Когда Агата говорила, каждое ее слово касалось его губ горячим дыханием. Он прихватывал ее нижнюю губу своими губами, слова становились дыханием. Тяжелым, когда подушечки его пальцев выдавливали из нее стоны, и легким, когда они только чуть касались возбужденной плоти. От ее слов Фокс только улыбнулся, а когда она выгнула спину...
- Ты много говоришь, Агата Фокс. - Пальцы мужчины выдавили из девушки еще один, тяжелый стон, а потом Фокс взял ее ладонями за талию, немного приподнял и придвинул к себе. Теперь она стояла на коленях, между ее ног была голова Рональда, а его губы сомкнулись на ее клиторе, влажный горячий язык касался его, все сильнее и сильнее.
Девушка выгнулась назад, его язык был куда точнее и мягче пальцев, ее бедра сжимали его голову. И все же он издевался над ней. Чувствуя, что она вот вот разорвется на тысячу маленьких кусочков, касания языком клитора становились легкими и невесомыми, чуть снижая волну удовольствия. Но только затем, чтобы через тридцать секунд снова подвести ее к краю пропасти, остановить с кружащейся от возбуждения головой, и снова отвести на шаг от взрыва. Ему нравилась эта игра. Ему нравилось, что она теряет контроль, запуская свои пальцы в его короткие волосы. Ему нравилось, что ее стоны становятся непрерывными, что ее колени все сильнее сжимают его голову.
И когда Герар сначала сжалась, когда ее затрясло от навалившего на нее оргазма, когда ее закушенные губы и стиснутые до боли в ладонях пальцы закричали об ее удовольствии, только тогда мужчина отпустил ее клитор, выскользнул из-под нее, стоящей с высоко поднятой белой круглой попой. Ее еще крутило в водовороте оргазма, когда он встал сзади, на колени, и медленно провел головкой возбужденного члена по ее горячему влажному лону.
- Ты всегда сдаешься. Так значит "да"? - Вместе со словом "да" Фокс сильно и мощно вошел в нее на всю глубину, раздвигая ее членом и хлопая животом по ее ягодицам.





















