Стон. Крик. Снова стон. Запах крови. Странно, что он вообще ощутим в этой какофонии чувств. Девушка с усилием выбирается из перевернутой машины, каким-то чудом отделавшись лишь раненной ногой. Ничего, хромая, но она выберется отсюда, надо поскорее убраться от этой машины - теперь это авто в розыске. Она сама - тоже, но поиски безымянной девушки будут вестись тайно, ведь никто из знающих её не захочет, чтобы власти узнали об их экспериментах над людьми... Девушка проводит ладонью по испачканной в земле щеке, и понимает, что она стала влажной от соленой воды на щеках. Упрямо сжав губы, она силится прекратить свой плач, и ей это удается. Рыдания можно перенести, а вот спасение собственной жизни - никогда. Поиски уже начаты, а значит, каждая секунда на счету. Раз: тихо постанывая от боли, встать на ноги. Два: с трудом поднять с обочины какую-то корягу, и опираясь на неё как на трость, начать медленно шагать вперед . Подальше от клиники, от боли и электрошоков. Что там творили с людьми, она знает, но даже сейчас запрещает себе вспоминать те страшные эксперименты. Ей удалось убежать, а значит, есть шанс на спасение. Есть цель...
Её звали Эми. Почему же в прошедшем времени? Ничего особенного, чистая истина. Вскоре её не станет навсегда...
Дочь людей из класса куда ниже среднего, пять лет назад Эми удивилась, когда в их дом прошел представительный мужчина и предложил сделку. Он забирает её себе, а родители получают деньги, весьма значимую сумму. Они отказались, не желая расставаться с дочерью. Но услышав цифру обещанных денег, девушка сама вышла из кладовки, в которой пряталась каждый раз, когда приходили гости, и сказала, что согласна пойти с ним. Родителям нужны деньги, они по уши в долгах и тринадцатилетний подросток для них всего лишь обуза! Она думала, что её заберут в бордель или в служанки, и старалась подготовиться к этому морально, но все оказалось вовсе не так, как Эми подозревала. Девушка попала в закрытую клинику-лабораторию за городом. Цель работников этого заведения была  в том, чтобы разрабатывать запрещенные препараты, которые тестировались на таких, как она. Сначала все было неплохо: неизвестно, кто спонсировал клинику, но подопытные получали приличные комнаты, селясь по двое, нормальное трехразовое питание и даже обучение! Эми старалась учиться хорошо и выполняла все, что от неё требовалось. Она научилась играть на фортепиано, стоящем в большой гостиной, в которую изредка можно было ходить за хорошее поведение. Обожала читать, как только смогла научиться этому. Один врач, который всегда хорошо к ней относился, стал носить Эми большие стопки книг, что всегда приводило её в восторг. От неё требовалось лишь пить безвкусные таблетки и четыре раза в день делать уколы. Иногда их ставили врачи, а иногда приходилось самим, и это было гораздо больнее.
Страшно кружится голова. Именно поэтому она попала в эту аварию, съехав с дороги и врезавшись в старое, но крепкое дерево. Машина вдребезги, но ничего, Оливер это как-нибудь переживет. Что вкалывали в последний раз? Судя по всему, что-то психотропное. Слегка подташнивает, незнание крайне угнетает.  Сотворить препарат, убивающий память? О, для Кэххела это раз плюнуть! Пару раз он уже проделывал это с ней... Когда доктору нужно было выполнить заказ и создать подобные вещества, он тестировал их не на лабораторных крысах, а на людях. Почему она считает, что пострадает именно память? Лишь потому, что этот препарат был следующим заказом какого-то банкира. Но тогда обычно препарат не имел абсолютного действия. Лишь стирал отдельные фрагменты в памяти. Например, она совсем не помнит своей семьи. И фамилии. А как её зовут? Девушка останавливается на месте, после подходит к одному из немногочисленных домов и опирается на него. Недавно она прошла большую надпись "Париж". Так вот, что это за город? Париж... Название красивое, и не верится, что она все-таки смогла дорулить до этого места. Снова начинает ломить виски, как же больно! Воспоминания уничтожались медленно, методично, словно стираемые файлы на компьтере при форматировании жесткого диска. Девушка сама этого не замечала, лишь чувствуя слабость во всем теле. Кое-как она дошагивает до большого дома - сил идти больше нет. Упав, она оказывается сидящей прямо подле больших ворот. Закрываются глаза - сознание уплывает вникуда, память исчезает... Казалось, прошла целая вечность, прежде чем послышались голоса. В ночи её подхватывают чьи-то руки и куда-то несут. Девушка не может сопротивляться, она так устала... 
- Она валялась на земле, шеф. Меток на теле нет, значит, не рабыня. Что с ней делать? - кое-как она открывает глаза, и первое, что видит - ледяной взгляд серо-голубых глаз...

Удобно. Под собой девушка ощущала мягкое кресло, обитое плотной тканью. Кажется, за окном все ещё была ночь. Отсутствие света за темными шторами ясно говорило об этом. В комнате, сильно смахивающей на кабинет она увидела нескольких мужчин, но не испугалась, несмотря на то, что вся ситуация не внушала никакого доверия. Важнее было сознание. Вернее его полное отсутствие. Пусто? Нет, на ум приходит слово "чисто". Никакой головной боли, лишь усталость и растерянность. В такие моменты зовут близких, вспоминают любимых. А в сознании юной особы всплывало только один крайне навязчивый вопрос: Что здесь происходит? Как я сюда попала? И я... Кто это - я? Что со мной...
Настороженно глядя на незнакомого мужчину, она невольно напрягается, точно зверек, загнанный в угол. От него она не ощущает явного желания причинить ей вред, но все же он - незнакомец. И она ничего о нем не знает. Да и как вообще можно доверять кому-то, если она даже о себе ничего понять не в состоянии?
Девушка открывает было рот, надеясь втайне, что имя и нужные данные сами сорвутся с губ, раз уж память отказывается подчиняться. Но увы, чуда не произошло. Растерянно смотря по сторонам, она напоминает человека, который пытается решить какую-то трудную задачу, но не справляется с этим заданием. До чего же глупая ситуация... Рефлекторно она обнимает себя ладонями за плечи, водя по ним, словно пытаясь согреться от одной ею ощущаемого холода. Наверное она выглядела как дурочка... Внесенная в чужой дом, вся в царапинах, с вывихнутой ногой и потерянной памятью. Одежда в жутком состоянии, а уж нервы...
- Знаете, это очень, очень хорошие вопросы... И я не знаю на них ответы - девушка прекрасно осознавала, как это выглядит и звучит. Она просто растерянно глядит на незнакомца, столь пристально её изучающего и пытается по его лицу прочитать реакцию на столь неожиданные слова. Откуда эта речь? Мало смахивает на не слишком грамотный выговор редких представительниц женского пола. Отрицательно покачав головой, она упрямо начинает смотреть на пол, предоставив мужчине самому решать, что с ней делать. Самой девушке хотелось оказаться наедине с самой собой и наконец сделать то, что и стоит делать любой особе, попавшую в ту же историю, что и она. Пытаться вспомнить хоть что-то. Но сейчас это было невозможно - она в чужой власти, в чужом доме, где правила, очевидно, диктует этот брюнет с холодным взглядом.
Нет желания выяснять, почему он не выгоняет её на улицу. Хотя её - Спасибо - прозвучало крайне удивленно, девушка не стала ничего разбирать по полочкам, предпочтя покорно последовать за служанками. Охранники вовремя придержали её, когда девушка стала опасно крениться вниз, совершенно забыв о ноге. Её привели в небольшую комнатку с уже расстеленной кроватью. Одна из девушек принесла эластичный бинт, новоприбывшую усадили на кровать, и, предупредив, что будет больно, один из охранников с силой вправил её. Девушка вскрикнула от боли, хотя все и прошло быстро. Неприятно, но что поделать? Поблагодарив помощников, она принялась осторожно раздеваться, невольно покраснев. Одежда выглядела ужасно, перехватив её взгляд, одна из девушек подхватила спортивную светлую куртку, топ и застиранные до белизны шорты и понесла их в стирку, пообещав, что к утру все будет в порядке. Ей предложили еду, но девушка отказалась. Да, она очень устала, но волнение начисто лишало аппетита. Потом одна из девушек провела её в душ, где шатенка сумела наконец смыть с себя следы столь долгой прогулки. Лишь оказавшись под одеялом, она позволила себе проявить истинные эмоции. Сначала: слезы. Она действительно напрягалась изо всех сил, буквально заставляя себя вспомнить что-нибудь, но все было тщетно. В конце концов под утро девушка забылась тяжелым сном, изредка постанывая во сне. Видения были тревожными: белые стены, длинные коридоры, чей-то крик и после тишина, которая пугала сильнее всяких звуков.
Проснувшись около девяти, девушка резко распахнула глаза, втайне мечтая увидеть что-то знакомое и понять, что все это было просто сном. Не сбылось. Ничего, так часто бывает. Одежда и правда оказалась готовой к использованию. Выстиранная и поглаженная, в ней девушка  На завтрак - овсянка и чай с тостами. Она съела это без возражений, понимая, что находится не в том положении, чтобы привередничать. Но овсянка не понравилась ей с первого взгляда, точнее, услышав о том, что сегодня в меню завтрака, девушка сразу поняла, что не любит все эти каши. В доме было тепло, поэтому она сняла куртку и повязала её себе на пояс. Перед визитом к мужчине она провела минут пять перед зеркалом. Как-то неосознанно, но не желая выглядеть перед ним ещё большей замарашкой, девушка быстро оглядела свое отражение. Может его "красавица" не зря мелькало почти в каждом предложении? Кажется, так и есть. Зеркальный двойник имел красивые черты лица, стройную фигурку без особых изъянов, большие темно-карие глаза и длинные волосы до пояса. Так странно... Впервые разглядывать себя в зеркале. На вид ей было лет семнадцать-восемнадцать, и вид портила бледность лица. От волнения и полубессонной ночи, наполненной странными снами. За завтраком удалось поговорить с другими девушками-служанками. Они рассказали о хозяине дома ровно столько, сколько должна знать новоприбывшая. И к тому времени, как охрана привела её в кабинет к своему хозяину, девушка уже знала, что обращаться к нему стоит мистер Байер.
Пройдя в кабинет, она встает напротив стола Рихарда, невольно ощущая себя провинившейся школьницей, стоящей перед строгим учителем, который в отличии от неё удобно расположился за столом и уверенно взирает на неё снизу вверх, но от этого менее значительной себя ощущает только провинившаяся. Снова отрицательно качает головой.
- Я чувствую себя нормально, и за это нужно сказать спасибо вам, но... Не могу ничего сказать о себе. Абсолютно ничего... В голове будто... Будто чистый лист. Извините... - это и правда глупо и он наверняка ей не поверит, несмотря на то, что полночи девушка пыталась вспомнить хотя бы свое имя, а в глазах её сейчас плескается отчаяние. - Я не помню даже своего имени. И мне не меньше вашего интересно хоть что-то узнать о себе...

Почему он ей помогает? Интуиция девушки подсказывала, что все это неспроста, и по-хорошему стоило убраться отсюда куда подальше, но куда ей идти? Предположим, её отпустили на все четыре стороны, и что дальше? Бродить по улицам Парижа, пока проворные охотники не поймают её и не сдадут в ближайший бордель? Или в пользование какому-нибудь извращенцу? Вариантов множество и лишь мизер из них преобладает хорошими моментами. Стоило бы возмутиться тому, что этот мужчина столь бесцеремонно рапоряжается её жизнью, но что она могла поделать? В лучшем случае после этого он накажет её, а в худшем - выгонит из дома. Придется подчиняться Рихарду, играя по его правилам. И сказать спасибо за то, что он вообще обратил на её проблемы внимание и взялся за это. Правда, оценивающий взгляд Байера слегка беспокоил её - словно он уже прикидывал, как можно использовать её в своих целях. Неприятное ощущение - знать, что тебя в открытую оценивают. С другой стороны - кто она? Неизвестная девушка без прошлого, не знающая местных законов, столь сильно удивившаяся тому, что она попала в дом к человеку, владеющему целым городом. А он - богатый и известный человек, который легко может поубивать толпы народа, если ему захочется кровавых развлечений. Ему можно все, без ограничений. Именно он устанавливает правила, а такие как она созданы для того, чтобы им подчиняться. И все же, девушка не может сдержаться, и выслушав Байера, она вдруг быстро спрашивает:
- Почему вы делаете все это? Я благодарна вам за помощь, но не понимаю, к чему все это? В ваших же интересах просто избавиться от обузы и продолжать спокойно существовать, не зная решения проблем девушки, которая вряд ли может сильно пригодиться вам в этой жизни. - Заткнись, заткнись, заткнись! - вняв голосу разума, она замолкает и продолжает слушать, что говорит мужчина. Дать имя? Будто котенку, подобранному на улице... Хорошо хоть, что не сказал "А назову я тебя...". Хотя как жить без имени? Беатриса... Нет, лучше Беатрис, слегка короче, но мне так нравится больше. И вправду красиво. Совладав с эмоциями и с трудом подавив в себе желание задавать вопросы, девушка послушно склоняет голову в знак согласия со всем, что говорит её новоиспеченный хозяин.
- Только... Отрывки. Я всю ночь потратила на то, чтобы выудить из памяти хоть что-нибудь, но удалось вспомнить лишь то, что я долго шла. Помню пустое шоссе, резкую боль в ноге... Кажется, я не упала на землю и подвернула лодыжку. Скорее что-то упало на меня и получился вывих, когда я выбиралась. Дождь... - Беатрис говорила с заметным усилием, ощущая, что пробираться через смутные видения, которые вполне могли оказаться фантазиями, очень трудно - Помню, что устала и очень хотела просто отдохнуть от долгой ходьбы. Потом провал. Наверное я потеряла сознание или ещё что-то в этом роде. А потом оказалась здесь, что было дальше, вы знаете. - ничего конкретного, и большая половина, честно говоря, взята из её снов. Но Трис интуитивно чувствовала, что именно во снах она теперь станет находить правду - реальность будет навеяна чужаками, которые отныне над ней властвуют.
Вскоре раздался стук в дверь и в кабинет вошел незнакомый мужчина, который явно оказался здесь по её душу. Вежливо кивнув ему, Беатрис попрощалась с Байером и вышла вслед за врачом. Она провела с ним около часа, и все это время Адам был крайне увлечен своим заданием. Что-то записывал, высчитывал её пульс, задавал наводящие вопросы в стиле "любимый цвет, любимое имя, чего боитесь, какое ваше последнее воспоминание". Расспрашивал о том, что она умеет, хотя Беатрис не знала толком, потому как по последним показателям она могла сказать лишь то, что ей нравятся серые глаза и она ненавидит овсяную кашу. Про первое она промолчала, потому как сама не знала, с чего вдруг подобная информация явила себя миру её подсознания. Плюс ко всему выяснилось, что её мутит от вида крови - это стало ясно сразу после того, как Адам слегка уколол её палец для анализа крови и Беатрису затошнило от вида насыщенно-рубиновой капельки.
- Я могу идти? - наконец произнесла девушка, когда Адам окончательно прекратил покушаться на неё с медицинскими аппаратами и принялся анализировать полученные данные. Мужчина кивнув, и поблагодарив его, Беатрис вышла из кабинета и направилась наверх, в комнату, в которой провела эту ночь.
Две недели спустя
- Очень мало людей, которых я действительно люблю. И еще меньше тех, о ком я хорошо думаю. Чем больше я смотрю на мир, тем меньше он мне нравится. - откровенное признание явно слегка огорчило Джессику, которая была более высокого мнения о своей роли в жизни Беатрисы. Соседка по комнате явно казалась Джесс странной, и она не скрывала этого, одновременно также четко зная то, что ей нравится Трис, её странный юмор, задумчивость и исполнительность. Беатрис обладала списком ярко выраженных черт поведения, которые все явно не понимали. Она не улыбалась. Вообще. Только добродушная усмешка, и то лишь тогда, когда кому-то удавалось её насмешить. Словно не видела в жизни радости. Спокойствие. Ни разу она не повысила голоса, всегда покорно выполняла все приказы, была безукоризненно вежлива, но молчалива. Полное безразличие к собственной прекрасной внешности. Беатрис беспощадно собирала шелковистые локоны в тугой хвост, чтобы волосы не мешали работать. Облачалась как правило в кофты с длинными рукавами и брюки. Максимально откровенный наряд - шорты и топ, оставшиеся ещё с первого дня в доме Рихарда и надетая сверху клетчатая рубашка, сквозь которую выглядывал топ. Она закатывала рукава, получая тем самым стиль а-ля "Мне плевать на моду, я бойкотирую юбки и макияж и если вам не нравится, можете не смотреть". Странное поведение... для влюбленной.
Как её угораздило? Влюбиться в Рихарда Байера - самая крупная из её ошибок, но Беатрис ничего не могла с собой поделать. Уже на третий день своего пребывания в особняке она поняла, что пропала. О нет, Трис не краснела, не заикалась при виде него... Смущение проявлялось именно в той самой молчаливости. Она не могла смотреть ему в глаза, оказываясь рядом чувствовала, что забывает, как дышать. Это было ненормально, но каким-то чудом девушке удалось скрывать свои чувства даже от соседки по комнате. Удалось делать вид, что такое поведение для неё - норма. Что она просто нелюдима, и это распространяется не только на Байера.
Работа была разной, но в целом, однако, все было однообразно. Беатрис справлялась со своей работой хорошо, жалоб не было. Уборка комнат, уход за растениями - эта работа нравилась ей особо, равно как и уборка в библиотеке и в гостиной, где стояло большое фортепиано. Сама не зная как, но девушка играла на нем... Она явно умела это раньше, пусть и забыла об этом. Но пальцы помнили, чутко касаясь белоснежных клавиш и извлекая из них мелодичные, нежные и грустные звуки мелодии. Трис играла лишь тогда, когда Рихарда не было дома, потому как не желала, чтобы хозяин застал её за таким занятием, потому как не была уверенна в том, что ей позволено делать это. Девушка привыкла к этому дому и не стыдилась своей работы, потому как понимала, что за все надо расплачиваться.
В этот день одна из служанок, Дженис, попросила её доубираться в кабинете Рихарда. Она уже успела вымыть пол и окна, но её попросили помочь на кухне и поэтому никак не удавалось закончить уборку. Остались лишь книжные полки и цветы с письменным столом - по сути мелочь. Беатриса часто делала это, так что задание не вызвало проблем. Захватив по дороге небольшое ведро и две тряпки, она вошла в кабинет. Байера там не было - оно и к лучшему. Значит она не будет отвлекаться на глупые мысли. Сначала полки, которые почти не имели на себе пыли, потому как убирались в кабинете раз в два-три дня. Распахнув окно, Трис впустила в кабинет свежий воздух и улыбнулась. Наедине с самой собой можно было позволить истинные эмоции. И раз уж сюда никто не войдет... Признаться, собственные закрытые одеяния раздражали её, но рассказы Джесс об охране, которая, увы, могла смело требовать секс от любой понравившейся особы, пугали её. И Трис решила перестраховаться, решив эту проблему просто: не нравиться окружающим в сексуальном плане, и нет проблем. Это делало её шансы обратить на себя внимание Рихарда равными нулю, но это было лучше варианта повторения историй Джессики. Сняв с себя рубашку, она остается в легких светлых шортах и в темном топе с балетками на ногах. Распускает волосы, которые, почувствовав свободу, немедля разметались по плечам, спускаясь до пояса. Красиво, жаль только, что оценить это никому не дано. Плотно прикрыв дверь, Беатрис принимается за письменный стол, аккуратно протерев его, а после разложив все как было, но складывая бумаги в аккуратную стопку. Далее - цветы. Поставив на подоконник один из горшков, Беатрис неторопливо опрыскивает его, не желая спешить. Потом для неё в любом случае найдется работа, ну так зачем же проявлять столь сильное профессиональное рвение? Она увлеклась, тихо напевая себе под нос одну из мелодий, которую недавно наигрывала на фортепиано.

Согласно примерному распорядку, Байера сейчас здесь быть не должно. Приблизительно выучив местоположение Рихарда в разное время суток, девушка была уверенна в том, что никого в этом кабинете не появится. Если бы Трис не была в этом столь яро уверенна, она бы не разоблачила свой внешний облик столь явным образом, сменив свой предыдущий "стиль". Но Байер пришел сюда, о чем её оповестил тихий скрип двери. Испуганно обернувшись, она видит хозяина, который вдруг приблизился к ней, с неким любопытством во взоре наблюдая за девушкой.
- Я тоже... - так думала - Но её попросили помочь на кухне, и вот, я здесь... - её голос звучал так, словно Беатрис признавалась в преступлении. Однако дело было лишь в том, что она снова ощутила то нелепое волнение, когда мужчина оказался так близко к ней, в одной комнате. Впрочем, последующие слова Рихарда несколько успокоили девушку, уже размышляющую на тему того, как бы потактичнее слинять прочь из этой комнаты. - Вам? - недоверчиво переспрашивает Трис, от неожиданности посмотрев мужчине в глаза и пальцем нажимая на пульверизатор, снова опрыскивая цветок. Это нелепо... Даже я здесь нелепо смотрюсь... Рядом с ним. Надо заканчивать уборку и уходить. Быстро. - Я вовсе не так хороша в этом деле. - пробормотала Беатриса, окончательно отворачиваясь от мужчины. Больше песен от неё слышно не было. Он молчит. Я молчу. Облом, большая любовь отменяется по техническим причинам. Хотя чего ты ожидала? Страсти и признаний? Секса и зрелищ? О, хватит уже верить в сказки. Если он и даст тебе что-то из этого, то только секс. Она так и не накинула рубашку и оставила волосы в прежнем состоянии, наивно думая о том, что если она примется поспешно исправлять свой облик столь бесхитростным образом, он сразу поймет, с чем связано её смущение. С боязнью привлечь к себе внимание, боязнь того, что люди могут увидеть в ней что-то такое, что привлечет это внимание. Лучше быть незаметной, ведь тогда никто и ничто от тебя ничего не ожидают. И как можно меньше требовать для себя, во всех смыслах. В отношениях и потребительстве, даже в еде. Надо добавить, что  девушка действительно старалась ограждать себя от всего этого. Это было легче, чем казалось на словах. Почти каждодневную кашу Трис ненавидела, смутно ощущая, что это у неё как у капризного ребенка, проявляется с детства. Чай и кофе тоже редко, обычно словно сидя на вечной диете, выпивая по пару галлонов воды в день. Из предоставляемой одежды тоже чаще всего выбирала ту, в которой была здесь с самого начала. Нельзя сказать, что Трис морила себя голодом, вовсе нет! Просто аппетит у девушки отсуствовал, спасибо чертовым снам, дарящим её бездну нервотрепки, после которой получалось съесть только пару печений и салатов, плюс бутерброд, сделанный на скорую руку. Джессика, помнится, посмеивалась над этим упрямым желанием подруги делать себя как можно менее значительной.
Молча, Беатрис продолжала свою работу, и пока что ей удавалось даже не смотреть на Рихарда. Почти все, осталось протереть последний подоконник и она свободна, как птичка в полете. Неожиданно, проходя ко второму окну, девушка почувствовала, что чьи-то руки тянут её назад, бесцеремонно усаживая в кресло. Или не совсем в кресло... Испуганно охнув, Трис смотрит на мужчину, недоуменно, пытаясь понять, что происходит. Его тихий шепот, так близко, что она чувствует его дыхание с явным привкусом сигарет. Оно становится ещё отчетливее, когда Байер целует её, углубляя поцелуй, заставляя девушку буквально вцепиться в лацканы его пиджака, стараясь сдержать эмоции. Она думала об этом, но даже в самых смелых фантазиях ничего подобного себе не представляла. Это было запретно, и все же, творилось наяву. Она должна быть удивленной, счастливой и покорной, но реальны лишь первый и последний пункт. Это оно, то, чего она так хотела, но одновременно и нет. Всего лишь игра и эмоции, А Беатрис мечтала о любви. О нежности, словах, комплиментах, милых подарках и знаках внимания. Фантазии бедной Золушки, имеющей весьма романные представления о жизни. А вместо этого кабинет, кресло, бесцеремонность и нескрываемая, пусть и сдерживаемая страсть. Горько, но несмотря на это - он рядом. Теперь ей позволено целовать любимого мужчину, смотреть ему в глаза и хотя бы на это время чувствовать, что она значит для него гораздо больше, чем просто прислуга. Да, Беатрис понимала, что это самообман, и когда все это закончится, он закурит и углубится в работу, попросив закрыть за собой дверь, а она будет рыдать в подушку, но кто сказал, что у всех сказок счастливый конец? Она имела мечты, но не питала иллюзий на свой счет. Позволено только исполнять его желания, и так или иначе, она не смеет сказать нет.
- Я не могу отказать вам, чего бы вы не захотели - тихо произносит девушка, опуская взгляд - Так что... - самообман и ложь. Ну и пусть. Трис хотя бы получит от этого мимолетное удовольствие. Большего не светит, да и она не из тех, кто ловит в небе звезды сачком. Она целует его, но нежнее, словно вкладывая в этот поцелуй свои чувства. Касается шеи мужчины, лаская её осторожными прикосновениями, а после пальцы расстегивают его пиджак и рубашку, старательно добирась до скрытого торса. Теперь сюда точно никто не войдет. А даже если и войдет - что с того? Едва ли эта картина столь удивительна и неповторима...

Она делает несколько судорожный вздох, как только губы мужчины сомкнулись на её соске. Ощущение влаги же окончательно сломали и без того шаткую волю девушки. Соски твердели от малейших прикосновений, твердея и заставляя возбуждение владеть каждой клеточкой тела Трис. Каждое это чувство было для неё новым, ранее не изведанным. Возможно, в прошлой жизни... Но она ничего не знала об этом, а проверить свою девственность в этой жизни не получалось, до этого момента. Щеки пылают от смущения, но девушка не желает отстраняться... Словно шепот искусителя, звучит голос Рихарда и она поддается ему без возражений. Это моя мечта. Моя! - упрямо мысленно твердит Беатрис. - Я желала этого и я получила то, чего хотела. - ещё одна линия самообмана, но это не мешает ей ощущать удовольствие. Прикосновение холодной деревянной столешницы к разгоряченной коже, а после она ощущает это спиной, но холод меркнет перед последующим шквалом эмоции. Она не представляла, что на земле существуют ТАКИЕ чувства. Повинуясь чутким рукам, Беатрис раздвигает ножки, послушно позволяя Байеру делать все, что ему захочется. Мужчина явно решил идти ва-банк, творя с её телом совершенные безумия. Язык мужчины проникает в её промежность, и девушка невольно выгибается от этого незнакомого чувства. Тихий стон, перехватывает дыхание. Стыд смешивается с кайфом, но это уже не имеет никакого значения. Важно то, что происходит. Здесь и сейчас. Нет сил смотреть на Рихарда сейчас - не в этот раз, она не настолько раскрепощена, чтобы наблюдать за тем, как он ласкает её в самом сокровенном месте. Трис поднимает взор к потолку, но не может долго терпеть, прикрывает глаза, так удовольствие кажется сильнее и трепетнее, и раз уж она окончательно сдалась, имеется смысл вживаться в роль на все согласной и желающей получить все существующие наслаждения от секса. Пауза застала Беатрису врасплох - что это значит? Он что, передумал? Он больше не хочет её? Она ненавидит себя за эти глупые слезы, которыми быстро наполнялись глаза. Слезы даже не стыда, не горечи, а нелепой обиды от того, что хозяин прервал свои ласки! Ох, мне конец... Это просто финиш, как я могла так сильно увлечься...?
Глупышка... Он всего лишь почти окончательно снял с себя всю одежду, и явно не для того, чтобы бросить её тут совсем одну. Она впервые видела все это... Обнаженного мужчину, возбужденный член, все эти ласки и страсть. Конечно, Трис могла порой наблюдать прилюдию к подобным сценам между охранниками и прислугой, но это было словно 3D кино, простой просмотр и она, хвала богам, в фильме не участвовала. А это был не просто её личный фильм - скорее уж личная премьера. Первый секс просто обязан обладать хотя бы нотками особенности. Он уникален, именно потому, что первый. И в мечтах Трис её первый мужчина тоже должен быть особенным. Рихарда нельзя было назвать заурядным, и она его любила. Но она была просто милым развлечением, и лишь от осознания этого Беатрис замешкалась, в сознании мелькнула малодушная мысль сказать "Стоп" и убежать прочь, и будь что будет. Ей страшно, посему видно - девушка вот-вот даст задний ход! Но тут мужчина надавливает ладонями на её колени, так, чтобы Беатрис прекратила раздумия и испуги, принимая в себя мужской орган. Тут же низ живота пронзает острая боль, которая распространяется по всему телу. Не кричать заставляет благоразумие - её могут услышать и тогда всем уж точно станет известно, чем они здесь занимаются. А ведь внизу её ждет Хлоя... Надо помочь ей, но, кажется, придется придумывать убедительное оправдание по поводу того, что Триса отсутствовала. Тут же она чувствует поцелуи на своих губах. Скользящие, быстрые и заставляющие сердце биться быстрее. Сильные руки Байера принимаются опускать и поднимать её тело, насаживая на пенис, вновь и вновь повторяя эту боль, становящуюся ноющей и как ни странно, даже терпимой. Как-то из этого можно получить удовольствие, вот только какой кайф в том, что тебе так больно? Быть может стоит просто быстрее двигаться? Ох, боги, я пытаюсь подогнать секс под теоретические знания?! Шумно выдохнув, теперь уже без поддержки, Беатрис принимается быстро двигаться, стараясь доставить удовольствие не только Рихарду, но и себе. Кажется, ей это удается, во всяком случае девушка стала чувствовать странное напряжение в своем теле, его хотелось повторять, а оно становилось все больше от каждого движения её тела, независимо от того, совершала ли она движения вверх-вниз на члене Рихарда, умудрившись упираться ногами в края кресла, чтобы иметь возможность хотя бы некой тени передышки и контроля, или же когда Трис практически ерзала на органе, остро тем самым ощущая мужчину внутри себя, то, как он заполняет её лоно без остатка. Неудобно и больно, наверное потому, что это происходит в первый раз. Судя по лицу Байера, скоро у них будет время для практики, во время которой ему удастся вылепить из неё свое собственное совершенство.
- Здесь слишком неудобно - шепча эти слова в губы Рихарда, Беатриса впервые в жизни высказывает свое желание и мнение, ранее она не совершала этого, даже в мелочах - На диване наверняка лучше. - конечно, там секс не станет менее грубым, но определенно Трисе в первый раз будет приятнее ощущать под собой диван, а не бедра мужчины, соприкосновение с которыми заставляли её краснеть ещё больше, хотя итак по цвету юная леди и без того напоминала розу сорта Гран-При.

Бывают такие ошибки, которые хочется повторить. Но зачастую сделать этого не удается, потому как для повтора нон-стопом требуется определенное время или условия. Большинство не могут обеспечить себе этого, но Трис могла. Она повторяла свою ошибку снова и снова, хотя и знала, что это неправильно. Она просто убеждала себя в том, что нужна Рихарду. Нужна своему любимому человеку, пусть даже только для секса. Хотя ещё он любил её стряпню и игру на фортепиано - уже неплохо, если разобраться. Весь особняк давно был в курсе их пошлого романчика, но, как и предсказывал Байер, все не завидовали, а наоборот, сочувствовали. Да и сама Беатриса понимала, что её время в качестве любимицы Рихарда не вечно, и вскоре хозяин найдет себе новую игрушку, а она останется при своем. Хотя возможно, он будет иногда использовать её, когда захочется. И она не откажет, не имеет права, да и не желает. Влюблена? О, то были счастливые деньки. Любит, и это - самая жестокая из всех реальностей. Трис не питала иллюзий на его счет. Не наигрывала марша Мендельсона, не мечтала о большем. Она отлично знала свое место. Но Рихард научил её улыбаться. Чтобы нравиться ему, она стала носить платья и распускать волосы, стала следить за собой, лишь бы ловить его одобрительные взгляды. Беатриса получила намного больше, чем хотелось бы в самых смелых фантазиях. Он дарил ей подарки, оказывал столь важные для девушки знаки внимания, умел быть нежным и освободил от большей части работы, которая была не так давно на плечах Беатрис. Все казалось более менее ровным, пока не случилось неожиданное... Началось это с частой тошноты по утрам. Девушка чувствовала необыкновенную слабость, то теряла всякий интерес к еде, то стала есть тройные порции. С Рихардом она старалась держаться как всегда, но понимала, что что-то не так. Джессика поняла, в чем дело и принесла подруге тест на беременность. Две полоски - её личный приговор.
Ей не хотелось быть обузой, не хотелось видеть ещё более сочувствующие взгляды - будущая мать должна быть счастливой, а ей хочется рыдать и отнюдь не от счастья. Выход только один: аборт. Только вот где достать деньги девушке, живущей в этом доме на птичьих правах? Выход подсказала все та же незаменимая Джесс, но что это был за выход... Она рассказала о своем знакомом, который был любителем красивых девушек. Разговор был долгим, но суть сводилась к следующему: Трис должна с ним переспать, понравиться этому типу, причем настолько, чтобы он захотел выкупить её у Байера. А там уже можно попросить у нового хозяина денег на аборт. Все это казалось Беатрисе невозможным, ведь она должна была показать себя почти кудесницей в постели, а как бы не хороши были "уроки" сексуального воспитания от Рихарда, Трис не была уверенна в том, что способна настолько поразить воображение какого-либо мужчины. Но иного выхода попросту не было... Они как раз обсуждали эту затею, в частности: как улизнуть из особняка на время, когда в комнату быстро зашел хозяин. Джесс, повинуясь его взгляду, выбежала из комнаты, а Трис в считанные секунды оказалась у стены. Четвертый закон Ньютона: тело, прижатое к стене не сопротивляется. Вот и эта девушка оказалась неспособной сопротивляться грубой мужской силе. Откуда он узнал...?
- А зачем вам было об этом знать?! Вам не нужен этот ребенок, не от меня!  - напряжение всех этих дней вырывается из неё, девушка кричит на него в ответ. Вид денег поверг её в ступор. Он хочет оставить ребенка? Какого... Черта упомянуть не успела, ибо с уст срывается новый монолог:
- Это шутка такая? Ха-ха- деревянным голосом проговоривает Трис, все ещё не веря в слова мужчины - Вы что, серьезно? Но... С каких пор Рихарду Байеру нужен ребенок от прислуги без флага, родины и племени?  - наглеть малышка научилась, причем превосходно..
В больнице она чувствовала тошноту и страх. Странное чувство перекрывало кислород, девушка не понимала, что заставляет её испытывать это. Но она выдержала все процедуры, а потом нехотя (ну, почти нехотя) направилась в магазин. Но там даже она не смогла удержаться от улыбок, разглядывая крошечные вещи для детишек. Лично ей не было нужно ничего, но эти маленькие шапочки и одежки казались такими миленькими! В общем, несмотря на полное отсутствие знания пола будущего малыша, девушка запаслась прорвой одежды. А вечером направилась к Байеру в кабинет. Там она положила на стол перед ним результаты анализов плотной стопочкой аккуратно сложенных листов и сдачу с денег сверху.

Отрицательно закачав головой, девушка подобным движением демонстрирует отказ от денег. Ей не нравилось брать деньги от Рихарда, это словно лишний раз привязывало её к нему не только душевно, но и материально. Он сказал, что хочет от неё ребенка. Но почему? Такое говорят девушкам, которых любят, а разве он может любить её? Хотеть, получать - да, но любить? Так уж вышло, что Беатрис словно бы сознательно внушала себе, что недостойна любви. Говорила, что её удел - быть прислугой, для которой нет понятия "сложно", "стыдно" или "невозможно". Все для хозяина, хотя бы из-за того, что она перед ним в неоплатном долгу.
- Мне ничего не нужно - лукавит. Как раз от большого количества вещей Трис бы не отказалась. От нового гардероба поприличнее, чем стандарт для служанок, новую спальню, которую не придется делить с болтушкой Джессикой, от возможности просто прогуляться по городу, не имея поручения. От слов любви от своего любимого мужчины, от воспоминаний о прошлом, которые стерлись навечно, хотя бы немного романтики - Беатриса вдруг обнаружила, что и в ней есть слезы, желания, в том числе желание чувствовать себя любимой. Но сейчас перед ней был мужчина, который, по её мнению, делает все это лишь потому, что у него катастрофическое положение с наследником, вернее, его полнейшем отсутствием.
- Для меня? - да, именно так. Беатрису не удивил факт подарка, но то, что он для неё - было необычно. Хотя Рихард порой и баловал её разными маленькими приятными сюрпризами. В его спальне оказываются лежать на кровати три подарка и ей уже не терпится их открыть. Девушка потянулась было к верхнему футляру, но тут её остановил ещё один сюрприз. Трис даже не нашла, что сказать, просто ошарашенным взором смотрела на любимого, пытаясь понять, где сон, а где все же остатки яви.
Она никогда не бывала на подобных вечерах. И была ранее уверенна, что если и побывает, то только в качестве прислуги. Но Беатрис была здесь как обычная девушка, которую сопровождал под руку Рихард. Он ни словом и ни жестом не указал на её место, занимаемое в этом доме, был безукоризненно вежлив и весь вечер был с ней рядом, знакомя с некоторыми партнерами по бизнесу. Прекрасный, хотя и несколько необычный вечер, а после - прекрасная ночь, по окончании которой она удобно устроилась в объятиях любимого и смотрела ему в глаза.
- Нет, просто... - она замялась, не зная, как сказать лучше и понятнее - Я чувствую себя будто во сне. Это не со мной, а с какой-то другой девушкой! С Золушкой, к примеру. Вот и я словно Золушка после бала, но не с тыквой вместо кареты, а в более приятном месте. С тобой - Беатрис стала смелее. Сейчас она без особых скромных жестов нежно поцеловала мужчину в губы, а после склонила голову ему на грудь и спокойно заснула, желая сегодня спать без сновидений.
Увы, этому не суждено было. Сон был более чем нервным. Девушка тихо постанывала во сне, причем вовсе не от эротических видений... Все тот же коридор и крики, боль разрывает виски на части, и каждый крик эхом отдается в черно-белом коридоре. Белые вспышки и чьи-то голоса, а потом лицо... Боже, как она могла забыть это лицо? Имя вспыхивает в голове, словно прожигая сознание каленым железом, Трис с громким криком широко распахивает глаза и резко садится на постели, тяжело дыша, словно после долгого марафона. Первым делом девушка взглянула на руки - так и есть, снова мелкие царапины от собственных ноготков. Имя стерлось, а лицо подернулось дымкой реальности. Закрыв лицо ладонью, она старается успокоиться и в который раз понять, что заставляет её кричать каждую ночь и просыпаться в холодном поту?

Беатрис доверчиво прильнула к мужчине, все ещё ощущая, как тело бьет мелкая дрожь.
- Да, снова - тихо всхлипнула девушка - Я не могу так больше! Ну почему, почему они все время меня мучают? - подобное повторялось много раз, но Триса все равно не желала ложиться в больницу. И дело было не в принципах. Она боялась этого. Людей в белых халатах, больничных приборов, отвратительного запаха хлорки. Страх был на уровне подсознания, и сейчас она решилась признаться - Но я не могу лечь в больницу, Рихард! Именно больница мне снится каждую ночь! Много белого света, крики, а потом мне становится очень больно, каждый раз! Я вижу, вижу причину, но каждый раз открывая глаза, я забываю её и это начинается снова! - уткнувшись в плечо мужчины, она тихо заплакала, впервые дав волю своим чувствам...
Прошло почти четыре месяца, и девушка все сильнее чувствовала, что в её теле действительно находится новая жизнь. УЗИ показало, что у неё будут близнецы, мальчики. Трис не помнила, когда она в последний раз так радовалась. Приходилось беречь это самое тело, не поднимая никаких тяжестей и не передвигаясь быстро. Только осторожно, ведь каждое движение может случайно навредить детям! В тот Беатрис лежала на кровати в спальне и читала Джен Эйр, когда в комнату вошел Рихард и вновь сообщил о сюрпризе. Улыбаясь, она послушно идет за ним, а потом закрывает глаза, покоряясь просьбе. Открыв глаза, девушка не сдерживает восхищенного вздоха. Но она ещё не знает, что детская - всего лишь одна из тонны новостей. Все обрушивается на неё сплошным текстом, даже поверить невозможно. Трис бледнеет, когда слышит о том, что мужчина разузнал все о  её прошлом. О прошлом, которое даже ей самой не было ведомо.
- О господи... Это что, действительно правда? И я могу их.. Увидеть? - каждое слово дается с трудом, в горле вдруг материализуется какой-то ком, избавиться от которого нет никакой возможности. Девушка быстро раскрывает папку со своим досье и с жадностью вчитывается в текст. Имена, даты, количество доз препаратов, которые вводили в неё... Все стало понятным: необъяснимый страх перед больницами, потеря памяти, внешний вид в первый день здесь, ночные кошмары... Даже её умения объяснились, в больнице она научилась всему этому, игре на музыкальных инструментах и там прочла столько книг.
- Отвези меня к ним, Рихард, пожалуйста. Прямо сейчас, прошу тебя - просьба превратилась в неясный лепет, в конце которого она обнаружила, что снова плачет, прижимая ладони к губам. - Мне казалось, что у меня никого нет, только ты! И прошлого нет, что я как чистый лист бумаги! А теперь знаю, что у меня где-то есть родители, которые наверное думают, что я мертва. Считают, что я никогда к ним не приду больше, не обниму и не скажу, что люблю... А я даже не помню их лиц! А говорила ли я им вообще, что люблю их? Боже, никогда бы не подумала, что это так важно! Говорить о своих чувствах, не боясь этого. - снова всхлип. Сейчас она на все готова... - А тебя я люблю. Люблю и помню. И знаю, что может случиться, если я их увижу. Но я тебя не оставлю, никогда. Только прошу, умоляю, дай мне увидеть родителей, Рихард, пожалуйста....

Даже пропавшее казалось бы даром признание в любви меркло перед тем, что ей довелось услышать. Беременность, прошлое, свадьба, родители.... И она сама, принадлежащая только Рихарду и больше никому на свете. Кивая на вопрос мужчины, Трис находится уже не здесь, а по адресу, указанному в папке. Мысленно, во всяком случае. В реальности же они вскоре двинулись в путь-дорогу, и все это время девушка не отрывала взгляда от пейзажа за окном, который с каждой минутой становился все менее привлекательным. Беатрис не чувствовала никаких призраков прошлого, то были осколки, которые она скрупулезно собирала из малейших фрагментов. Но ничего из этого не всплывало в её памяти, и девушка была уверенна в том, что по своей воле она бы сюда никогда не пошла, если бы не знала, что именно здесь она, увы, выросла. Обычный бедный район, таких в Париже тысячи. Грязные серые улочки и редкие прохожие, с недоумением смотрящие на дорогой автомобиль, неторопливо проезжающий по дороге. Дом, подле которого они остановились ничем не отличался от остальных малопривлекательных домишек в этом месте. И все же, при виде него у Трис что-то внутри потеплело, словно бы она узнала этот дом, но не мыслью, а душой. Вот оно! Дом! Место, которая она так долго искала и о котором мечтала. Именно в этот момент девушку охватывает робость и она с испугом смотрит на входную дверь, не зная, что увидит внутри. Женский голос внутри, вскоре на пороге явно появится эта  знакомая незнакомка, её мама... И она вскоре выходит, открывая дверь незнакомцу. И пораженно застывает на месте. В глазах - узнавание и пусть Беатриса не помнит эту женщину, у неё появляется сильное желание заключить её в объятия. Сердце сжимается от жалости, после того, как девушка бегло оглядела женщину. Усталый измученный вид, бледна и не слишком опрятна на вид. Такое чувство, словно она постарела раньше срока от многочисленных волнений, в волосах уже видна легкая седина. Мужчина, появившийся через несколько секунд ничуть не уступает её во внешнем облике. Трис чувствует легкое подталкивание в спину, и, повинуясь ему, делает  пару шагов вперед, смотря на супружескую чету взглядом, полным отчаяния. Откровения разума не последовало. Она их не вспомнила, хотя и чувствовала, что должна...
- Эми... Ты вернулась? Девочка моя, где же ты так долго была? - со всхлипом женщина прижимает её к себе, крепко обнимая. Мужчина невнятно кашлянул, видимо даже не представляя, как на это реагировать. Но и он через секунду уже обнимал дочь вместе с матерью, утыкаясь носом в волосы Трис, словно бы вспоминая этот аромат и чувство присутствия своей девочки рядом.
- Да, я с вами. И я так скучала - почти против воли сказаны эти слова. Вернее говорит сердце, которое знает больше, чем память и глаза, оно знает, что эти люди любят её, и тоже скучали. Каждый день и каждую минуту. Компания вошла в дом, и от девушки не укрылось то, что Рихарда её родные не больно-то рады видеть. Рихарда рядом с ней. Им явно не нужно было объяснять, кто это. Хотя и оставался вопрос, почему именно он привез их Эми в отчий дом? Когда девушка сняла пальто, под платьем стал заметен заметно увеличившийся в размерах живот. У родителей округлились глаза, а девушка смущенно отвела взгляд в сторону.
- Я... В общем-то... Времени зря не теряла, да. - немного скованно, глупо, но что ещё сказать, приходя к родителям после стольких лет, будучи на четвертом месяце беременности? Они проходят в гостиную, вид которой кажется девушки весьма и весьма неказистым. Но Беатриса не чувствует перед собой никакого стыда, что привела хозяина в место, в котором видно, что его "царствования" много пользы простому народу не приносит. Она рассказала, что случилось и куда её увезли, подав матери папку со всей информацией. Женщина все обнимала её за плечи, словно боясь отпустить. Они говорили, что после её ухода все пошло наперекосяк: обещанные деньги были, но их хватило не больше чем на полгода и в конце концов положение в их семье стало ещё хуже. Где-то через час Триса попросила привести её в свою прошлую комнату, чтобы увидеть, какая она. А потом попросила отца оставить её одну на время. Комнатка была маленькой, но было видно, что в свое время девушка постаралась сделать все, чтобы она выглядела получше и покреативнее. Люстра была украшена маленькими птичками, вырезанных из картона разного цвета, на подушках вышиты узоры, а на книжной полке без единой книги лежали разные мелочи вроде собственноручно смастеренных игрушек и украшений. Позабавили рисунки на стенах - ноты, рожицы, разные фигурки... Было понятно, что в борьбе со скукой владелица спальни пленных не брала. Кажется, она сильно задержалась наверху, и когда спустилась на первый этаж, увидела недовольные лица родителей.
- Что-то случилось? - Ты никуда с ним не поедешь, Эми! Я тебя никуда не пущу! - категорично заявляет мать, вставая на ноги и подходя к дочери, беря её за руку и почти до боли её стискивая.
- Стоп, что значит "не поеду"? Я не могу! - Беатрис беспомощно смотрит то на родителей, то на Рихарда, ожидая, что кто-нибудь из них прекратит это безумие.

Что это было? Это галлюцинация? Попытка выдать желаемое за действительно? Или - правда? Но разве мог Рихард Байер произнести "Мы любим друг друга"? Девушка застывает на месте, не представляя, как быть. Что же это получается: либо Рихард - любимый мужчина, отец её будущих детей и будущий муж, либо новообретенные любящие родители? Но Рихард знает, как для неё важны мама с папой! Знает, как важно прошлое, по которому она проливала слезы. Невольно её взгляд в полном царящем молчании перемещается на родителей. И тут Байер грубо хватает её за руку и бесцеремонно с каменным лицом буквально выволакивает из дома. Девушка даже сказать ничего не смогла, пораженная подобным поведением. Вот, она оказывается на заднем сидении машины, а мужчина быстро нажимает на газ.
- Стоп! Рихард, стой! - словно очнувшись, кричит она, однако, боясь покушаться на него, из страха, что мужчина потеряет управление и на её счету будет вторая авария. - Мы не можем так уехать и оставить их! Оставить там мое пальто, в конце концов! Вернись сейчас же! - но крики ни к чему не приводили. Беатрис лишь расплакалась, не в силах осознать то, что только что фактически потеряла семью. Они не сменят гнев на милость, а Рихард не готов расстаться с ней. Да и Трис обещала ему, что никуда не уйдет! Но... Как же больно делать такой выбор! Хотелось кричать, бить кулачками о спинку его водительского кресла, впервые в жизни Беатриса жаждала буйства. Она умолкает, и с места девушки доносятся только горестные всхлипы. Это жестокий выбор, нельзя было ставить Трис перед ним. Трис... Она до сих пор ощущала себя Беатрисой, а не Эммой, и в этом была самая главная сложность положения.
- Зачем ты снова отнял меня у них? - еле слышно, хрипловатым после слез голосом вопрошает девушка. - Это не лучший способ получить родительское благословение... - больше она не проронила ни слова, до самого прибытия в особняк. Там Трису увели в спальню и там она осталась, поджидая Рихарда. Но первым человеком вошедшим в комнату был не Рихард. Джессика! Её когда-то лучшая подруга, которая теперь смотрела на бывшую соседку как на врага народа. Но Трис этого не замечала, ей была видима лишь лучшая подруга. Утерев слезы, она через силу улыбнулась и взглянула на подругу.
- Привет. Знаешь, мы так давно не общались по-настоящему... Мне жаль, Джесс, и мне столько всего нужно тебе рассказать!
- Обойдусь - грубо оборвала девушка, направляясь в ванную комнату. В руках она держала стопку полотенец, и было очевидно, что Джессика пришла, чтобы их заменить.
- Что с тобой? - Беатрис не понимала, с чего вдруг её подруга так себя ведет. Грешков на будущей мамой не водилось, они вроде не ссорились... Так в чем же дело?
- Со мной? Со мной - ничего, Трисси - самая ненавистная форма нового имени, которую слышала Беатрис. И Джессике это было отлично известно - Просто мне любопытно: одна ты такая слепая, что ничего не замечаешь, или все вокруг идиоты? - вопросительный взгляд Трис говорил красноречивее всяких восклицаний. Досадливо поморщившись, Джесс оглядела подругу каким-то неприятно-оценивающим взглядом - На твоем месте могла бы быть любая, родная моя. Любая с радостью отмучилась все эти гребаные девять месяцев тошноты и ненависти к зеркалу. Любая жизнь бы отдала, чтобы вот так запросто спать с Байером, получать все что хочется при одном только полуписке о своем желании, а ты делаешь вид, что ты вся из себя несчастная, заброшенная и одинокая. А ведь все, что ты сделала для этого - прикинулась бедняжкой без двора без кола и трахнулась с ним пару раз. Что он вообще в тебе нашел? Какого черта водит такую простушку с собой на приемы, словно хвастаясь перед товарищами-коллегами? Почему ТЫ, а не кто-либо ещё? Почему не Я к примеру? - когда-то нежный и мелодичный, голос Джесс сильно напомнил девушке змеиное шипение. С минуту в спальне царило молчание. Джессика смотрела на неё сверху вниз, считая, что унизила подругу достаточно. Трис и без того слишком много всего сегодня потеряла, но потеря лучшей подруги по сравнению со всем этим была просто крохотным укусом мошки.
- Не знала, что ты такая завистливая тварь... Буду знать, что из такого окружения нельзя выбирать друзей. На моем месте ты никогда не окажешься, хотя бы потому, что Рихард таких как ты видит насквозь. -
- Твое предвзятое мнение в расчет не принимается, Трисси. Все знают, что ты влюблена в этого типа по уши.  И все это отлично видят, и знаешь, никто не завидовал раньше, не завидует и теперь. Тебя все жалеют, маленькая моя. Жалеют и презирают. Ты продалась. Продалась какому-то никчемному... - монолог девушки прервала громкая пощечина. Задыхаясь от гнева, Беатриса стояла гораздо ближе к Джесс, чем вначале разговора, а на щеке подруги медленно проявлялся след от удара по щеке. Она и сама не верила, что только что сделала. - Прости. Но ты это заслужила... - хмыкнув, Джесс прикоснулась ко своей щеке кончиками пальцев. - Как знаешь, Золушка. Только не надейся, что твоя сказка будет иметь счастливый конец. Я бы на твоем месте перечитала бы эту сказочку. После бала тебя ждет тыква, кухня и работа по дому. Осталось только подождать месяцев пять, и все, бай-бай, красивая жизнь. -  Почему бы тебе уже не побыть на своем месте, Джессика? И да, я тебе не Трисси. - Беатрис не останавливает бывшую подругу, давая ей уйти. Но у самого порога дверь вдруг открывается сама, и обе девушки увидели Рихарда. По лицу мужчины было трудно определить, что он слышал и слышал ли этот мерзкий для Трис разговор вообще.

Сейчас он напоминал девушке хозяина, решившего полноценно управлять чувствами, желаниями и мыслями своей рабыни. Беатриса и без того привязана к нему всеми существующими связями, она почти живет его жизнью! Существует в таком обличье, в каком её желает лицезреть Рихард. Просто ей хоть раз захотелось иметь что-то свое, что не дано и не создано хозяином, что принадлежит ей одной. И родители были именно этим, и  с ними теперь нельзя даже изредка встречаться, а кто тому виной? Снова Рихард...
Джессика наконец уходит, и напряжение, повисшее в воздухе, начинает спадать, хотя и держится на довольно-таки приличном уровне.
- У меня другая жизнь - согласилась девушка, наконец решаясь поднять на него глаза - Но я в ней осталась прежней! И иногда мне кажется, что стоит выпустить эмоции наружу, и придется сражаться с этой различностью того, кем я себя ощущаю и кем являюсь. Или буду являться. Рихард, это не моя новая жизнь, она твоя. И построена так, как нужно тебе. Не мне жаловаться, ведь любая служанка в этом особняке убила бы любого, лишь бы оказаться на моем месте, но... Но я не они. Мне приходится просто быть той, кем ты хочешь меня видеть, уметь молчать и быть покорной. С обретенной памятью или без, я остаюсь все той же девочкой, дочерью более чем обычного мужчины третьей категории, и, подобно моим родителям, являюсь просто милым приложением для таких людей, как ты. Приложением, с которым по закону можно делать все, что возжелаешь. А я и не думаю бунтовать или сопротивляться... Просто дурочка, да? Дурочка, считающая себя счастливой уже от того, что её хозяин просто стоит рядом и прикасается к ней, даже не думая насмехаться или гнать от себя прочь, заменяя ещё более юной, умелой и красивой девушкой. Я и так принадлежу тебе, вся и без остатка. И не хочу вспоминать свою жизнь, особенно последние пару лет, зачем мне это? Хватает ночных кошмаров и слез, исцарапанных рук и желания иногда просто забиться в угол, закрыть лицо ладонями и притвориться невидимкой, чтобы ничто в мире не могло нарушить и без того хрупкий душевный баланс. Я готова расстаться с прошлым, но не расстаться с людьми, которые вырастили меня, любят и желают всего самого лучшего, хотя и к сожалению не имеют возможности дать мне это. - поддаваясь казалось бы нелогичному порыву, Беатриса шагнула вперед и обняла мужчину за шею, прижавшись к нему и прикрывая глаза, чтобы в этой импровизированной темноте ощущать его тепло и запах отчетливее - Я очень хочу стать твоей женой и родить этих мальчиков, больше всего на свете. Хочу засыпать с тобой и просыпаться, целовать по утрами и не бояться осуждений. Но забыть о том, что мне дорого, я теперь не в силах, после того, как узнала о том, что это у меня есть. Даже если я соглашусь на твои условия и забуду об этом, превратив воспоминания в идею нелепого грустного сна, я все равно буду чувствовать, что где-то есть люди, которые меня любят и хотят, чтобы я была с ними, понимаешь? Прости... Наверное, тебе неприятно это слушать... - на миг отстранившись, девушка осторожно проводит кончиками пальцев по его щеке, а после отходит к окну, вглядываясь в вид за окном, потому как не представляла, как после случившегося можно просто смотреть любимому мужчине в глаза...

Она остается наедине со своими эмоциями и чувствами, ощущая что две цельные половинки её существования разрывают сердце пополам. Выбор между любимым человеком и родителями? Жестокая реальность... Хотя, выбора как такового даже нет, ведь Рихард все решил за неё. Нет, Беатриса знает, что он просто заботится о ней, не желает, чтобы её забрали у него, но все равно в груди поселяется неприятное чувство душевной пустоты. Разве это любовь? Когда с тобой не считаются, а в минуты таких вот разговоров делают вид, что ты - маленький неразумный ребенок, удел которого молча соглашаться со взрослыми, для порядка побунтовав минуты четыре кряду. Решительно не хотелось в это верить, но... Она уже сказала, что любит его, ради этого мужчины Трис уже готова мысленно проститься со своими родителями, лишь для того, чтобы ему было спокойно. А он - молчит. Хотя, с чего он вдруг обязан отвечать на её признание, в особенности если не испытывает тех же чувств? Кто она такая, чтобы заставлять его? Просто служанка, которой довелось забеременеть от своего хозяина. А если и есть у него какие-либо чувства к своей новоиспеченной собственности, то они не настолько сильны, чтобы называться любовью. Мысли примерно такого рода бродили в головке Трисы, когда она в бессилии опустилась на кровать и закрыла лицо руками.
Утром следующего дня родителей девушки привезли в особняк. Пока Рихард пытался образумить отца, Беатрис старалась найти общий язык с матерью. Но та не желала этого, мысленно явно начиная считать свою дочь предательницей. Напоследок тихо проговорив, что для Байера все это только игра, а она в этом - главная игрушка и ей не хочется для своей дочери такой участи, женщина вышла из комнаты.
Все время, оставшееся до родов, Беатриса словно снова оказалась засунута в свою скорлупу абсолютного повиновения и страха. И вот однажды она снова читала, лежа на кровати. Весь день девушка чувствовала легкое недомогание, но она объясняла это размерами своего живота, который стал просто огромным. Теперь приходилось передвигаться неторопливо и очень осторожно, и именно поэтому, когда Трис захотела попить,  она медленно встала с постели, осторожно придерживая живот, дабы не сделать резкое движение. Вдруг девушка почувствовала острую боль в животе. Ещё через несколько секунд она почувствовала влагу в промежности, трусики намокли, а в единении с болью и сроком беременности все это вело лишь к одному: она рожает! Здесь и сейчас! О боже... Громко позвав служанку, Беатрис крепко держится за живот, словно пытаясь хоть как-то отсрочить неизбежное. Ей было страшно, Триса не чувствовала себя готовой к такому! Служанка прибежала моментально, явно уловив в голосе будущей миссис Байер панические нотки. Охнув, она быстро выбежала из комнаты и вернулась уже с несколькими помощницами и с Адамом. Трис не могла не оценить подобную оперативность... В несколько пар рук служанки быстро расстелили постель и положили туда принесенные бог знает откуда подушки. Две девушки осторожно, буквально по шажочку, как маленького ребенка, доводят Беатрис до кровати и быстро, но аккуратно снимают с неё одежду, накидывая на неё просторную ночную рубашку и помогая просунуть руки в её рукава. Вид у Адама явно встревоженный, и через пару минут краткого диалога выясняется, что они с Рихардом планировали устроить её роды в больнице, но теперь слишком поздно перевозить её туда и придется рожать дома. В спальне через минуту появляется теплая вода и чистые полотенца. Трису укрывают тонкой простыней, но этого она уже не замечает. Становится жарко и очень трудно, во время схваток каждый раз хочется кричать, но непривычная к подобной боли, она только тихо постанывает, цепляясь пальцами в простыни. Быстрый укол обезболивающего даже не особо ощутим по сравнению с общей болью, но она надеется на то, что вскоре лекарство подействует. В комнату быстро вбегает Рихард, что вызывает у Трисы невольный облегченный вздох.
- Мне очень...больно - с усилием выговаривает девушка, буквально выдыхая последнее слово с тихим болезненным стоном.  Ей не кажется, что она справится. Наоборот, появляется страшное ощущение того, что все пойдет прахом, что-то не так и она всех подведет. - Тебе лучше уйти, не хочу, чтобы ты это видел. -  сейчас она не в лучшем виде, и представать перед любимым человеком в подобном состоянии Беатрисе не хотелось. Вспоминая прочитанную в последние месяцы литературу, она начинает размеренно и глубоко дышать, силясь усмирить боль. То ли обезболивающее стало действовать, то ли дыхание по системе йогов действительно помогало. Уже легче, но задача все равно кажется нерешаемой. Нужно просто делать все, что велит Адам. Тогда все получится... Ну же, мальчики, нам давно пора познакомиться...
Кристиан и Себастиан, два маленьких чуда, которые теперь мирно спят в колыбельках. Такие маленькие и хорошие... Роды длились часа два, но Беатрис все равно отказывалась ложиться спать до того момента, когда детишки не будут уложены спать и завернуты в пеленки. А потом уже сама молодая мама погрузилась в сон. Проспав почти двенадцать часов, первым делом Беатрис быстро накинула на себя халат и направилась в  детскую, посмотреть на мальчиков. Рихарда в спальне уже не было, очевидно, он снова был в кабинете.

В детской, к полной неожиданности девушки, оказывается Рихард. В комнате повисает короткое молчание, во время которого Беатрис смущенно смотрит на мужчину, не зная, что сказать. Вдруг он делает несколько шагов вперед по направлению к ней и заключает ничего не понимающую девушку в объятия. К тому времени Трис окончательно уверилась в том, что любовь с полной взаимностью ей не светит и не стоит даже пытаться стать для Рихарда любимой женщиной, потому как это казалось попросту невозможным. А сейчас он ломает её внутренние стереотипы, говоря долгожданные слова признания, от которых Беатриса застывает на месте, вслушиваясь в каждый слог и наслаждаясь этими словами, как любимой музыкой. Перед поцелуем во взгляде девушки можно было прочесть легкое недоверие, но оно стремительно таяло, подавленное нежностью. Улыбнувшись, девушка целует его в щеку и отстраняется, чтобы взять мужчину за руку, потянув его за собой и подойти к спящим малышам. Так приятно было смотреть на них, тихо и сладко спящих, явно довольных своей пока ещё такой коротенькой жизнью. Слегка сжав руку Рихарда, она осторожно, потому как боялась потревожить их, заглядывает в колыбельную.
- Звучит, и звучит неплохо. Но мне в последнее время больше нравится Беатрис  - Эмму, или Эми я уже переросла - прижавшись к мужчине спиной, чтобы чувствовать тепло его тела, девушка с нежностью смотрит на сыновей. Все пять часов мучений и девять месяцев рыдания по гардеробу были искуплены с лихвой этими маленькими спящими личиками. Слова о родителях несколько омрачают казалось бы такое безоблачное счастье... Тяжелый вздох срывается с губ девушки.
- Я не знаю... Такое чувство, будто они мне совсем чужие. Не понимают, что я счастлива с тобой и упорно пытаются сделать все, чтобы я лишилась тебя. Это неприятно... Их не переубедить, придется ставить перед фактом и присылать приглашения на свадьбу, не проводя никакой беседы.

На взгляд Беатрисы он выбрал неудачное время для создания свадебного платья. Она только недавно родила, и находится не в лучшем виде. Увы, Байера с коня решительности не собьешь, поэтому пришлось покориться. В кабинете стояли три девушки, стол превратился в столик профессиональной портнихи. Бесчисленные сантиметры длиной в пару метров, бумаги для записей, гора журналов и вырезок, фотографий платьев... Ох, небо, во что она ввязалась?! Триса несколько испуганно взирает на все это, но понимает, что пути назад нет.
Покорно встав на середину кабинета, она несколько обиженно поглядывает на девушек, размышляя о том, что ничего более позорного в жизни не испытывала. Её будущий муж будет знать её вес и точные параметры фигуры после родов! Ужасно, буквально худший женский кошмар. Проигнорировав замечание мужчины, Трис нехотя снимает халат, оставаясь в одной ночной рубашке. - И это тоже снимите, пожалуйста - стянув с себя предпоследнюю часть гардероба, Беатрис оказывается в одних трусиках нежно-голубого цвета, и ощущает крайнюю степень смущения.
- Рост - 169 - негромко, но вполне слышно проговаривала женщина, делая измерения. Высокая помощница-брюнетка торопливо записывала результаты измерений на лист бумаги - Грудная клетка - 87 - не самый плохой результат на взгляд будущей миссис Байер, вполне тянет на классическое 90-60-90, что не может не льстить - Талия - 63 - А я почти замахнулась на 70. Не все так страшно, оказывается...- еле слышно пробормотала Беатриса - У вас прекрасная фигура, мисс, вам как раз грех жаловаться. Бедра - 94. Записала? - кивок от помощницы, и портниха снова распрямляется. Девушка снова устремляет несчастный взор на Рихарда. - Может все-таки сходишь, погуляешь где-нибудь? Тебе вроде не положено слышать, каким будет платье! - странно было стоять перед ним почти полностью обнаженной и пытаться строить будущего мужа при прекрасных дамах. Портниха снова подходит к девушке и принимается измерять полуобхват плеч, длину спины и рук, что ненадолго отвлекает Беатрису от долгих речей. - Можете надеть халат - этого она и дожидалась! Быстро надев его, Трис плотным узлом завязывает поясок и с любопытством принимается разглядывать журналы. Взгляд падает на пышные подолы, платья без бретелей, прекрасные прически... Наверное около часа они провели в обсуждениях, и лишь после этого Беатриса выбрала четыре снимка платьев и вкратце обрисовала, что хотела бы видеть. Одна из девушек зарисовала примерный вид будущего платья и она была убеждена в том, что оно просто идеально. Они договорились встретиться через неделю, но на этот раз в салоне свадебных платьев, чтобы все было под рукой. Когда девушки ушли, Трис устало упала на диван, наслаждаясь долгожданным отдыхом.