дней, что были ей отведены для попытки принять своё новое положение, будто брат буквально только что выселил Брижитт из комнаты, в которой она провела всю жизнь, и объявил о том, что ей предстоит стать подарком на День Рождения совершенно незнакомому человеку.
В сердцах дёрнув дверную ручку (дверь была заперта, да девушка в этом и не сомневалась), Брижитт осторожно двинулась в глубь помещения. Странно, что ей и в голову не пришло поискать выключатель, видимо, это всё от раздражения, злобы и нервного перевозбуждения.
- Чёрт! Что это?! - в сердцах воскликнула она, наткнувшись на что-то и при этом не слабо ударившись коленкой. "Что-то" при ближайшем рассмотрении (глаза девушки постепенно стали привыкать к темноте, по крайней мере, очертания она уже различала) оказалось журнальным столиком. От боли, обиды и полнейшего отказа принять очевидное, Брижитт схватила с этого самого столика какую-то стеклянную безделушку и с размаху запустила её в стену. От броска и звона разбившегося стекла, как ни странно, заметно полегчало. "Ну, сейчас я ему устрою шикарный подарочек!" - мстительно подумала Брижитт, не до конца осознавая, к каким последствиям могут привести подобные действия.
Не долго думая, девушка принялась громить в темноте комнату, даже не задумываясь при этом, что она запускает в стену, и ни сколько не боясь порезаться осколками, которые по идее уже должны были ровным слоем покрывать пол.
Мужской голос и яркий свет на пороге застали дебоширку врасплох, она даже была уверена, что последний бросок, который, судя по реакции, не пролетел мимо цели, был совершён инстинктивно, а не из желания поранить вошедшего. Она ведь даже не знала, кто это. Впрочем, время для того, чтобы это выяснить, было как нельзя более подходящим.
- Я не тварь,- совершенно невпопад брякнула заметно оробевшая Брижиитт, нерешительно опуская руки. - А Вы кто?

Последующие действия мужчины вновь пробудили приступ жгучей ненависти, хоть его мерзкие слова и прояснили кое-что: это явно было знакомством с хозяином. Облегчения это ни разу не принесло, потому что более омерзительного мужика Брижитт встречать ещё не приходилось. Запах алкоголя резко ударил в нос, от чего девушка незамедлительно закашлялась, заглушая очередные мерзости, что изрыгал этот подонок.
- А я сказала, что я не тварь и уже тем более не вещь, - смогла выдавить бедняжка (горло всё ещё саднило после того, как этот подонок ей за него схватил), когда новоявленный владелец соизволил слезть с не на шутку перепугавшейся Брижитт и включил свет.
Получив возможность рассмотреть своего мучителя, девушка, когда глаза привыкли к яркому освещению, оглядела собеседника с ног до головы. Высокий, мускулистый, с угрюмым взглядом, он явно пугал и без того взволнованную и трясущуюся, как осиновый лист, девчонку, а уж его грубый голос и воспоминание о пальцах сдавливавших нежное горло, и вовсе не располагали к расслабленной беседе.
- А ещё я не детка, - проворчала Брижитт, сама удивляясь, откуда в ней столько злобы, и почему её настроение скачет от мышиной робости до тигриной ярости.
- А вот ты - порядочная свинья, - казалось, совершенно неожиданно вновь сорвалась она на крик, недальновидно оглядываясь по сторонам в поисках того, чем ещё можно было запустить в обидчика. - И не смей, слышишь, не смей хватать меня за горло! Мне же больно! - добавила она таким тоном, будто бы втолковывала что-то малому ребёнку.

Б...б...б/у? - окончательно струсила Брижитт при виде ножа. - Я...я никого никогда не об...обслуживала...
Кажется, такого нервного напряжения не мог выдержать никто. Было совершенно очевидно, что братец подсунул её конченному психопату, последние сомнения по этому поводу растаяли, когда острое лезвие практически упёрлось в плоский животик красавицы. Слёзы страха, отчаяния и так никуда не девшихся злобы и обиды потекли ручьямми из широко распахнутых карих глаз девушки. "Да он же сейчас зарежет меня насмерть!" - пронеслось в хорошенькой головке, причём Брижитт наверняка даже не догадывалась, что это был бы едва ли не самый благоприятный для неё исход.
Находится в такой опасной близости было для вконец измученной девочки решительно невозможно, а потому она, лишь взглянув в глаза этому страшному человеку и не увидев там ничего, кроме совершенно не обоснованной агрессии, Брижитт резко подалась назад, а потом стремительно метнулась за широченную кровать. Судорожно оглядевшись по сторонам в поисках очередного снаряда, она опять схватила первое, что подвернулось под руку, а именно, массивную статуэтку, изображавшую два странно переплетающихся тела, девушка предупреждающе выставила импровизированное оружие перед собой, как-бы показывая мужчине всю серьёзность намерения защищаться до последнего.
- У-у-убери нож, - заикаясь от ужаса, проговорила она. И тут опять бедняжку накрыло с головой волной ненависти и отчаяния.
- Какого чёрта я вообще здесь делаю, я домой хочу! - сквозь слёзы прокричала Брижитт, в сердцах швыряя статуэтку в шкаф, в котором каким-то чудом ещё уцелела одна целая стеклянная дверца. Звон осколков вновь раздался в комнате, в которой после этой ночи явно придётся делать ремонт.

- Да не тварь я, и не детка, у меня имя есть! - взвизгнула Брижжит, совершенно не подумав о том, что откуда мужчине знать, как её зовут,если она ему об этом так и не сказала. Впрочем, сейчас у неё явно были проблемы поважнее, потому что хозяин явно вознамерился схватить девицу, пока та ещё чего-нибудь не расколошматила.
Естественно, девушка попыталась сопротивляться, когда беготня вокруг кровати закончилась тем, что её снова грубо и бесцеремонно схватили за руку. Пользуясь последними мгновениями относительной сободы действий, Брижитт со всей силы вцепилась ногтями в сжавшую запястье мужскую ладонь и с остервенением потянула на себя. Казалось, вот-вот - и она сможет вырваться, но не тут-то было, хрупкая брюнетка явно не взяла в рассчёт выносливость своего нового знакомого.
Буквально в следующую секунду Брижитт уже оказалась с заломленной рукой на ковре, а ещё этот подонок посмел упереться ногой ей пониже спины. Нет, ей точно не сохранить рассудок после этой ночи, чем бы тут всё ни закончилось! Видимо, от ненависти и желания сделать мучителю ещё больнее, чем было сейчас ей самой, Брижитт и не подумала отпускать руку, которая всё ещё придерживала её собственную кисть у поясницы. По новой вонзив коготки в оказавшуюся на удивление податливой плоть, она услышала лишь сдавленное шипние сквозь зубы, которое, однако, несказанно приободрило малышку - значит, этот подонок тоже может испытывать боль, значит, не так он неуязвим, каким тщится показаться!
Ну а дальше посыпались вопросы, смысла которых Брижитт не смогла бы понять и в более спокойной обстановке, что уж говорить о теперешней ситуации, когда ей сначала угрожали ножом, а потом прижали лицом  к полу, по которому щедро были разбросаны осколки всевозможных размеров и форм. Как и следовало ожидать, неудачно дёрнувшись от прикосновений холодного лезвия к спине, девушка почувствовала резкий укол в щёку, даже не осознав, что на этот раз причиной страданий стал вовсе не ненавистный подонок.
- Что ты делаешь?! Прекрати немедленно! Прекрати-прекрати-прекратиииииии! - заверещала она что есть мочи, даже не отдавая себе отчёт в том, что продолжает впиваться ногтями в руку и явно не собираясь сама её отпускать.

Неожиданно оказавшись на свободе Брижитт, вмето того, чтобы попытаться улизнуть, принялась ощупывать нывшую щёку. Кажется, проклятое стекло таки расцарапало нежную кожу - на тонких белых пальчиках осталась смазанная со щеки кровь.
- Ублюдок, это всё ты винова... ААААААААААА! - вновь заверещала она, так и не закончив фразы, потому что ну никак не ожидала от этого подонка последующих действий. Странно, что они оба ещё не оглохли от бесконечных визгов до смерти перепуганной малышки. По крайней мере, охрипший голос на утро девушка уже себе обеспечила.
То, в какой позе оказалась Брижитт буквально в следующее мгновение, повергло Брижитт в такой ужас, что она даже прекратила орать, чем наверняка удивила своего новоявленного хозяина. Впрочем, по действиям последнего было очевидно, что тянуть кота за хвост он явно не намерен. Бедняжке только и оставалось, что смотреть полными слёз отчаяния и непонимания глазами на своего мучителя. Нет, Брижитт представляла себе из скупых рассказов матери, что происходит между мужчиной и женщиной в спальне, но вот что это происходит именно таким образом, так грубо, так... так по-животному, в конце концов, ей и в голову взбрести не могло. Ведь все старинные романы, что ей доводилось читать, заканчивались словами "и жили они долго и счастливо", там и намёка не было на этот масляный взгляд, эти грубые руки, что вот уже в который раз сжимали хрупкие запястья, на которых уже наверняка проступили синяки....
- За... за что?.. - только и успела пролепетать вновь оробевшая от страха и ожидания новой боли Брижитт, когда вдруг он властно и требовательно проник в её рот.
Поцелуй (а мужчина назвал это именно поцелуем) опять же таки ни разу не походил на описанные в романе. От него всё ещё разило табаком и алкоголем, иссохшие губы девушки наверняка были уже истресканы до крови, а потому Брижитт, превозмогая отвращение, сделала единственное, чем она  могла досадить обидчику а именно - со всей силы вцепилась зубами в губу обидчика. От вкуса чужой крови девушку замутило, но она упорно не разжимала челюсть, ожидая, что подобный поступок заставит этого человека несколько ослабить свой напор.

Отредактировано Brigitte Luru (29.03.2011 04:24:34)

Дикая боль в запястьях заставила разжать зубы, тем самым выпустив губу обидчика. А потом последовали удары по лицу. Такого с Брижитт никогда ещё не случалось, даже после смерти отца брат ни разу не поднял на неё руку, несмотря на все её выкрутасы, истерики и споры. От неожиданности и невероятности происходящего Брижитт так опешила, что, кажется, почти не почувствовала боли, хотя этот изувер явно бил, не щадя.
Снова окунувшись в состояние шока, она даже не стала сопротивляться, когда сильные, властные руки молниеносно перевернули её хрупкое тельце на живот. Скорее инстинктивно догадавшись, что сейчас произойдёт, девушка лишь зажмурилась, молясь про себя чтобы это случилось как можно быстрее и без боли. Разве не достаточно она настрадалась за сегодняшний вечер: унизительный костюм, грязные слова, синяки на запястьях и предплечьях, раскрасневшиеся от ударов и расцарапанные осколками щёки, а теперь ещё и это. Из-под длинных ресниц вновь потекли слёзы какой-то детской обиды - девочка всё ещё отказывалась понимать, что и, главное, за что с ней происходит.
Как ни странно, боли не последовало. Чудовище, считавшее её своей вещью, неожиданно переменило планы. По крайней мере, так показалось Брижитт, когда она поняла, что движения больше ничего не сковывает. Приказ посмотреть на него ударил чуть ли не больнее его ладони. В голосе зазвучали нотки, не предвещавшие ровным счётом ничего хорошего в случае ослушания. Вконец перепуганная и готовая практически на всё, лишь бы от неё сейчас отстали, Брижитт с трудом подняла личико, по-детски размазывая слёзы вперемешку с тушью, чтобы буквально в следующее мгновение осознать, что лучше бы она этого не делала...
То, что возвышалось между ног этого человека, было... огромным (по крайне мере, так казалось девчонке, которой подобное зрелище предоставилось впервые, сравнивать ей было явно не с чем). По её мнению, ЭТО не могло поместиться не только у неё внутри, но и... Она так и не смогла подобрать достойное сравнение, слишком уж была поражена и перепугана.
- Вы правда засунете это в-в-в м-м-меня?! - срывающимся голосом пролепетала бедняжка. - Пожалуйста, пожалуйста, только не это, я сделаю всё, что Вы хотите, я всё здесь уберу, вот прямо сейчас, я больше слова не скажу поперёк, я буду самой послушной, самой тихой, буду делать всё, что скажете, только пожалуйста, молю Вас, не запихивайте его в меня, я же... я же... Он же т-т-там не поместится... - в ужасе и панике тараторила девушка, проворно отползая к спинке кровати, но при этом будучи не в силах отвести испуганного взгляда от мужского члена.

Брижитт ни слова не поняла из его слов, мужчина оказался чуть ли не противоречивее её самой: на какое-то мгновение он отнеёсся к своей пленнице почти ласково и даже пообещал то, о чём она его так упорно молила, а уже через минуту девушка вновь болезненно всхлипнула, когда кулак грубо сжал и без того спутанные волосы брюнетки.
Следующий приказ показался вконец ошеломлённой девушке едва ли не самым абсурдным. Если про "обычный" секс ей хоть что-то рассказывала мать, то вот о существовании подобных игр ей никто доложить не счёл нужным. Брижитт была так поражена, что даже пропустила мимо ушей угрозу переломать ей ноги.
В следующее мгновенье её начало мутить: специфический запах в сочетании с голодным днём сделали своё дело, желудок болезненно свело, и бедняжка с трудом попыталась отвернуть сморщенный носик от маячившего перед лицом члена. Получилась лишь уткнуться в волосатое бедро, вызывавшее не меньшее отвращение, но так хоть было полегче дышать.
- Меня сейчас вырвет, если не отпустишь, - с дрожью в голосе проговорила Брижитт, игнорируя тем самым оба приказа. Она уже со счёта сбилось, сколько раз за этот вечер злилась, рыдала, остывала и пугалась, но сейчас верх вновь взяло чувство острейшей жалости к себе. Больше всего на свете хотелось, чтобы её пожалели, кто это будет делать, уже не так важно, а потому она, ловко вывернув голову и уткнувшись в тоже самое бедро щекой, не забывая при этом обильно орошать его слезами, громко зарыдала, приговаривая сквозь слёзы:
- П-п-почему это? З-за что всё это? Ч-что я сделала не так, ч-чтобы сейчас происходило всё это?! Я... Я домой хочу, к маааме!
Больше она уже не могла выдавить не слово, а только  продолжала рыдать, одной рукой размазывая слёзы по лицу, в то время как другая застыла в воздухе, потому как Брижитт уже до смерти боялась дотрагиваться до своего явно психически неуравновешенного хозяина.

Боль. Страшная, просто адская, порабощающая сознание. А в довершение всех мучений - его бешеный взгляд, скачущий туда-сюда в такт поступательным движениям, которые он совершал, буквально разрывая Брижитт изнутри. "Я была права, почему, он просто не мог там поместиться, ну почему он меня не послушал!" - пронеслось в затуманенной от ужаса и боли голове брюнетки.
Если в первые моменты после рокового проникновения девушка не сумела вымолвить ни звука (способность дышать решительно куда-то испарилась, видимо, болевой шок был не за горами), то через какое-то время, когда движения мужчины доставляли ощущения практически непереносимые, Брижжит заскулила точь-в-точь что маленькая  собачонка, выкинутая в дождливый день на улицу. Сейчас она вновь была готова пообещать этому подонку абсолютно всё, что он захочет, лишь тот прекратил эту пытку.
Брижитт показалось, что прошла целая вечность, когда изверг завалился на бок, видимо, смилостивившись над своей вконец истерзанной жертвой. Всё тело у Брижитт ныло и болело, внутри же было такое ощущение, словно страшный член так и остался там, да к тому же по ногам явно струилось что-то жидкое, липкое и горячее. Практически инстинктивно девушка провела дрожащими пальцами по внутренней стороне бедра и обнаружила, поднеся их к заплаканным глазам, что это была кровь, только какая-то странная, пахнущая несколько необычно. "он меня там всю изранил!" - в ужасе подумала Брижитт, чувствуя, как ненависть к этому страшному человеку вновь смешвается с животным ужасом.
Следующие же услышанные бедняжкой слова привели её в состояние, близкое к истерике. Сама мысль о том, что этот подонок может провернуть подобное ещё раз, была невыносима, а уж упоминание о том, что ей не дадут и минуты передышки, и вовсе добило несчастную.
Брижит вскочила с кровати и рванула к выходу с такой скоростью, что за ней не угнался бы и спринтер, однако, неопытная девчушка и предположить не могла, как тяжело будет сделать хоть шаг после всех сегодняшних приключений. Буквально через шаг она согнулась от боли во всём теле, но навязчивая идея оказаться от этого страшного человека как можно дальше, заставила сделать ещё несколько шагов... А потом она споткнулась о ею же опрокинутый в самом начале вечера журнальный столик. Порвав чулок и в довершение всех бед разбив в кровь коленку, Брижитт поняла что никуда не убежит, по крайней мере сегодня. Обида, отчаяние и полное несоответствие происходящего всему, что она знала, опять переполнили её. Неожиданно девочке вспомнились родители.
- Я не верю, не верю, что папа делал такое с мамой. Я не верю, что дети появляются именно так. Зачем, зачем это? - практически спокойно и очень чётко проговорила страдалица видимо потому, что слёз уже просто не осталось.

Брижитт опять не могла понять ни одного его слова, но хоть голос у мужчины теперь был спокойным, однако вконец запуганная и измученная уже не-девственница не спешила обманываться и доверять этому странному и такому жестокому человеку.
Прикосновения, хоть и были мягкими и нежными, будто-бы не этот монстр буквально только что заламывал ей руки и доставлял просто невыносимую боль, заставили Брижитт испуганно вздрогнуть. Всё тело в мгновение ока пронзила стрела напряжения и настороженности, которые мужчина просто не мог не почувствовать, однако сил не то что вывернуться из этих нежеланных объятий, но и просто отползти на пару сантиметров не было.
- П-прелюдия? Потом ты ещё будешь со мной что-то делать? Девушка даже нашла в себе силы посмотреть в глаза сидевшему рядом хозяину, настолько невыносимой и невозможной была сама мысль, что он может придумать что-то ещё более ужасное и извращённое.
Болезненно взвизгнув и постаравшись отодвинуть разбитую коленку, до которой он так неосторожно дотронулся, Брижитт непонимающе вновь непонимающе уставилась на мужчину. "Что он хочет от меня, о чём он вообще? Он издевается?! Ему мало  того, что он уже со мной совершил?!
Естественно, это была издёвка, что же ещё! Брижитт опять так разозлилась, что, даже не успев подумать о возможных последствиях, со всей силы залепила мужчине пощёчину, правда, сил уже оставалось на самом донышке.
- Опять издеваешься?! Мало того, что уже сделал? О каком предохранении может идти речь, разве я могла обезопасить себя от такого чудовища, как ты? Моя бы воля, ты бы и на сантиметр ко мне не приблизился.
Последние слова были произнесены уже совсем тихо и опять сквозь слёзы, которые взялись в глазах уже совершенно непонятно, откуда. Кажется, Брижитт за всю жизнь столько не плакала, сколько за сегодняшнюю ночь.

От того, как её только что назвали, щёки Брижитт раскраснелись сильнее, чем после пощёчин. Кажется, до девушки только сейчас постепенно начинало доходить осознание необратимости того, что с ней произошло.  Потому что даже когда брат вовсю развлекался, пугая свою невинную во всех смыслах слова сестру россказнями о её новой жизни, слово "рабыня" произнесено не было.
- Я... я не рабыня, - практически на автомате спокойно и тихо возразила она, взглянув на человека, посмевшего сказать ей такое. - Меня Брижитт зовут - совершенно невпопад решила она вдруг представиться, как будто это было решающим аргументом, почему она не может быть рабыней.
Напоминание об обещании быть тихой и послушной напомнило кое-что ещё. что снова начало злить девушку, о чём она не упустила случая напомнить:
- А ты обещал не засовывать в... - она так и не решилась договорить, слишком неловко вдруг себя почувствовала, внезапно осознав, что сидит перед мужчиной в одних рваных чулках. Наверное, она бы сказала ещё чего, он хозяин комнаты и, кажется, самой Брижитт, снова потащил её куда-то.
Оказавшись в душе, девушка снова почувствовала, как липкий страх поднимает свою змеиную, ледяную голову, тугими кольцами сжимая пустой желудок.
- З-зачем ты меня тут запер? Что ты опять хочешь со мной сделать? - в панике пролепетала Брижитт. - А месячные дней пять тому назад закончились, - совсем тихо проговорила несчастная, подумав, что, если она ответит хотя бы на один его вопрос, то список последующих издевательств несколько сократится.

- Не хочу, я домой хочу, - упрямо и совсем по-детски пробормотала Брижжит, стоя под обжигающими струями. Возможно, окажись она в душе одна, мягкая вода и принесла бы какое-то облегчение, но мужчина рядом никак не давал успокоиться и расслабиться: своими провокационными вопросами, своими прикосновениями, своей обнажённой плотью, в конце концов!
Как только гель попал на свеженанесённые раны, девушка заскулила, как побитая собака, которой, собственно, она себя и чувствовала.
- Больно, ну щииипет же! - попыталась она вырваться из рук мужчины. - Почему ты всё время делаешь мне больно?
На этот раз слёз не было видно только потому, что по щекам и так стекала вода из душа. Мокрые волосы обрамляли несчастное личико, а большие тёмные глаза излучали такие страх и отчаяние, что и камень бы зарыдал в ответ. Кажется, Брижитт было просто необходимо выговорится, здесь,  сейчас, будучи совершенно голой в душе рядом с человеком, который только что изнасиловал её так жестоко и бесчеловечно.
- Ты хоть представляешь, что я только что пережила? Ещё вчера ты был сам себе хозяин, никто и пальцем не мог тебя тронуть, а потом на пороге появляется полнейший ублюдок и заявляет, что ты станешь подарком на день рождения какому-то другому ублюдку. А потом этот самый второй ублюдок делает с тобой такое... такое, что... - она невольно снова посмотрела на член, доставивший ей столько мучений. Страшные воспоминания о случившемся буквально только что снова закружились в хорошенькой головке.
- Пожалуйста, не делай этого снова, ты хоть представляешь, как это больно? - дрожащим голосом прошептала девушка.

Завернувшись в полотенце, Брижитт медленно выползла из душа, даже не зная, что ответить на последние слова мужчины.
Лишь добравшись до кровати, от вида которой девушке опять пришлось содрогнуться от недавних воспоминаний, она заметила, что так и осталась в рваных чулках. Чертыхнувшись, Брижитт трясущимися пальцами стянула намокший капрон, при этом снова ойкнув, задев ранку на коленке.  Справившись с чулками, она тоскливым взглядом обвела комнату, даже не веря, что этот бардак был устроен её собственными слабыми ручонками. "А ведь я сдуру обещала это всё убрать," - ужаснулась брюнетка.
Есть хотелось страшно, у неё во рту с утра не было маковой росинки, да и желудок болезненными спазмами напоминал о своей пустоте. Но и подойти к холодильнику и поискать чего-нибудь съестного Брижитт так и не решилась: она не была уверена, что этот страшный человек, дурной голос которого сейчас напевал какую-то несусветную чушь, не потребует потом за еду чего-нибудь ещё более отвратительного и невыполнимого.
Слова о житье девушек в борделе ещё больше напугали, ей и в голову прийти не могло, что где-то может быть ещё хуже, чем тут. Да и слова о брате больно резанули по и так вконец израненной душе: он был прав, брат своими собственными руками отдал беззащитную сестру в руки этому чудовищу. Из тех, кто заботился о Брижитт, в живых осталась только мать, у которой не было никакой силы и влияния чтобы защитить дочь. Воспоминания о счастливых днях, когда вокруг было только солнце и счастье, захлестнули девочку с головой, она, вдруг почувствовав неимоверную усталость, забралась с ногами на кровать и, зарывшись в подушку, тихонько захныкала.

Опять он что-то от неё хотел, опять он стаскивал с неё одеяло, тянул её за ногу, делал больно. Брижитт  попыталась вырвать стройную, бледную ножку из цепких пальцев, но мужчина был явно сильнее, а потом девушка поняла, что он хочет обработать рану, и перестала вырываться. Громко взвизгнув от острого жжения в коленке, она внимательно слушала слова хозяина.
Не признать правоту этого человека было сложно, ибо она уже поняла, что назад, в детство, дороги нет, даже если её удастся сделать ноги из этого страшного дома. Кажется, мужчина предлагал ей защиту и покровительство? Заманчиво, но чем придётся расплачиваться? Да и потом, можно ли ему было верить?
- Как я могу доверять тебе, когда ты только что сделал мне больно, как никто и никогда до тебя? Ты... ты обещал не запихи... не делать... не... И всё равно сделал. И сказал, что сделаешь это ещё раз. Зная, что мне больно, - обвиняюще проговорила Брижитт, снова пытаясь вывернуть лодыжку из крепких мужских пальцев, потому что обработка колена, кажется, была завершена.
- Ты же не дашь мне тут спокойно жить? - полуутвердительно спросила она, решившись наконец взглянуть в глаза мужчине. - За последний час ты сделал всё, чтобы я боялась тебя, как огня. Вот скажи, ты можешь мне пообещать, что больще не будешь делать того, что только что сделал? Бить, кричать и... и... делать... это? - она вновь смутилась и опустила взгляд.
Сейчас девушка была готова на что угодно, лишь бы не проходить снова снова эти мучения и ужасы. Но уверенности в том, что, даже пообещав это, мужчина свои обещания сдержит, не было никакой. Впрочем, попробовать договориться всё равно стоило, потому что идти ей было некуда.
- Я могу взамен читать вам вслух. И не надо в бордель, - пролепетала смущённая девочка.

Казалось бы, Брижитт должно было порадовать то, что с ней разговаривали столь спокойно, что мужчина не хотел ей врать, даря бесплотную надежду, но... Страх. Липкий, тягучий страх, обволакивающий душу и забирающий последние остатки сил. Она не могла сопротивляться не столько хозяину, сколько этому самому страху, а потому ни словом, ни единым движением не помешала проникновению этого человека под одеяло.
Но она не верила ему. Тонкая грань доверия, которая могла бы возникнуть между этими двумя, была безжалостно разрушена ещё до своего возникновения вместе с её девственной плевой. Брижитт упорно не хотела поверить, что то, что только что произошло, можно повторить без боли. "Ему просто надоело бороться со мной, он хочет, чтобы я покорно развела ноги, тогда ему ничего не останется, кроме как...как..." Закончить мысль не дало собственное предательское тело, отзываясь на ставшие вдруг такими нежными прикосновения мужчины.
Брижитт упорно не понимала, что происходит с её грудью, почему по телу побежали мурашки (ведь в комнате было жарко), почему она до сих пор под одеялом со своим мучителем, а не истерит где-нибудь в углу комнаты.
Хотя, зря он предупредил о своих желаниях, этим лишь снова напугав до полуобморочного состояния молоденькую пленницу. Девушка резко развернулась к нему лицом и требовательно и обеспокоенно заглянула в глаза этому странному и страшному человеку.
- Потом будет не больно? Ты опять предлагаешь мне поверить тебе на слово?! Разве это может быть не больно? - начав громко и резко, она опять закончила шёпотом, потому что испугалась его нежности и хриплого голоса, возможно, даже больше, чем грубости и резкости, потому что буквально на инстинктивном уровне поняла, что дороги назад уже нет, что он опять не остановится, как бы она ни умоляла.
- Ты же всё равно сделаешь это, даже если я не соглашусь, да? - полуутвердительно и совсем по-детски прошептала она, почти ненавидя себя за то, что, сама того не желая, прижималась всем телом к мужчине, будто бы он мог защитить эту нелепую, слабую девочку от себя самого.
- Как тебя зовут? - спросила она напоследок. Почему-то для Брижитт было жизненно ажно узнать об этом до того, как он вновь овладеет своей рабыней.